Поиск по автору:

Все наверняка помнят фразу - "За такую зарплату специалист должен ничего не делать и даже немножко вредить". Правда жизни в том, что верно и обратное: существуют специалисты, объективная и справедливая величина зарплаты для которых не просто нулевая - она отрицательная. Окончательно я в этом убедился, когда первый и единственный раз в жизни по своей инициативе уволил двух программистов и обнаружил: производительность труда отдела в целом в результате выросла. То есть восемь человек начали реально делать больше и лучше, чем за неделю или две до того - десять. Просто потому, что двое перестали отвлекать на себя кучу внимания и создавать кучу проблем. Тот случай научил меня никогда больше не брать себе сотрудников, которых привело высокое начальство, и всегда категорически заявлять: я буду работать только с теми, кого сам отсобеседовал и кому дал добро. Ну а первым из подобных "отрицательных" специалистов стал человек, которого я буду называть по отчеству - Алимович.

Главной чертой Алимыча как специалиста были минимальный набор знаний и полная, абсолютная, демонстративная и категорическая необучаемость. Если он, допустим, во времена "Лексикона" выучил, что отступ в начале абзаца делается четырьмя пробелами перед текстом - вы могли хоть в лепёшку расшибиться, рассказывая, что Word уже умеет нормально, и это гораздо лучше. Сколько бы ему ни объясняли, ни растолковывали, ни уговаривали, ни ругались - можете быть уверены, что в начале каждого написанного им абзаца и посейчас найдутся ровно те же четыре пробела. Программист Женя, которому выпало над Алимычем шефствовать, был человеком мягким и деликатным, поэтому в итоге начал каждый вечер оставаться на работе: с девяти до шести он делал свою работу, а после шести, когда Алимыч шёл домой - переделывал то, что натворил его подшефный, так, чтобы это укладывалось в рамки разумного. Кроме того, Алимыч берёг глаза и старался не читать с экрана: всё, что нужно было ему для работы, включая хелпы, документацию и ТЗ, он перед прочтением предварительно распечатывал. Это занимало у него первую половину дня; во вторую же половину он рвал напечатанное на мелкие клочки и выбрасывал в мусорную корзину, объясняя это воспитанной на "серьёзных работах" привычкой к секретности. Вскоре любой звук рвущейся бумаги уже приводил сидевшую рядом с ним программистку Таню в состояние, близкое к истерике. Кроме того, Алимыч так резво гробил весьма недешёвый тонер, что начальство приняло волевое решение: отныне и впредь в принтере будет стоять ухайдоканный Алимычем картридж, печатавший всё более бледно- и бледно- серым. Нормальный же спрятали в сейфе и печатали им нужное, когда Алимыч ходил на обед. Я не буду перечислять взаимоотношения Алимыча с остальными коллегами, ограничусь тем, что никто не хотел сказать о нём доброго слова.

Мне повезло не пересекаться с Алимычем по работе, но не повезло уходить с ним в одно время и уезжать на одном автобусе. Там он присаживался мне на уши и обильно делился жизненным опытом, состоявшим в основном из рассказов, какая дерьмовая штука жизнь и как она всеми способами его била. Наиболее мне запомнились жалобы на то, что во время работы в авиации ему дали охрененно сложную задачу и никак с ней не помогали, а потом уволили, когда он не справился. Вышло так, что за несколько недель до этого рассказа я заходил в гости к знакомой девчонке, студентке-троечнице из МАИ, и курсовая, которую она тогда с блеском сдавала - была практически один в один задача Алимыча.

Возникает закономерный вопрос: кто, как и почему взял такого специалиста на работу. Именно об этом я и хочу рассказать. На самом деле Алимыча брать никто не хотел. После собеседования ему сказали: "Мы Вам позвоним", как и в 99.9% таких ответов звонить заведомо не собираясь. С другим человеком это бы прошло, но Алимыч, получив такой ответ, не сдался: он начал аккуратно каждый день звонить и спрашивать: вы ещё не решили? Я жду вашего звонка. Точно не решили? Хорошо, я позвоню завтра. И звонил. И завтра, и послезавтра. Пока, наконец, измученный начальник не ляпнул: "Мы готовы предложить вам зарплату в $200" (примечание: стандартная стартовая зарплата студента тогда была $500). Начальник надеялся, что уж это-то его отпугнёт, но Алимович радостно крикнул: "Согласен!" - и фирма обзавелась новым сотрудником.

И вот что я хочу сказать: вежливость - отличная штука. Деликатность - отличная штука. Но если не хотите отныне и навсегда тащить на своём горбу такого Алимыча - научитесь сразу, чётко и однозначно говорить "нет".

Женщина: Есть тут мужчины, которые сами решают все проблемы?
Мужчина: Простите за глупый вопрос, я просто давно без отношений... А что такое "проблемы"?

Эта история произошла в старом и очень приличном доме. Пожилой дедушка, которому нужно было рано ложиться спать, решил спуститься на этаж ниже и урезонить соседей, которые слегка расшумелись. И как был, в пижаме и тапочках, пошёл исполнять своё намерение.

В квартире этажом ниже большая группа студентов физфака распивала кофе. С тортиками. Потому что это был очень приличный дом. В котором жил очень приличный студент. У которого были дома очень приличная мама и безумно приличная бабушка. Поэтому студенты пили кофе. С молоком. Активно подливая и подливая в кофе молоко из нескольких молочников. Ну а что и откуда подливалось в молочники кроме молока, пусть останется скрытым покровом тайны.

Итак, пожилой дедушка спустился на этаж ниже и позвонил в дверь. В тесноте советской квартиры хозяину было крайне трудно пробраться к выходу, поэтому открывать пошёл ближайший к двери студент, столкнувшийся сразу с несколькими сложными задачами: во-первых, ему нужно было встать, во-вторых, дойти, в-третьих, открыть, а в-четвёртых, ещё и не шататься и вообще выглядеть в глазах выглянувшей мамы приличным молодым человеком. Решение этих многочисленных задач загрузило все доступные вычислительные мощности, поэтому, открыв дверь и сопоставив едва успевшего открыть рот дедушку с фотографией, на которую студент почти ежедневно любовался, молодой человек обвиняюще ткнул в соседа пальцем и громко провозгласил ровно то, что подумал:

- А я тебя знаю! Ты тот козёл, который написал учебник Савельева!

P.S. Всё закончилось благополучно. Настолько благополучно, что где-то через час сын уважаемого академика, спустившийся искать пропавшего родителя, с большим трудом вырвал его из окружения восторженных студенток, причём возвращаемый домой пожилой профессор больше всего рвался прихватить с собой хотя бы один молочник.

Однажды мой начальник сказал: "Я скорее буду голодать, чем возьмусь за дешёвые заказы". Я спросил, почему так - ведь деньги не пахнут - и он ответил: "С дешёвыми заказами всегда нереально много геморроя. Если человек хочет работу за пятьсот баксов, у него при этом будет столько гонора, столько требований и столько понтов, словно он платит пятьдесят тысяч". Вот прямо сейчас, в эти дни, я вижу очередное подтверждение тому, насколько он тогда был прав, но об этом уже не рассказать - позвонив провентилировать мысль о возможном сотрудничестве, услышал: "Умер.. три года назад".

О каждом человеке можно сказать и хорошее, и плохое, но вспоминается что-то главное. То, что вспоминается мне - случай, когда он попросил меня по старой памяти помочь и сделать то, с чем не справлялись его люди. Сделав, я выставил честный счёт: столько-то часов по такой-то ставке, итого столько-то. Он же, посмотрев на сумму, сказал: "Что-то мало выходит" - и округлил её. Увеличив почти в два с половиной раза.

Спи спокойно, Глеб Юрьевич. Жизнь сложилась так, что одна страна сменилась другой, и тебе пришлось заниматься не тем, чем ты хотел и к чему готовился. Ты занялся тем, к чему, по совести, не имел ни призвания, ни таланта - зато имел добросовестность и желание быть честным с людьми. Да, твоя фирма не "Газпром" - но много ли сегодня в России фирм, почти ровесников "Газпрома", которые были созданы на честно заработанные негосударственные деньги, доработали до нашего времени и - во всяком случае, при мне - ни разу не кинули ни клиентов, ни сотрудников?

Ты был одним из тех немногих, кто давал надежду на то, что в нашей стране всё же сложится что-нибудь хорошее. Во время нынешнего пикирования я ощущаю твою смерть как потерю ещё одного большого куска этой надежды. Ты выбрал, как тебе жить эту жизнь... и благодаря тебе ни твоя семья, ни мы - твои сотрудники - не голодали.

Сценка на работе. Идёт совещание. Начальник (приходя в восторг от новостей, вскочив из-за стола и принимаясь в возбуждении кругами бегать по кабинету):

- Да!! Мы сделали это!! Вот там-то пробовали - и не сделали!! Вот сям-то хотели - и ни фига у них не вышло!! А мы!! Взяли!!! И сделали!!!

Программист (который это сделал):

- Да вы вообще большие молодцы, как я погляжу...

В юности я выбрал себе принципом поступать с людьми так, как они поступают со мной. Я дружил с теми, кто хотел дружить и торговал с теми, кто хотел торговать. Я бил агрессоров, обманывал мошенников, предавал предателей. В общем, не прошло и двадцати лет, как я обзавёлся репутацией самой мерзкой, самой подлой и самой непредсказуемой твари, какую только рождала эта планета.

Однажды моя жена сказала, что ей нужен брачный договор. Для того, чтобы это желание стало понятным, придётся изложить предысторию.

После первого развода я остался жить с дочкой, и через какое-то время встретил замечательную, умную, красивую и пр. девушку, которая упахивалась на трёх копеечных работах для того, чтобы ей с сыном было что есть. Когда мы стали жить вместе, я сказал: незачем так упахиваться, ведь теперь денег хватает с лихвой. Ослабь напор и отдохни. Потом однажды она размечталась: вот бы вернуться на замечательную работу для души. Я сказал: а зачем мечтать? Неважно, что там платят гроши, нам ведь хватает с лихвой. Возвращайся туда. Потом люди поменялись, работа мечты протухла и испортилась, и она оттуда ушла. Примерно тогда же окончательно стало ясно, что мы не можем жить вместе. Причина - она копировала у нас модель своей родительской семьи, в которой старшему ребёнку (то есть моей дочке) доставались все кнуты, а младшему (то есть её сыну) - все пряники. Любые попытки это изменить выливались в дикие скандалы. Мы разъехались в гостевой брак, и там выяснилось, что она не может жить у родителей, сплошные скандалы. Тогда я купил ей квартиру - точнее, взял ипотеку, которую мы договорились совместно выплачивать. Но хорошей работы для неё не нашлось, плохие были слишком плохие, в школе у ребёнка не было продлёнки... в общем, выплачивал я один. И вот, жена сказала: ты нас полностью содержишь, мы живём в квартире, за которую ты платишь. Я чувствую себя содержанкой, чувствую, что полностью завишу от тебя и от твоего ко мне отношения и ты можешь сделать со мной всё, что захочешь. Это заставляет меня нервничать и переживать и выливается в скандалы. Мне нужен брачный договор, в котором будет чётко прописано, на что я могу рассчитывать, тогда я успокоюсь. Я ответил: хорошо, составляй договор, если он будет приемлемым, я его подпишу.

Обсуждение договора началось с того, что она сказала: мне нужна защита вот от такой подлости с твоей стороны, поэтому я хочу вот такой пункт. Я в этот момент, деликатно говоря, охренел. Не от самого пункта, а от постановки вопроса. Человек, который несколько лет видел от меня только любовь и заботу, говорит о моих подлостях. Тем временем продолжалось: мне нужна защита вот от такой подлости... и от такой подлости... и от такой. Когда перечисление завершилось, я ответил: договор получается какой-то односторонний. Если ты так ставишь вопрос, то и мне нужна защита вот от такой подлости с твоей стороны. На этом его обсуждение по сути закончилось.

Не особенно важно, что было дальше. Договор мы так и не подписали. Цитируя мою жену - то, что я оказался способен заподозрить её в подлости, обидело и оскорбило её до глубины души, убило всю её любовь ко мне, определило её дальнейшие (в том числе крайне неприглядные) поступки и разрушило наш брак.

Такие дела. Видимо, что-то я сделал неправильно. Только вот что?

Книга получается хорошей, если автор действительно знает то, о чём пишет. Фильм получается хорошим, если сценарист, режиссёр, актёры хотя бы отчасти пережили то, о чём рассказывают. Поэтому лучше всего у киношников выходят фильмы про истеричных дегенератов, алкоголиков и проституток, а хуже всего - про добрых честных людей, хорошо делающих своё дело.