Поиск по автору:

Я как-то встретил Йозефа на рынке,-
Он жидкость от мозолей покупал.
В зубах держал сметаны Йозеф крынку...
-
Такое у меня сложилось впечатление от писцов с мемуарами. А потому не буду больше составлять им компанию. И последний гвоздь от меня.
-
В тот день вся наша стройка встала. Национальная сборная по футболу вышла в четверть финала и боссы распустили нас утром по домам смотреть решающий матч. За счет фирмы. Я попросил Дэвида высадить меня около магазина. С этого дня я решил экономить, а то деньги в больших количествах не собирались. Напокупал макарон, бараньего фарша, кетчупа и решил перенести на иностранную почву свой командировочный опыт. Момент был благоприятный ибо дома никого не должно было быть.
Дойдя с тяжелыми торбами до родных дверей я понял, что забыл ключ. В сердцах я стал обходить дом, пнул стеклянную кухонную дверь и она открылась. На радостях я разложил продукты и приступил к готовке. Отдраил древнюю чугунную сковороду и приступил к готовке. Такая же древняя вытяжка над плитой повела себя странно и кухня наполнилась легким дымком, к тому же из духовки пошел запах застарелой гари. Но я особо не расстроился и наготовил себе лазанью. И только выложил ее на тарелку, как скрипнула входная дверь. Черт принес невовремя Фиону.
Фиона была шустрой рыжей и конопатой ирландкой. Жила она у нас со своим зачуханным другом и составляла ему контраст. Друг был с серым лицом и такими же в тон ему волосами, ростом мне до подбородка. А еще активистом ИРА и вечно привозил кипы листовок. Передвигался он на мопеде в кожаных крагах по локоть.
Фиона заглянула на кухню и стала кому-то звонить на тему поджога эмигрантом дома. Я поливал лазанью кетчупом и никак не реагировал. И вот я уселся разложив столовые приборы на краю длинного стола. Фиона вылила свое негодование телефону и пропала. Я уже подцепил первую порцию своего деликатеса на вилку, как она снова возникла на кухне с утюгом и ворохом белья. В итоге на одном конце стола я смаковал макароны с бараниной по-флотски, а она гладила свои маечки смотря на меня с нескрываемой ненавистью. Я старался не смотреть в ее сторону и сделал вид, что читаю листовку ее бойфренда. Дошел вдруг до фразы:
"Империалисты завезут полудиких эмигрантов и они будут трахать ваших баб!"
Я улыбнулся и посмотрел на Фиону, раскрасневшая от негодования она была сегодня особо хороша. Еще она набирала в рот воды и мило фыркала ею на белье. Понемногу эта водная процедура приближалась все ближе ко мне и мне показалось, чо она сейчас плюнет мне в тарелку. Я не выдержал и поднялся в свою комнату. Там в шкафу у меня лежала сумка с сувенирами. Дарить их было все-равно некому, боссу я презентовал бальзам и все. Я выбрал 300 граммовую шоколадину с золотым силуэтом Риги и спустился на кухню:
-Вот, Фиона, тебе сувенир из Риги.
-Мне!?
Фиона выплюнула воду в раковину и заулыбалась. И мы уже весело стали заканчивать свои дела, когда появился ее бойфренд. Фиона стала ему хвастаться шоколадиной, а тот швырнул в угол свои краги и позеленел. Ночью в их комнате было шумно. Утром приехала его маман и семейство стало выносить вещи. Она типа не позволит находится своей будущей невестке в доме с сексуальными маньяками. Я подивился такой странной реакции.
Через пару дней другая соседка, молодая испанка с белокурыми волосами и голубыми глазами стала интересоваться, что и как у нас было с Фионой. На что я состроил как можно более невинную рожу:
-Ну как вы так могли плохо подумать на нас?
Друг ее был копия Фионинова мыша.
Я выбросил все из своей головы и не стал придавать значения мелочам. На выходные поехал прошвырнуться в Дублин с земляком. Друг был с виду натуральным клошаром надо заметить. Ирландцы одеваются подчеркнуто небрежно, но он их переплюнул. На ногах он имел средневековые сабо, а в джинсы был вставлен радужный офицерский ремень. Застегивался он латунной бляхой на манер лифчика. Военный папа оставил его ему в наследство вместе с любовью ко спиртному и привычкой поговорить за жизнь.
Ничего не предвещало, когда мы сидели после прогулки на автостанции. Как подошла блондинка и на ломаном русском поинтересовалась:
-Вы русские?
Она оказалась литовкой и мы разговорились, а потом обменялись адресами.
Через три дня по приходу домой после работы еще один наш сосед, еврей из ЮАР меня огорошил:
-Эдвард, приехала твоя жена. Вещи положила в твоей комнате и пошла смотреть город.
Я обрадовался и взлетел по лестнице наверх. Неужели моя староверка решилась на сюрприз? Но вещи были не ее. Через полчаса появилась "жена", литовская блондинка. Мы покурили, попили пивка и высунулись дышать ночным воздухом в окно. Я обнял ее сзади, потрогал ее теплый упругий живот и моя ладонь инстинктивно соскользнула в ее рейтузы. И только я дотронулся до слезка колючего ежика, как она закричала что есть мочи:
-Караул, насилуют!- на чисто английском языке.
При этом правой рукой она стала пихать мои пальцы себе в щель, а левой пыталась дотянуться до ключа в дверях.
-Ах ты шмара!- заорал я по-русски от неожиданности.
Наконец я смог освободить руку от ее промежности, а она с полуспущенными рейтузами вырваться в коридор. Соседи вышли посмотреть, как я насилую свою жену.
Африканский еврей ее успокоил и устроил в комнате Фионы. С утра она требовала деньги, а не то сообщит моему руководству и меня выгонят с работы.
В обед появился босс Шон и вместо дежурного анекдота повел перед работягами другую речь:
-Пока вы тут вечерами пьете пивко и гоняете в снукер, Эдвард перееб всех баб в округе и вчера так отжигал с проституткой, что разбудил весь квартал.
Вечером ко мне в гости заявилась бригада в полном составе, в новых клетчатым рубашках и начищенных до блеска ботинках:
-Эдвард, мы тут подсобрали финансов, вези нас к "рушн проститьют".
(Финиш, продолжения не будет.)

Перехожу к коммуне, ибо про Кукуй писать особо и нечего. Немного исторической справки. В пару кварталах от меня родился и рос раввин Кук. Для тех кто не в курсе это был в свое время главный раввин Лондона, а потом и Палестины и написал много чего интересного про эти места еще до меня. А само местечко было основано в 16м веке по решению папы Клиемента Седьмого Медичи. Когда-то там был речной порт и фактория по cбору меха, пеньки и воска, принадлежащих его семейству. Так как он планировал войну против испанцев и немцев, то организовал у нас строительство металлургического комбината. А следующий папа Иоанн Павел Первый отправил на эту народную стройку Римских евреев. В местном еврейском квартале вспыхнула эпидемия сифилиса после путешествий некоего Колумба и он пресек ее распространение.
Так был в чистом поле основан Иерусалим Семигаллский. Впоследствии комбинат разрушили шведы, а антисемит граф Клейнмихель провел по центру поселения железнодорожную ветку зацепив кусок кладбища. Расстроенные Рубинштейны заказали по этому поводу оду у поэта Некрасова со словами:
"А по краям то все косточки русские" и "Чу, смотри Ваня, встают мертвецы!"
К нашему времени славное прошлое полиняло и истерлось из памяти. Про нонешних обитателей местечка и писать то нечего. Люди едят, оправляют естественные потребности, случаются по мере сил и все. По праздникам едят шашлыки с вином. Вроде бы и люди интересных профессий, таких как старьевщики, нарко-диллеры или гадательницы по картам Таро, а сказать про них нечего. Зимою чистят снег, а летней порою оголяются и мелькают в просветах между туй голые румяные задницы или обвислые груди и прочее мясо.
Поздней осенью проводится ритуал утилизации дерьма, к общей канализации подключены только мы с соседским цыганом, 2,70 в месяц тоже деньги. Чистят нужники и пудр-клозеты. Дерьмо укладывают в ящики слоями перемежая слоями растительной ботвы. Весной этот торт "Наполеон" пойдет на удобрение помидор.
А в коммуне было что не человек, то личность. И самой заметной была даже не семья дочери бывшего городского головы Евгении, читавшей наизусть "Бородино" и "Полтаву" и игравшей на пианинах. Один из ее сыновей был православным епископом в Канаде. А жившее напротив этого дворянского гнезда семейство нашего Саши. На лестничной клетке было две квартиры. Это был уцелевший колоритный осколок древней России, который в самой России и не сыщешь. Предки их были родом из пригородного военного поселения, устроенного тем же графом Клейнмихелем для строительства железной дороги. Войны и революции обошли стороною волость и в конце концов они переселились со всем своим русским духом в город. Мама пекла большие тонкие блины, а папа играл на гармонике.
(продолжение следует)

Истрия, как говорят москвичи, крайняя. Во первых не хочу быть излишне назойливым, во вторых стало не хватать времени на все. История из тех времен, когда человек человеку был друг, товарищ и брат. Мы жили тогда своей дворовой коммуной и дружили, и ходили друг другу в гости, и сообща решали проблемы. Сейчас от этого ничего не осталось и бывает замучает щемящая сердце ностальгия. Иных уж нет, а иных разметало по миру от Исландии до Новой Зеландии.
Сейчас я живу в городе-Солнце за стеной из трехметровых туй. Архитектор начиталась Кампанеллы и земельные участки нарезала в виде ломтиков круглого торта и я нахожусь в центре этого торта или колеса Сансары. Видимо в этом есть и своя эзотерическая изнанка, ибо жизнь соседей происходит по принципам этого колеса. В начале появляется резвый деятель в кожаной кепке и белых штанах и затевает грандиозное строительство. Потом штаны меняет на более скромные, "Мерседес" меняется на "Опель" и в конце концов он исчезает из поля зрения. Спустя некоторое время появляется другой такой же подобный первому, продолжает строительство и в конце концов разделяет судьбу своего предшественника. Потом появляется третий и так далее.
Вот и сегодня употребляя утренний кофе я вижу сквозь окно соседнего делавара. Грандиозный замысел по постройке небоскреба оборвался у него на нулевом цикле и он проживает в своем циклопическом подвале, перекрытым панелями, которые бережно застланы рубероидом. С молодецким эханьем он бросает пустые бутылки из-под контрабандной белорусской водки в траву и приступает к помывочным процедурам. Чугунная ванна стоит прямо во дворе. Он оголяется по пояс, намывает свои торс и лысину, и потом тщательно вытирается куском ветоши с нескрываемой ненавистью бросая взгляды в направление моего окна. Еще недавно он регулярно писал доносы на меня в муниципальную полицию. Другая соседка служит там полицмейстершой и было весьма удобно написать и передать ей через забор. Доносы были разнообразные начиная от высоты травы в моем газоне до оскорбление мною его нравственности путем употребление матерных слов. На почве этой дружбы они скорефанились и дело шло к свадьбе.
Каким то днем я увидал из того же окна романтическую картину. Сосед снимает сетку с заборного пролета и потом со стопкой чистого белья и шлепанцами победно шествует к ней в баню. Но торжество его было недолгим и карма его настигла. Через некое время вечернюю тишину огласили вопли и жених был выпровожен пендалем под зад.
-Как жизнь, говноед?
Поинтересовался я у него следующим утром. Но он уныло промолчал и очередного доноса в полицию не поступило. Только к вечеру раздался визг болгарки, неудавшийся жених стал пилить свои приданое в виде пяти древних машин и жестяной продуктовой будки на металлолом. Недавняя пассия организовала штраф за бардак на участке.
Так вот о моей коммуне.
(продолжение следует)

Когда я детстве путешествовал со своею Мариупольской бабкой по Дону, то одним солнечным утром нас навестила маман. Она как раз возвращалась с курорта на поезде "Адлер-Рига" и сошла по дороге в Белой Калитве. В привокзальном ларьке были только книги и сахарная вата. И вот так я получил в подарок кипу детской литературы местного издательства. Это были странные книжки по форме и содержанию. Бабка еще просила купить мне новые шорты, но таких в продаже не имелось и пришлось заказать у местной портнихи, которая их и пошила из старой наволочки.
Но возвращусь к книжкам. Они были напечатаны на серой оберточной бумаге в такой-же цветовой гамме. С пигментами видимо тоже была большая проблема. Красный был заменен грязно-малиновым, бежевый бурым, желтый каким-то поносным. Запомнилась одна с дурацким названием "Бибигон". В ней речь шла о каком-то гноме, упавшем с Луны во хлев, где он доставал какого-то местного индюка. Подоплеки событий я так и не понял. А еще был детский детектив о соревновании двух Черноморских городков за чистоту. По сюжету какой-то негодяй по утрам завозил мусор в чемоданах и разбрасывал по улицам, а пионеры его ловили.
Что в общем-то походило на правду. При пустых полках мусору там взятся было неоткуда, разве что было густо наплевано на тротуарах и ветер теребил шелуху от подсолнечных семечек. По ходу своего путешествия мы отправились в следующий городок и там я встретился с фанатами "Бибигона", троюродными братом и сестрой. Брат был на две недели младше меня, но важней и солидней. Родители-интеллигенты его следили, чтобы он поменьше общался со мной. А сестра вообще не обращала на меня внимания и носилась голышом по зарослям лопуха.
Потом мы вернулись, я отнес книги на мусорку и забыл про бибигонов. Пока спустя года таким же солнечным летним утром не посетил свою родную квартиру в Двинске. Я уже жил у староверов и пришел забрать кое-какие свои вещи. И вставив уже ключ в замочную скважину, услышал радостный вопль:
-Эдя!?
Я сразу узнал Бибигона из Горловки. Его невозможно было ни с кем спутать. Подобного я видел еще только одного. В 10м классе к нам пришел учиться "комсомолец из Бигосово". Ну еще потом по телевидению был показан олигарх Ходорковский. На Бибигоне был одет, невзирая на жару, костюм с галстуком, который несколько диссонировал с туфлями-говностопами и раздутой старушечьей кошелкой в руке.
Из кошелки был извлечен презент в виде двух пятилитровок варенья: черешневого и абрикосового. Я чуть не сблеванул. Варенье бибигоны варить не умели, не зная о пектине и ванили с корицей. Мятые ягоды просто плавали в сахарном сиропе.
- Ты бы лучше горилки привез!
Не обрадовался я. Потом я повел его в пивбар и показать город. Бибигон возмущался обшарпанными стенами подворотен и встреченными по пути красными мордами приезжих селян.
-Вижу, что тебе город особо не понравился? Завтра едем в Ригу, орган послушаем, в Юрмалу на пляж скатаем.
Заодно мне надо было посетить знакомого барыгу в Плевках-Плявниеках. Микрорайон был еще новый и до конца не благоустроен. Дорога от остановки представляла из себя два ряда бордюров с навезенными самосвалами посреди их куч щебенки. Мы пробирались вдоль бордюра и вдруг Бибигон скомандовал:
-Тримай саквояж, Эдя!
Я принял кошелку, а он резво взбежал на кучу щебенки, уселся на ее вершине, спустил штаны и стал наваливать на куче кучу. У меня отвалилась челюсть. Вечером странного брата, студента престижного вуза и любителя балтийских сыров я передал на попечение тетке.
Опять грядущие события перелистнули эту страницу моей памяти пока чрез несколько лет по приезду из Англии я не отправился погулять по своему городку со староверкой. Ей надо было выгулять наряды, а мне поразвеять ностальгию. По пути зашли в кинотеатр, в прокате шел фильм "Борат". Зашли от нечего делать, в зале сидела кучка народа. На экране начала идти какая-то муть и я уже было пожалел, как моя староверка толкнула меня в бок со словами:
-Смотри, наш Бибигон!
Я присмотрелся и грохнул со смеха. Потом зашелся в истерике. Кульминацией был тот момент, когда Борат Сагдиев снимает штаны и срет на улице Нью-Йорка.

Под Новый год мне выделили квартиру в новом доме. Со временной пропиской пока не дострою дом, 40 квадратов, большие окна, батареи жарят. Соседи в подъезде тоже попались веселые и душевные. К июлю-месяцу радость стала затухать. Соседи все продолжали праздновать новоселье, кругом гам, шум и тарарам. Часто заходили в гости одолжить сигарету или рублик.
И вот как-то лежим в своем бетонном раю, окна открыты настежь. В тещином в эту пору в форточку веет запахом сирени и прохладой от земли, птички поют, а здесь неуловимый запашок от асфальта, который доносит и до нашего 4го этажа. Далеко за полночь, но не можем заснуть, ворочаемся потные.
Тут в дополнение ко всему включается радиоточка наверху. Над нами живет еврей-алкоголик с которым конфликт. Раз засекли его, когда мочился у наших дверей, по пьянке этаж перепутал и ключ не подошел к квартирке. А сейчас судя по происходящему радиоспектаклю он привел к себе двух дам и у них там продолжение какого-то алкогольного торжества. Пьеса происходит на три голоса: его гнусавый, дамский старушечий и дамский звонкий. Сначала происходит диалог гнусавого и старушечьего с громкими чмоканиями между делом, потом охами-вздохами и скрипом кровати. В финале наступает тишина прерванная старушечьим возгласом:
-Как хорошо таки!
Под него мы мирно засыпаем. Но оказалось ненадолго, это был антракт.
Начинается акт номер два. Диалог гнусавого и звонкого голосов:
- Дашь?
-Не дам!
-Дашь?!
-Не дам!!
И так сорок раз вподряд. Причем громкость постепенно усиливает ибо герои драмы приближаются к открытому окну. Окон в комнате два: слева двойное и справа одинарное. Я не выдерживаю и иду посмотреть на актеров из маленького окна. На пятом этаже в большом высунуты две пьяные рожи, сверху нашего друга, а внизу дамская с рыжими локонами. Судя по напряженным выражением этих рож между ними происходит борьба на предмет стягивания трусов. Я быстренько бегу на кухню, где в корзине стоят мягкие от жары тещины помидоры, потом к окну.
Первый помидор очень удачно попал соседу в профиль и ослепил супостата. В тоже время рыжая дама смогла вырваться и отвесить ему пендаль. Интерес к трусам был тут же утерян и началось разбирательство о нанесенной физической травме. И наш гнусавый пошел к окну высмотреть на улице хулигана. А я его уже поджидал и повторил залепуху. Наверху поднялся переполох. На этот раз к окну пошла старушенция. Досталось и ей.
Вся кампашка переполнилась гневом и судя по хлопанью дверей ринулась на улицу ловить хулиганов. До утра стояла мертвая тишина.

Горбачевская эра настигла моего тестя Пиманыча, когда работал водителем на "Мазе". Близился очередной ТО, пройти который на сухую было проблематично. В слесаря обычно попадали лишенные прав за пьянку шофера и подобралась та еще компания. Без поллитра и не подходи, затянут ремонт на неделю. А тут и водка подорожала, и пошли перебои с нею.
Пиманыч особо не расстроился, испросил у тещи разрешения на выгон самогона и деньги на сахар. И пока уговаривал ее и торговался, то и сахарный песок исчез с прилавков. Озадаченный он шел из магазина по нашему предместью, бывшей Иерусалимке. Бесполезные рубли были зажаты в потной руке, его трясло. По дороге встретился знакомый латгалец. Они остановились, громко поругали власть и тесть поделился проблемой.
-А ты, Пиманыч гони из гороха!
Пиманыч заинтересовался и записал народный рецепт латгальского напитка. Горох еще был в гастрономе в ассортименте и денег хватило на мешок. Через некоторое время в спальне у печной трубы стояли бутыли с раздутыми в приветствии резиновыми перчатками. Выходилось как раз к ТО.
-Ну что, Пиманыч, принес?- поинтересовались слесаря.
-Принес! Своя, родниковая. Вот еще хозяйка дала свежих огурцов на закуску.
Слесаря оживились, раздвинули болты и шайбы лежавшие на верстаке, постелили газету. Пиманыч хряпнул стаканчик за компанию:
-Ну все, ребятки, я побежал.
Ребятки ухайдохали бутыль родниковой, закусили огурцами и полезли в смотровые ямы. Первым юркнул тощий Юрка, за ним солидный животастый Федор. Юрка однако при спуске ощутил позывы в прямой кишке. Настрожился и начал выбираться по скользким кафельным ступеням, спотыкнулся вылезая и вдруг стал рвать на себе комбинезон, приняв направление на сортир. Слесарные комбинезоны тогда представляли из себя что-то среднее между костюмом и смирительной рубашкой. Верхняя и нижняя часть были сшиты и подпоясывались кушаком на узел, а спереди был разрез на пуговицах. От волнения Юрка затянул узел на кушаке и никак не мог избавиться от одеяния. В пяти метрах от заветных дверей стало уже поздно.
-Пиманыч, родниковая!!! Убил бы!- пришло к нему озарение.
В подтверждение его клятвы из соседней ямы раздалась шестая фуга Баха, громогласно исполненная задницей Федора. Остальные собутыльники тревожно переглянулись. Самый ушлый рванул в сортир, где запершись на крючок надолго уселся на генуэзской чаше под антикварным чугунным бачком "The Best Niagara". Другие кинулись к пожарному водоему, где можно было укрыться в зарослях бурьяна. Туда же поперся и Юрка отмачивать свой комбинезон.
Через неделю я встретил друга из автоколонны Пиманыча:
-Ты знаешь какую диверсию устроил твой тесть на день рождения Горбачева? Как только КГБ не загребло?
Мы поржали.

Спой нам ветер про синие горы,
Про отважных и честных людей !

Спою про честнейших. Была у меня в друганах важная птица, птица с верхнего насеста. Как раз он в то время был изгнан из КПСС и создавал свою демократическую партию. Всю подоплеку этого события раскрывать пока не буду.
Обликом своим он был похож на комика Луи де Финеса. Такой же корявый, суетливый и говорливый с такими же редкими волосенками, орлиным носиком и бегающими глазками. Только в отличие от Луи у него они были цвета полинявшего василька. Еще он всегда был при белой рубашке и страшно душился одеколоном "Шипр". Перебивал свое природное средиземноморское амбре.
И вот в один из визитов беседа наша приняла странный оборот. Птица стал жаловаться на местечковых коммунистов, которые развернули против него клеветническую компанию. В их городке поликлиника располагалась в старинном здании с гранитными парапетами, а парапеты перед главным входом украшала пара гранитных шаров размерами с школьный глобус. А недавно они пропали и одна бабка видела, как Птица поздним вечером грузил шары в багажник своих "Жигулей".
Их местную газету я не выписывал и был не в курсе происшествия. Но Птица все не унимался и брызгая слюной разоблачал происки коммунистической мафии, короче задолбал всех в корягу.
Через месяц я оказался в командировке в его городке. Вечером делать было нечего и я решил зайти к нему взять почитать книжек с Брайтон-бич. Американский посол пер оттуда гусскоязычную литературу. Жена открыла дверь и сказала, что он в огороде за домом. Я потащился по зарослям травы вдоль мелиорационной канавы и понял, что дошел до границы его делянки, когда наткнулся на икебану из гранитного шара, тростника и осота.
Стало смешно поначалу. Потом не очень, когда заходившие в гости демократы после сытного обеда на халяву имели обычай что-нибудь унести с собою на память. Один по обыкновению еб мозги, а второй внюхивался в обстановку.
Среди украденного был обувной рожок за 18 копеек и начатая бутылка "крутки".
А потом украли камень. Я нашел при рытье котлована под строительство дома черный булыжник с золотистыми прожилками. Демократы увидали его у меня на кухонном подоконнике. Вечерний разговор переключился на геологию и друзья-товарищи унесли камень на экспертизу в лабораторию. Больше я никого из них не видел. А когда сам продвинулся в геологической науке, то понял, что это были прожилки железного колчедана или пирита. Который демократы очевидно приняли за золото.
С каждой встречей моя брезгливость нарастала и я послал всех деятелей подальше летом 1990го года.
А на следующий год придя к власти демократы растащили на камешки половину гранитной мостовой с нашей центральной улицы. Гранитный брук пережил русских, немцев, евреев, латышей, Сталина с диктатором Ульманисом и прочих, а честнейших не пережил.
Птицу мою потом выбрали депутатом в Сейм, а свою дочку он устроил главой администрации президента.

Пиздец, как известно, приходит нежданно. Вот и в это декабрьский денек холостяки из нашей стройбригады пошли в обед за закуской в ближайший магазинчик райпо, а вернулись с пустыми руками и квадратными глазами.
-Что продуктов совсем нет?
Последние дни полки магазинов катастрофически пустели.
-Да нет, почти изобилие. Правда...
Они подзамялись:
-Шпроты по 35 рублей баночка, оцинкованные ведра по сто!
-Да не может этого быть!
Мы побрели в лавку. Недавно я получил 1200 рублей и был в хорошем настроении. А теперь? Если обедать сугубо шпротами, то за месяц уйдет вся получка.
В Латвии начались экономические реформы. Главный экономист, как и его российский коллега имел фамилию на букву "Г" и тоже большую голову. С латышского она переводилась, как "честный человек", но в народе поговаривали, что в молодости он был Голдман.
По дороге с работы я зашел со своим горем к теще. На мое удивление они с тестем были в приподнятом настроении. Заходили днем ее сестры. У одной горело 70, а у другой 55 рублей на сберкнижке. Теща налила мне полную тарелку щей и воскликнула:
-Что развесил нюни, соседка Зента была в Зарасах, литовцы цены так не подняли, завтра с утра едем за хлебом.
С утра они долго копались, искали мешки, заводили свой "Запор". Литовский городишка находился в 24х километрах от нас. Хлеб там уже оставался только черный и давали по два кирпичика в руки. Объехали все четыре магазина и даже на мешок не набиралось. Поехали в следующий городок, где была АЭС и магазинов побольше. Городок располагался прямо в лесу и мы брели по снегу в совершенно кустодиевском виде. Тесть в засаленной фуфайке и валенках, теща в платке с бахромой и тоже в валенках, я сзади в тулупе и саночками, на которых вез мешок хлеба. Встречные девчонки угорали с нас.
Наконец мои спекулянты решили, что на сегодня хватит и мы потурчали обратно.
Перед границей машину тормознули какие-то чины в зеленых шапках с кокардами. Тесть залопотал по-литовски и высунул права в окошко.
-Права не надо, открывай багажник! Постановлением совмина Литвы на вывоз из республике разрешено по две буханки на персону. Проследуйте за нами в таможенное управление для конфискации контрабанды и наложение штрафа.
Таможенное управление находилось в избе бывшего сельсовета. Теща проследовала в кабинет, а таможенники отбыли на ловлю очередных мешочников-контрабандистов. Мы померзли в "Запоре", а потом зашли в коридор этого управления. В коридоре не было ни души и кругом горы целофанновых мешков с хлебобулочными изделиями. Тесть нервно подрыгивал ногой и высматривал наши, а потом махнул рукой:
-Давай зятек!
Мы взяли по мешку побольше и с караваями подороже и бегом припустили к машине, упаковав их в багажник. Вернулись, посидели. Тесть совсем разнервничался и схватился за мешок. Пятый уже еле впихнули на заднее сидение и я закрывал награбленное своим тулупом. Тут появилась из дверей и теща с озабоченным видом и квитанцией в руке. Штрафы еще не успели поднять и все наказание обошлось в пять буханок. Уселись и побыстрее покинули гостеприимную Литву. Хлеб у моих староверов на базаре ушел со свистом, многие мешочники в тот день попали под облаву и конкурентов не было.
Через неделю литовцы просекли фишку и стали привозить в наш город хлеб автофургонами прямо со своих хлебокомбинатов. Местные баранки-бублики никто не брал. А потом подтянулись белорусы со своей снедью, у них цены местные реакционеры не поднимали.
Позвонил теще насчет ее "бизнеса". Трубку подняла швагерка:
-Они сейчас на хуторе, водку возят по лесной дороге.
Тещин хутор был почти на границе, в молодости они ходили лесом на танцы в Зарасы.
Так сорвался голодомор в отдельно взятом городе. Реформатор на "Г" еще некоторое время гадил. Мои однопартийцы как-то прислали его фотографии с оргии. С удовольствием выставил его на ФБ. Садо-мазохиста, мать твою!

В старших классах я сидел за одной партой с моим приятелем, сыном полковника, наполовину евреем и таким же, как и я распиздяем. А его сводный брат и чисто еврей Гриша учился в параллельном классе. Параллельных классов было три: в "А" были собраны местные умники, в "В" аналогично дураки, а в нашем те кто не так и не сяк. Половину уроков я читал букинистические книги, обернутые в газетную обложку с надписью шариковой ручкой "математика" или "биология", он Мопассана. Иногда играли в карты в дурака или в походные шахматы. Бывало шахматная партия затягивалась и продолжалась уже на перемене. Заходил Гриша, наблюдал за игрой и вальяжно произносил:
-Игра средних умов!
Так происходило несколько раз и я спросил приятеля:
-А что, Гриша силен в шахматах?
-Куда там, он и играть в них не умеет.
И когда Гриша в очередной раз прошелся по моему уму, то я не удержался и возразил:
-Среднего ума, Григорий, в природе не существует, а есть базовый или центральный. Остальное отклонения. Вот прочитал я у старого латышского поэта:
"Аграк зинатниекс ун пэтнекс, тагад набагс маяс сетнекс".
(Вчера ученый и профессор, а сейчас бедный дворник в богадельне.)
В Латвии было много опустившейся интеллигенции из России в 30е годы.
А почему? Колесо Фортуны! Чем дальше лезешь на край, тем выше центробежная сила. А Мишка Бор из сапожной будки на рынке менял подметки полицейским чинам при Ульманисе, красноармейцам-освободителям в сороковом, солдатам вермахта в поcледующих сороковых и таки опять возвернувшимся освободителям. В то же время шибко умные чиновники и депутаты этих трех режимов в лучшем случае оказались в лесных бараках, а то и под забором.
Гриша только махнул рукой, а я пришел из любопытства в школу через 25 лет для проверки верности своего учения. Пришла кроме меня еще только одна одноклассница. Мы покрутились по пустым коридорам и она предложила навестить нашу классную на дому. Жила она на далекой панельной окраине. По дороге зашли в супермаркет, одноклассница полезла в карман за мелочью с целью набрать вскладчину на пол-литра. Я манул рукой на ее потуги, как когда-то Гриша. Потом набрал всякой снеди и выпивки два полных пакета. Пошли на этажи к нашей "Хрюшке".
Дверь открыло какое-то мелкое существо, года и невзгоды сбили с Хрюшки всю сдобу. В квартире было полутемно, как и во всем подъезде. То ли не мыли окна, то ли экономили на электричестве.
Хрюшка особо не обрадовалась и засеменила на кухню за чаем. Я тем временем вывалил содержимое пакетов на столик, достал три стакана из серванта и наполнил их водкой.
Хрюша увидев провиант зарделась.
-Ну давай, Валентиновна, за встречу!- и мы тут же опрокинули в себя по сто грамм.
У всех отлегло и начались воспоминания:
- А я всегда считала тебя Л-с человеком неординарного ума. Вот и селедку ты выбрал правильного посла и в винах разбираешься.
Я ехидно промолчал, вспомнив, как она пророчила мне будущее в тюрьме или дурдоме. Ну тут она с умом ошиблась дважды. Осуществив свою тонкую месть и напившись до предела я покинул отрубившуюся учительницу с одноклассницей под мышкой. Проводив последнюю почти до дверей ее квартиры. На последней лестничной клетке она растрогалась и уселась на широкий подоконник, распахнув шубу и широко раздвинув ноги.
Потом я шел в ночи по пустынному городу, морозный ветер освежал лицо и сдувал с меня волосинки меха старой шубы и я ни о чем не думал и ни о чем не жалел.

В октябре 1970 года, когда я учился в третьем классе, у нас проводился месячник по сбору макулатуры. Вес принесенного фиксировали и заносили в график этого своеобразного соревнования. Отстающих песочили. Мы были подписаны на газеты "Гудок" и "Пионерскую правду" которые выходили редко и были тощи по объему и весь тираж уходил в сортир и упаковку завтраков. Из остатков прессы брат складывал самолетики и запускал их с балкона. Приходилось выпрашивать разрешения у соседей-интеллигентов на предмет очистки их подвалов от бумаги.
Но чемпионом по сбору неожиданно стал довольно серый ученик, папа которого подвез на мотоциклете с коляской полное собрание сочинений Иосифа Сталина. Это было солидное издание коричневого цвета с золоченным выпуклым профилем вождя на обложке. Раритет взвесили, рекорд засчитали и после того мы накинулись на драгоценные тома. Три из них досталось и мне. Правда я промахнулся с содержанием, в томах были торжественные речи 1934-37х годов. Но все равно было полезно с ними ознакомиться для саморазвития.

После обретения независимости мы отреклись от старого мира и отрясли его прах со своих ног. Проще говоря почти все предприятия в нашем городе позакрывались, будущее было во мгле. Сожаления о своей закрытой конторе я особого не испытывал, последние семь месяцев ничего не платили и я перешел на заказы от населения. Старые мои коллеги с аналогичной судьбой предложили объединиться и создать артель.
Артель по производству жестяно-скобяных изделий расположилась в моем свеже-построенном доме. Точнее недостроенном. Крыша была покрыта, окна-двери вставлены, но внутри были голые стены. Но не были особо избалованы бытом и трудились, иногда выпивали и встречались с разными интересными людьми из числа заказчиков: попами, рекетирами, старьевщиками и прочими аферистами. И как-то на огонек к нам зашел мой сосед с другого конца района, оказавшийся другом детства моего коллеги Станислава. На улице они долго радостно и возбужденно беседовали. Потом Станислав вернулся и заявил мне:
- Ну вот, пока ты Мурочку тут чешешь, твой сосед уже все. Приглашает меня сегодня на новоселье.
Станислав потребовал отгул.
- Ну иди раз такое дело!
Станислав переоделся в чистое, помылся, достал откуда-то пузырек с одеколоном, обильно им освежился и пошел. В отместку мы сходили за пивком и продолжили гнуть металл. Около четырех Сигизмунд заявил, что неплохо бы закругляться ибо совсем нет настроения. Мы уже садились в его машину, когда появился Станислав. На удивление он был почти трезв, настроен серьезно, но смущала одна деталь. Деталь в его гардеробе. На Станиславе были штаны явно с чужого плеча или с бедра, не знаю как правильно выразиться по-русски, филологи подправят. Штаны были явно ему коротковаты и из протертой на заднице чесучи, сквозь которую просматривались ягодицы.
Сигизмунд прыcнул со смеху, я тоже не удержался.
- Эка братка какие на тебе шаровары?
- Не стоит заострять внимание - ответил Станислав.
На наши расспросы он только отмахивался. Мы с Сигизмундом довезли его до дома, а потом выдвинули две версии. Я придерживался мнения, что он перепил на торжестве гороховой самогонки и попросту обдристался, такие случаи были. А Сигизмунд плотоядно усмехнувшись выдвинул более пошлую версию. В моду как раз входил Моисеев.
Любопытство его мучало и две недели спустя мы выловили на улице соседского сына, а он обстоятельно описал картину c перерывами на наше ржание.
У соседа было не новоселье, а праздник стропил. С утра он прибил последние листы шифера и решил это отметить в узком кругу. Внутри дома был такой же голяк, как у меня. Только благодарные клиенты иногда дарили мне мебель с историей, как поговаривают дизайнеры. Кровати там хорошей женщины Сони, уехавшей в Хайфу или любимое кресло покойного Марка Ароновича. Одна девушка подарила боевую рапиру, а кто-то из военных чугунный герб СССР. А у соседа такой возможности не было, но оставался газобетон. Из блоков которого и была сооружена мебель, как из детского конструктора. Стол представлял из себя дверь положенную на четыре блока, поставленных на попа. Подобные же лавки из досок и печка тоже. В блоке была проковыряна борозда спиралью, куда была вставлена нихромовая пружина из старой духовки.
Станислав сначала ерзал на доске, а потом в процессе пьянки и пересел на этот блок. Пригрелся, задремал. Через некоторое время помещение освежило запахом шашлыка и почти сразу огласило воплем Станислава. Он взметнулся с газобетоновой печки и начал выделывать коленца. Из задницы его валил дым, как в детской песенке про беса. При его судорожном похлопывании по горящему заду стали отваливаться обугленные куски брюк и трусов.
В общем праздник удался, дамы стриптиз оценили. Сосед сбегал за ведром воды. В куче старого тряпья нашли какие-то штаны и Станислав покинул торжество в обновке, пробираясь к нам по кустам и заборам.

Не собирался особенно писать, но реакции на мои истории вдохновили. Больше сотни на каждую последнюю. Минусы я ценю больше, ибо раз читатель его поставил, то что-то в моем тексте его взбудоражило.
Напишу про интернет. В википедиях точной даты создания всемирной сети не стоит, но я помню появление его прообраза в СССР. Стоял пасмурный октябрьский день и заняться особенно школоте было нечем.
Дом наш представлял хрущевку, расположенную в середине двух точно таких же, соединенных своими торцами в виде ступенек. Пять этажей и 11 подъездов. Сразу же за домом находилась живописная эспланада прудами, кустарником и остатками довоенных сооружений. Эспланада это такая открытая зона перед крепостными укреплениями.
Так вот позвонил мой друг из соседнего подъезда спросил:
-К сети подключаться будешь?
Идея была проста. Мы жили в железнодорожном поселке, рядом находилась контора связистов у которых всегда можно было выпросить мотки цветной проволоки, из которой плели различные подделки. А друг предложил соединить все наши магнитофоны в домах в одну сеть. К каждому магнитофону в те времена прилагался микрофон. Раздобыли лестницы и две недели прокладывали провода по внешней стене, а потом проводили переговоры типа конференций или крутили музыку. Один раз была таки авария. Пришел старший брат одного юзера и вместо вилки магнитофона воткнул в розетку такую же вилку от нашей связи. У некоторых сгорели динамики.
Потом я ушел в армию, переехал из своего района после нее к староверам на другой берег реки. Дружба на новом месте как-то ни с кем не заладилось. Это были не интеллектуалы-железнодорожники, а ребята с крестьянской прожилкой.
Потом в разгар кооперативного движения я зашел к другу на квартиру. Телевизионная тумба была заставлена видиками и какими-то усилителями сигнала.
-Транслирую на весь дом, рубль с квартиры.
Платили охотно, кроме некоторых бабок. Это было первое кабельное телевидение в городе.
Пришел революционный 1991й год и друг решил замахнуться на создание кабельного канала в городе. Записался на визит к новому меру-демократу. Мер внимательно выслушал, подбодрил и обещал всяческое содействие начинанию. Дело стояло за малым: принести ему схемы и описание принципа работы, что и было сделано.
Буквально через пару месяцев в городе заработало кабельное, только друг был уже ни при делах. Студию открыли уважаемые люди, а мер имел в ней интерес в 10%. Сигнал брали с российских спутников и транслировали уже за плату. Российские каналы то с гостелевидения убрали. Я смотрел бесплатно. Сигнал между районами транслировался посредством тарелок и мне повесили с нужной частотой приема, а потом и большинству населения за рекой.
Глава кабельной фирмы по этому поводу умолял с экранов со слезной физиономией и драматично шепелявя:
-Платите за сигнал, уважайте труд работников...
-Пошел бы ты братан!- думал я. Когда-то этот уважаемый деятель работал у меня прорабом со всеми вытекающими повадками. А друг запил.
-Кто тебя надоумил связаться с "уважаемыми людьми"?- спросил его как-то. Мое детство прошло среди них и я хорошо знал эту категорию. Как писал раввин Кук, подлейшего сословия.

2. Я поехал по адресу. В Англии свиней содержат в полукруглых жестяных будках. Прибыв на место я обнаружил увеличенную копию этого строения в местном исполнении. Окон у строения не было, а на месте свиного лаза была встроена стальная дверь. На мой стук на свет Божий выглянул кучерявый и заспанный чувак. Чувак тоже оказался копией, но поэта Саши Пушкина. Видимо чувак тоже не был чужд поэзии, ибо стены обиталища его были покрыты снаружи сеткою рифм, начертанных углем, мелом и разными сортами краски на тему:
-Когда сука вернешь деньги!
Вышедший улыбнулся мне, тепло поздоровался и жестом пригласил во внутрь этой свиной норы.
Говорил он красиво, убедительно и задорно, исподтишка следя за реакцией собеседника. Впечатление от речей портил только его бомжацкий вид.
Мне вспомнился мой "Экзотус" и его речистые адепты в драных сандалетах и дырявых носках. Я писал на них резюме и они проходили в министры и депутаты, уже не узнавая меня.
-Да ты, братка, из той же породы- подумалось мне.
Из породы детей выше упомянутого Гермеса Трисмегиста.
Гермес первоначально был египетским божком жуликов, аферистов, воров и картежников. Изображался с головою павиана, обезьяны, что живет одним днем. Ему приписывают сформирование герметической теории по обработке лохов и оформление воровского племени в герметические ордена.
(продолжение следует)

Я вернулся в родной городок из Англии и метался в поисках работы. Хорошая работа была только для лиц определенной категории польских евреев. У меня была польская фамилия и это выручало, когда прикидывался евреем, но потом наводили справки и все начиналось по новой.
В итоге я оказался в Англии, где меня обуяла смертная тоска. Козни никто не строил и платили четко по пятницам. Потом денег стало столько, что они потеряли свою актуальность. По вечерам я слушал сидюки по плееру и читал старинные английские энциклопедии.
Как-то раз глядя в потолок вспомнилось о былом. Мои давние "друзья" открыли исторический сайт и писали там всякую муть для простонародья. И я подумал о судьбе апостола Павла, которого так же выжили из бизнеса по шитью палаток. Святой нашел таки в себе силы ответить недоброжелателям. "Cлово- меч христианина!"
Теперь по вечерам я писал на еврейском сайте. Сначала огорошил их Гермесом Трисмегистом, потом интимной жизнью Троцкого и Владимира Ильича, тамплиерами, семейством Медичи и прочими древними персонажами.
Назойливого "писателя" старались вычислить. Местные англичане-антисемиты, прознав об этом, щедро снабжали меня материалами из масонских архивов.
Вернувшись в свой городок писал уже по старой привычке. Видимо я своих евреев хорошо достал, раз они собрав выдержки из моих писаний, двинули в отделение полиции, чтобы возбудить дело об оскорблении религиозных чувств и достоинства.
Заявление не приняли ответив:
-А на кого вы собственно подаете заявление? На "Эдвинса"? А нам нужны конкретные имя и фамилия. Обращайтесь в "Латтелеком" где вам это все предоставят.
В телефонной компании история повторилась.
-Без бумаги от полиции о возбуждении уголовного дела мы никаких сведений не выдаем.
Через пару лет "друзья" поскрипев кошельками нашли концы и сведения получили.
В разгаре моих поисков работы вдруг зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал сладкий мужской голос:
-Господин Н.?
-Да, слушаю вас.
-У нас есть для вас интересное предложение по роду вашей деятельности. Не желаете ли сотрудничать?
(продолжение следует)

Стоял испепеляющий летний зной, не характерный для Прибалтики. Тесть решил подстричься наголо и поковылял в наш местный Дом быта. Через полчаса звякнул засов калитки, теща глянула в кухонное окно и там застыла с пельменем во рту.
- Мама, что случилось? - забеспокоилась моя.
Теща в ответ только тыкнула в окно пальцем. Тесть вернулся с наполовину обритой головой, то есть с левой волосатой и правой обритой частями черепа. Мы уже давно привыкли к его чудачествам и не обращали на них особого внимания, но тут он явно переборщил. Отчебучил, так отчебучил!
- Что случилось, Пиманка? - пришла в себя теща.
- Плохо стригут!
- Я сейчас пойду разберусь!
- Не надо.
- Ну как не надо?
Тесть быстро зашел нервным шагом, схватил портняцкие ножницы с зеркальцем и удалился в сарай.
Тайна быстро раскрылась. Через пару недель тесть заглянул ко мне на стройку (мы строились неподалеку) с банкой самогонки и закуской под видом инспекции. Подошел сосед, мы выпили по граненому. И сосед ляпнул:
- А расскажи, Пафнутьич, как ты бежал из парикмахерской, - и дико заржал.
И тесть приступил к повествованию:
В помещении парикмахерской было не менее знойно, чем на улице. Раскрытая дверь не спасала и парикмахерши вышли на смену без рейтуз, одев халаты на голое тело. Пока деваха лет под сорок в приличном теле брила голову тестя, то он стал заглядывать ей в разрез халата, любуясь сочными грудями. А когда она покончив с бритьем половины головы перегнулась, то халат затопорщился и в зазоре между полами стали видны и густые заросли. Тесть не удержался и запустил туда свою пятерню.
- Ах ты паскудный дед! - завопила деваха и, схватив щетку для подметания волос, огрела его по макушке. Вдруг очутившись на четвереньках, он рванул в открытую дверь, но деваха ринулась вслед за ним.
Сначала он подумал, что его хотят убить, а потом вспомнил про подвязанную казенную простыню и быстро сорвал ее с шеи, прибавив темпа.
На его беду на площади перед Домом быта стояла квасная бочка и куча зевак с трехлитровыми банками и бокалами стала свидетелями происшествия. Были и жертвы, поперхнувшиеся квасом. В понедельник тесть пошел в универмаг и купил себе машинку для стрижки.

1989й год выдался урожайным на гласность. Городские киоски ломились от бумаги, народ в нашей провинции предпочитал чтение хождениям на митинги. Я выписывал пять газет. Макулатуру забирал тесть. После небольшого вливания он любил за кухонным столом изготавливать из нее оригами для сортира. Выбирал страницы с фотографиями политических деятелей, перегибал их промеж глаз и с ехидным смешком ножичком нарезал квадратики 20х20. Занятие это иногда прерывалось криками тещи:
-Прекрати издеваться на членами политбюро! Вот вышлют тебя на Колыму!
-Не вышлют.
В один из июльских дней Матвеевич сидел в техотделе и читал свежую желтую прессу. Прочитал статью про кооператора Артема Тарасова, сделавшего состояние на продаже алюминиевых ложек в Америку. Потом шла реклама рижской конторы по скупке цветных металлов с ценами на них от этого самого алюминия до редкоземельного стронция. Дошел в списке до вольфрама и призадумался.
-Вася-спросил он зашедшего прораба- помнишь, к нам завозили из Риги вольфрамовые стержни для системы разморозки холодильников, там вроде еще оставались?
-Лежат на пятом складе- ответил прораб.
Вызвали кладовщицу и грузчика, и двинулись на склад. В далеком пыльном углу за досками валялись никому не нужные свертки со стержнями. Грузчик вытаскивал их на свет Божий, а кладовщица взвешивала. Набралось около 80ти килограмм.
Матвеевич вернулся в кабинет и быстро подсчитал на арифмометре, сверяясь с газетой. Сумма набиралась приличная. Разделил полученный результат на 46, число работников. На каждого выходило по 7-8 тысяч долларов. По ценам тех времен хватало на приличный дом, автомобиль и еще на пять лет безбедной жизни.
После обеда освободили от папок с документами конторский несгораемый шкаф и переносили драгоценные стержни со склада. Ключ от шкафа Матвеевич забрал себе. Потом в курилке состоялось собрание новоявленных миллионеров. Работяги разверзнув рты, не верили своему счастью. Кто-то побежал за портвешком. Некоторых обуяло беспокойство за сохранность металла.
Однако старая сторожиха на ломанном русском заверила:
-Мимо меня ни один черт не проскочит!
В томительном ожидании прошло две недели, пока прораб Вася не провел в курилке новое собрание. Оказалось, что старый маразматик Матвеевич перепутал рубли с копейками и на брата выходит лишь по 70 долларов. Но и эта сумма была довольно приличная.
Потом все опять затихло и однажды во время выходных пропал сейф прямо с вольфрамом. Либо черт все-таки проскочил мимо сторожихи, либо произошел другой казус. Хотели заявить в милицию, но на балансе предприятия вольфрам не числился. А потом произошли другие события и все это затерлось во времени.

Наш начальник техотдела любил рассказывать анекдоты. Приходил на полчаса раньше и заняв место в курилки ездил по ушам работягам. Собиралось три-четыре человека и подхихикивали. А тут в один из дней прохожу проходную и слышу громкий хохот. Собралась таки приличная толпа и хохочут с анекдотов нашего Матвеевича.
Матвеевич в ударе. Подхожу поближе. У Матвеевича на левую ногу надет черный ботинок, а на правую рыжий сандалет. Видимо собирался на работу впопыхах.

Английское агенство "labor ready", то есть по предоставлению услуг поденщиков.
Босс пришел познакомиться со вновь прибывшими гастарбайтерами. Поговорили о том, о сем на ломанном английском. Обращается к одному:
-Тебя как звать?
-О!У меня очень трудное для произношения имя -Геннадий, вам придется научится его выговаривать.
-А нахрена мне учиться выговаривать? Будешь Чарльзом. Как принц.

Милочка успокойтесь, у меня с этой газеткой нет никаких точек
соприкосновения, разве что в сортире www.nasha.lv