Вся украина в одном фото
Рассказчик: Максим Камерер
20.11.2021, Свежие анекдоты - основной выпуск
Суд оправдал таксиста, который ездил с закрытыми глазами, чтобы не видеть Житомир.
текст удалён
20.04.2024, Остальные новые истории
С 23 числа в Пекине будет Блинкен. Визит на четыре дня, будут решать экономические вопросы.
Судя по тому, что Байден на днях объявил, что предлагает утроить пошлины на китайскую продукцию из стали и алюминия (сейчас 7.5%, предлагается 25%), визит пройдёт в тёплой и дружественной атмосфере:
— У нас выборы, понимаете, нам надо вас показательно прищемить чтобы условный простой американский рабочий, которому мы уже объяснили, что его завод в Оклахоме в жопе из-за проклятых китайцев, а не потому что менеджмент из блатных сынков богатых людей, тупых и могущих лишь кокс дуть круглосуточно, работать не умеет, да и оборудование на заводе времён Никсона никто не модернизирует, ибо это CapEx и долгосрочка рискованная, а все деньги в биток и акции Теслы вложены, за демократов проголосовал.
— Яйца себе дверью прищеми.
— Ну мы все равно введём.
— Ну мы в ответ тоже введём всякое.
— И правильно, а мы это выставим как "ничем не спровоцированная экономическая агрессия тоталитарного Китая который cannot into рыночек", тоже плюс к выборам.
— Ну как обычно, в общем.
— Угу (пожимают друг другу руки) Какие ж вы уроды селекционные просто-таки, в смысле приезжайте ещё.
Ждём инфоподготовку, заставки ютуб-роликов "БЛИНКЕН: ВИЗИТ В ПЕКИН, КОТОРЫЙ ИЗМЕНИТ ВСЁ. КИТАЙ ОТВОРАЧИВАЕТСЯ ОТ РОССИИ" уже рисуются. Разумеется КРЕМЛЬ ЗАГНАН В УГОЛ: БЛИНКЕН СКАЗАЛ СВОЁ ВЕСКОЕ СЛОВО В ПЕКИНЕ. А, ещё надо ЭТО ВЫРЕЗАЛИ ИЗ ЭФИРА - СКАБЕЕВА РАЗРЫДАЛАСЬ УЗНАВ ЧТО США И КИТАЙ ОБО ВСЁМ ДОГОВОРИЛИСЬ ЗА СПИНОЙ КРЕМЛЯ. И конечно В МОСКВЕ ЗАБЕГАЛИ - НА РОССИИ УЗНАЛИ ЧТО БЛИНКЕН ПЕРЕДАЛ ЧЕРЕЗ СИ КРЕМЛЁВСКИМ. Потому что ведь РЕШАЮЩАЯ ВСТРЕЧА: В ПЕКИНЕ ДОГОВОРИЛИСЬ ДОБИТЬ РОССИЮ. У меня профдеформация уже, я наверное во сне эти заголовки могу генерить, не просыпаясь, ладно.
Судя по тому, что Байден на днях объявил, что предлагает утроить пошлины на китайскую продукцию из стали и алюминия (сейчас 7.5%, предлагается 25%), визит пройдёт в тёплой и дружественной атмосфере:
— У нас выборы, понимаете, нам надо вас показательно прищемить чтобы условный простой американский рабочий, которому мы уже объяснили, что его завод в Оклахоме в жопе из-за проклятых китайцев, а не потому что менеджмент из блатных сынков богатых людей, тупых и могущих лишь кокс дуть круглосуточно, работать не умеет, да и оборудование на заводе времён Никсона никто не модернизирует, ибо это CapEx и долгосрочка рискованная, а все деньги в биток и акции Теслы вложены, за демократов проголосовал.
— Яйца себе дверью прищеми.
— Ну мы все равно введём.
— Ну мы в ответ тоже введём всякое.
— И правильно, а мы это выставим как "ничем не спровоцированная экономическая агрессия тоталитарного Китая который cannot into рыночек", тоже плюс к выборам.
— Ну как обычно, в общем.
— Угу (пожимают друг другу руки) Какие ж вы уроды селекционные просто-таки, в смысле приезжайте ещё.
Ждём инфоподготовку, заставки ютуб-роликов "БЛИНКЕН: ВИЗИТ В ПЕКИН, КОТОРЫЙ ИЗМЕНИТ ВСЁ. КИТАЙ ОТВОРАЧИВАЕТСЯ ОТ РОССИИ" уже рисуются. Разумеется КРЕМЛЬ ЗАГНАН В УГОЛ: БЛИНКЕН СКАЗАЛ СВОЁ ВЕСКОЕ СЛОВО В ПЕКИНЕ. А, ещё надо ЭТО ВЫРЕЗАЛИ ИЗ ЭФИРА - СКАБЕЕВА РАЗРЫДАЛАСЬ УЗНАВ ЧТО США И КИТАЙ ОБО ВСЁМ ДОГОВОРИЛИСЬ ЗА СПИНОЙ КРЕМЛЯ. И конечно В МОСКВЕ ЗАБЕГАЛИ - НА РОССИИ УЗНАЛИ ЧТО БЛИНКЕН ПЕРЕДАЛ ЧЕРЕЗ СИ КРЕМЛЁВСКИМ. Потому что ведь РЕШАЮЩАЯ ВСТРЕЧА: В ПЕКИНЕ ДОГОВОРИЛИСЬ ДОБИТЬ РОССИЮ. У меня профдеформация уже, я наверное во сне эти заголовки могу генерить, не просыпаясь, ладно.
Рукосракие мерекане решили перепилить под гиперзвуковые ракетки(которых у них нету) красивый великолепный блестяще потрясающий эсминец USS Zumwalt, который очень красиво плавает, стоимостью много-много денег 5 миллиардов долларов
и сожгли его нахуй
06.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Вуди Аллен о ненависти к евреям сегодня и о том, насколько сломаны крикуны и их прихлебатели. И это в неповторимой манере.
«Вы знаете, я всегда считал, что главное преимущество Нью-Йорка в том, что здесь можно быть невротиком и никто не заметит. В других городах, если вы разговариваете сами с собой, вас отправляют к врачу. А в Манхэттене вам предлагают колонку в журнале.
Вчера я вышел купить лосося. Это, кстати, единственная стабильная еврейская традиция, пережившая Вавилон, Рим и мои отношения с женщинами.
Я шёл по Бруклину и думал о смерти. Не потому, что я философ. Просто мне за девяносто, хотя я планировал максимум до семидесяти.
И вдруг — толпа у синагоги.
Я сначала решил, что выступает известный психоаналитик. В Нью-Йорке люди готовы стоять часами, чтобы услышать, почему во всём виновата их мать. Хотя евреи и так об этом знают.
Но нет. Они кричали про «интифаду». И знаете, что меня потрясло? У этих людей столько энергии. Где они её берут? Я после двух лестничных пролётов уже хочу завещание писать. А эти готовы революцию делать, не выпив даже нормального кофе.
Один парень кричал про «деколонизацию». Боже мой. Когда я рос, слово «колонизация» означало, что тётя Фрида заняла диван в нашей квартире на три месяца и отказывалась уезжать. А теперь это сионистский заговор.
Вообще современный антисемитизм стал слишком интеллектуальным. Раньше нас просто ненавидели. Очень прямолинейно. Теперь нет.
Теперь человек в шарфе, который выглядит так, будто пишет стихи про собственную бороду, объясняет вам через Хайдеггера и Ницше, почему существование евреев — это форма агрессии и угроза человечеству.
Я стоял и думал: Господи, раньше нас хотя бы били люди без высшего образования, а теперь погромщики с дипломами Колумбийского университета.
Потом девушка рядом сказала: «Мы против сионизма, а не против евреев». Это как если бы моя бывшая жена сказала: «Я не против тебя. Я просто против всего, что ты говоришь, делаешь, чувствуешь и особенно твоего секса со мной». Смысл тот же.
А потом кто-то крикнул: «Сионисты — нацисты!» И я почувствовал, как моя бабушка перевернулась в могиле с такой скоростью, что могла бы обеспечить электричеством часть Квинса.
Моя бабушка, между прочим, пережила настоящих нацистов. Она пряталась в подвале в Польше с человеком, который кашлял так страшно, что немцы могли найти их по одному только бронхиту. И теперь какой-то мальчик из хорошего колледжа, у которого самая большая травма в жизни — холодный кофе в Starbucks, рассказывает мне про фашизм.
Я дожил до удивительных времён. Сейчас вообще все говорят, как люди, случайно проглотившие университетскую библиотеку. Никто больше не говорит: «Простите, я идиот». Нет. Теперь говорят: «Я деконструирую доминирующий нарратив».
Послушайте, я вырос среди евреев. Мы не деконструируем нарративы. Мы создаём нарративы. Я пришёл домой, включил телевизор — потому что если у вас тревожность, телевизор кажется отличной идеей. Это как лечить алкоголизм мартини со льдом. Нет абстинентного синдрома и голова не болит.
Там Роджер Уотерс снова объяснял мир. Меня всегда настораживают рок-музыканты, которые стареют и внезапно начинают говорить, как параноики, когда видят чёрную кошку.
Потом появился Канье Уэст. Знаете, в моём детстве сумасшедшие хотя бы выглядели сумасшедшими. Волосы дыбом, плащ, голуби, разговоры с мусорными баками. А этот парень надел чёрную маску и сказал, что любит Гитлера.
И тут я понял: человечество прошло длинный путь от «никогда снова» до «давайте обсудим нюансы».
А политики? Политики говорят: «Ситуация сложная». Нет. «Сложная» — это когда вам нужно объяснить аидише маме, почему в сорок лет вы всё ещё не женаты. А когда толпа орёт у синагоги — это не сложность. Это римейк. Причём плохой. Без оригинального сценария, но с большим бюджетом на соцсети.
И вот что меня действительно пугает. Не радикалы. К радикалам я привык. Я жил в Нью-Йорке в семидесятых. Тогда радикалом считался человек, который не доверял воде из-под крана и мыл фрукты с мылом.
Меня пугает то, как быстро нормальные люди начинают делать вид, что ничего особенного не происходит. Человек вообще невероятно адаптивен. Даже когда еврейскую девушку хватают за волосы, а мальчика с пейсами ослепляют стробоскопом.
Мы можем привыкнуть ко всему. К войне. К ненависти. К тому, что кофе стоит девять долларов. К последнему, кстати, очень трудно привыкнуть.
Ночью я лежал в кровати и думал: может быть, человечеству просто нельзя давать свободное время. Потому что стоит людям немного заскучать — и они начинают спасать мир, убивать друг друга или запускать подкасты о пользе войны для оздоровления общества.
И всё же… Если завтра кто-то снова придёт к синагоге с криками про смерть сионистам — я выйду. Не потому, что я храбрый. Я человек, который однажды потерял сознание во время анализа крови. Но потому что евреи слишком много раз надеялись, что безумие пройдёт само.
Оно никогда не проходит само. Оно просто надевает костюм, поступает в университет и заводит аккаунт в TikToke.
Впрочем… сначала я всё-таки съем своего лосося. А уж потом пойду, не хочется умирать на голодный желудок. Моя еврейская мама такого бы не одобрила”.
Вуди Аллен, 90 лет, из переписки с корреспондентом, опубликованной Т. Менакер) via Asya Pekurovskaya and Natalia Rubinstein
«Вы знаете, я всегда считал, что главное преимущество Нью-Йорка в том, что здесь можно быть невротиком и никто не заметит. В других городах, если вы разговариваете сами с собой, вас отправляют к врачу. А в Манхэттене вам предлагают колонку в журнале.
Вчера я вышел купить лосося. Это, кстати, единственная стабильная еврейская традиция, пережившая Вавилон, Рим и мои отношения с женщинами.
Я шёл по Бруклину и думал о смерти. Не потому, что я философ. Просто мне за девяносто, хотя я планировал максимум до семидесяти.
И вдруг — толпа у синагоги.
Я сначала решил, что выступает известный психоаналитик. В Нью-Йорке люди готовы стоять часами, чтобы услышать, почему во всём виновата их мать. Хотя евреи и так об этом знают.
Но нет. Они кричали про «интифаду». И знаете, что меня потрясло? У этих людей столько энергии. Где они её берут? Я после двух лестничных пролётов уже хочу завещание писать. А эти готовы революцию делать, не выпив даже нормального кофе.
Один парень кричал про «деколонизацию». Боже мой. Когда я рос, слово «колонизация» означало, что тётя Фрида заняла диван в нашей квартире на три месяца и отказывалась уезжать. А теперь это сионистский заговор.
Вообще современный антисемитизм стал слишком интеллектуальным. Раньше нас просто ненавидели. Очень прямолинейно. Теперь нет.
Теперь человек в шарфе, который выглядит так, будто пишет стихи про собственную бороду, объясняет вам через Хайдеггера и Ницше, почему существование евреев — это форма агрессии и угроза человечеству.
Я стоял и думал: Господи, раньше нас хотя бы били люди без высшего образования, а теперь погромщики с дипломами Колумбийского университета.
Потом девушка рядом сказала: «Мы против сионизма, а не против евреев». Это как если бы моя бывшая жена сказала: «Я не против тебя. Я просто против всего, что ты говоришь, делаешь, чувствуешь и особенно твоего секса со мной». Смысл тот же.
А потом кто-то крикнул: «Сионисты — нацисты!» И я почувствовал, как моя бабушка перевернулась в могиле с такой скоростью, что могла бы обеспечить электричеством часть Квинса.
Моя бабушка, между прочим, пережила настоящих нацистов. Она пряталась в подвале в Польше с человеком, который кашлял так страшно, что немцы могли найти их по одному только бронхиту. И теперь какой-то мальчик из хорошего колледжа, у которого самая большая травма в жизни — холодный кофе в Starbucks, рассказывает мне про фашизм.
Я дожил до удивительных времён. Сейчас вообще все говорят, как люди, случайно проглотившие университетскую библиотеку. Никто больше не говорит: «Простите, я идиот». Нет. Теперь говорят: «Я деконструирую доминирующий нарратив».
Послушайте, я вырос среди евреев. Мы не деконструируем нарративы. Мы создаём нарративы. Я пришёл домой, включил телевизор — потому что если у вас тревожность, телевизор кажется отличной идеей. Это как лечить алкоголизм мартини со льдом. Нет абстинентного синдрома и голова не болит.
Там Роджер Уотерс снова объяснял мир. Меня всегда настораживают рок-музыканты, которые стареют и внезапно начинают говорить, как параноики, когда видят чёрную кошку.
Потом появился Канье Уэст. Знаете, в моём детстве сумасшедшие хотя бы выглядели сумасшедшими. Волосы дыбом, плащ, голуби, разговоры с мусорными баками. А этот парень надел чёрную маску и сказал, что любит Гитлера.
И тут я понял: человечество прошло длинный путь от «никогда снова» до «давайте обсудим нюансы».
А политики? Политики говорят: «Ситуация сложная». Нет. «Сложная» — это когда вам нужно объяснить аидише маме, почему в сорок лет вы всё ещё не женаты. А когда толпа орёт у синагоги — это не сложность. Это римейк. Причём плохой. Без оригинального сценария, но с большим бюджетом на соцсети.
И вот что меня действительно пугает. Не радикалы. К радикалам я привык. Я жил в Нью-Йорке в семидесятых. Тогда радикалом считался человек, который не доверял воде из-под крана и мыл фрукты с мылом.
Меня пугает то, как быстро нормальные люди начинают делать вид, что ничего особенного не происходит. Человек вообще невероятно адаптивен. Даже когда еврейскую девушку хватают за волосы, а мальчика с пейсами ослепляют стробоскопом.
Мы можем привыкнуть ко всему. К войне. К ненависти. К тому, что кофе стоит девять долларов. К последнему, кстати, очень трудно привыкнуть.
Ночью я лежал в кровати и думал: может быть, человечеству просто нельзя давать свободное время. Потому что стоит людям немного заскучать — и они начинают спасать мир, убивать друг друга или запускать подкасты о пользе войны для оздоровления общества.
И всё же… Если завтра кто-то снова придёт к синагоге с криками про смерть сионистам — я выйду. Не потому, что я храбрый. Я человек, который однажды потерял сознание во время анализа крови. Но потому что евреи слишком много раз надеялись, что безумие пройдёт само.
Оно никогда не проходит само. Оно просто надевает костюм, поступает в университет и заводит аккаунт в TikToke.
Впрочем… сначала я всё-таки съем своего лосося. А уж потом пойду, не хочется умирать на голодный желудок. Моя еврейская мама такого бы не одобрила”.
Вуди Аллен, 90 лет, из переписки с корреспондентом, опубликованной Т. Менакер) via Asya Pekurovskaya and Natalia Rubinstein
Максим Камерер (7321)