Поиск по автору:

— Какая низость! — вдруг воскликнула она, швырнув книгу на диван.
—Ты о чём? — удивлённо поднял голову парень.
—Смотри! — девушка ткнула пальцем в обложку. — Этот самый... Бальмонт! Украл стихотворение, которое ты мне посвятил, когда мы познакомились!

Два эпизода из жизни N-ского военного училища: психология, физика и высший смысл

Эпизод первый. Психоанализ по-уставному.

В аудитории царит сосредоточенная тишина, пахнет мастикой и пылью от учебников. Преподаватель, майор с внимательным, аналитическим взглядом, ведёт занятие по военной психологии.

— Товарищи курсанты, — его голос сух и методичен, — разберём символику одного сна. Итак: большая глубокая яма. Её пересекает по середине труба большого диаметра. По трубе едет мобильный робот-доставщик.

Он делает паузу, давая картине сформироваться в сознании будущих офицеров.

— Согласно классическому фрейдистскому толкованию, яма символизирует женский половой орган, вагину. Труба — мужской, фаллос. Это азбучные истины.

В задних рядах поднимается рука самого любознательного курсанта.
—Товарищ майор, а робот что символизирует?

Майор на секунду замирает, его взгляд становится отстранённым, будто он заглядывает вглубь всех учебников по психологии, которые ему довелось прочесть. Затем он снова фокусируется на аудитории.

— Робот? — переспрашивает он с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Робот ничего не символизирует. Но мы же всё-таки в армии...

В зале повисает многозначительное молчание. Кажется, каждый мысленно дописывает: «В армии доставка приказов и грузов — это не символ, это суровая реальность».

Эпизод второй. Секретная физика.

Другой преподаватель, тоже майор, но с выправкой артиллериста, строит курсантов для важного объявления.

— Товарищи курсанты! В нашу часть в ближайшее время будет доставлен новейший танк, модель № 00556677. Объект — совершенно секретный, поэтому напоминаю о строжайшем соблюдении режима конфиденциальности!

Он с гордостью перечисляет тактико-технические характеристики, но венцом списка становится следующее:
—Машина способна выдерживать экстремальные температуры в диапазоне от минус пятисот до плюс пятисот градусов по Цельсию!

Строй замирает в почтительном трепете. Почти. Находится пытливый ум, робко поднимающий руку.
—Товарищ майор, разрешите уточнить?.. А учёные, вроде бы, утверждают, что температуры ниже минус двухсот семидесяти трёх градусов — абсолютного ноля — невозможны в принципе...

Майор даже бровью не ведёт. Его ответ — образец несокрушимой военной логики, не скованной условностями гражданской науки.
—Повторяю: разработка совершенно секретная. Учёные, — он делает лёгкое ударение на слове, — пока могут и не знать.

На этом дискуссия была закрыта. Ибо что такое законы физики перед грифом «Совершенно секретно»? Всего лишь теория. А танк — это суровая реальность.

P.S. И вообще, в военное время величина прямого угла может достигать 100 градусов. 📐

Аксиома офисного бытия

Пыльный январский свет, ленивый и сумеречный, лился из высоких окон в офисное пространство. Воздух, ещё недавно пропитанный запахом мандаринов и хвои, сегодня тяготел к терпкости кофе и усталости. Царство столов, каждый — море со своей экосистемой: чашки-острова, континенты папок, архипелаги ручек.

По этому послепраздничному океану плыла, словно лёгкий бриз, девушка с аккуратной стопкой новеньких календарей- домиков в руках. Её движение было ритуально: протянуть руку — изъять прошлогодний листок дней, порой заляпанный кофейными кругами и заметками, — положить на очищенное место "шалаш" свежих, хрустящих недель. Старое — в пустую коробку, новое — на стол. Жест был отлажен, почти меланхоличен.

За этим таинством обновления из своего кабинета-пещеры наблюдал сослуживец. Он следил за методичным шествием минуту, другую, третью. Видел, как календари, будто перелётные птицы, меняли дислокацию на столе бухгалтера Анны Петровны, на острове стажёра Коли, даже на захолустном полуострове курьера Саши. Но волна обновления, докатившись до его владений, отхлынула, не коснувшись берега. Девушка прошла мимо.

В нём что-то перевернулось. Терпение, и без того подточенное первым рабочим днём, лопнуло. Он вышел в проход, и его голос, сорвавшийся с полушёпота на возмущённый фальцет, разрезал офисную тишину:

— Ленуся, а мне почему не дала?

Девушка обернулась. Её глаза, широкие и совершенно невинные, отражали чистую логику Вселенной. Она даже бровью не повела, произнеся с мягкой, неоспоримой убеждённостью:

— Так ведь у тебя же не стоял, вот я тебе и не дала. Логично?

Она улыбнулась лучистой, непроницаемой улыбкой и поплыла дальше, к следующим морям и островам, оставив его одного посреди пролива.

География по-вовочкински, или почему реку назвали в честь какой-то леди?

В классе стояла та особая, сонная тишина, которая возникает после того, как учитель закончил диктовать сложный материал. Воздух был густ от названий и цифр. Зинаида Петровна, географ с тридцатилетним стажем, только что, как бурильный снаряд, прошла сквозь тему «Реки Северной Америки». Особенно подробно — бассейн Атлантического океана.

— Гудзон, Делавэр, Саскуэханна, Потомак, — отчеканила она, и слова легли в тетради, как холодные камешки. — И, наконец, важнейшая водная артерия континента, река, впадающая в Мексиканский залив — Миссисипи. Записали?

Класс дружно зашуршал страницами. Тишина была готова смениться на традиционный вопрос «Кто не понял?», когда в первом ряду, будто пружинка, взметнулась знакомая рука.

Это был Вовочка. В его глазах горел не огонёк непонимания, а яркий, почти научный азарт первооткрывателя.
— Зинаида Петровна! Можно вопрос?

Зинаида Петровна внутренне приготовилась к чему-то вроде «а правда, что там крокодилы?», но кивнула.
— Задавай, Вова.

Вовочка встал, приняв ораторскую позу.
— Вы перечислили все реки. И я всё записал. Но вот что мне неясно. Все реки носят нормальные, географические названия. А вот эта самая большая… — он сделал драматическую паузу, тыча пальцем в свою тетрадь. — Кто такая эта… миссис Ипи? И почему в её честь назвали целую реку? Она что, очень известная была?

В классе на секунду воцарилась гробовая тишина. Даже воробьи за окном, казалось, притихли. Потом кто-то с задней парты фыркнул, и этот звук, как спичка, поднесённая к газовой горелке, вызвал взрыв неудержимого, животного хохота. Даже отличница Маша, никогда не позволявшая себе такого на уроках, уткнулась лицом в учебник, трясясь от смеха.

Зинаида Петровна сняла очки и медленно протёрла их платочком. Это был её профессиональный приём, чтобы выиграть время и не рассмеяться самой. Перед её мысленным взором проплыл образ некой важной дамы викторианской эпохи с кружевным зонтиком, в честь которой, по мнению Вовочки, назвали могучий поток, несущий свои воды с Великих озёр.

— Вовочка, — сказала она наконец, с трудом сохраняя серьёзность. — Это очень… оригинальная версия. Но река называется не «Миссис Ипи», а Миссиси́пи. Это слово происходит из языка индейцев оджибве и означает «большая река». Никакой миссис там нет.

Вовочка сел, явно разочарованный. Романтическая история о великой благотворительнице Ипи рассыпалась, уступив место скучной лингвистике. А Зинаида Петровна, глядя на его потухшее лицо, подумала, что, возможно, мир для него стал чуть менее интересным местом. Зато географически — абсолютно корректным.

Казалось, будет лето бесконечным,
И осень не наступит никогда.
Но всё, увы, в природе быстротечно-
Опять сентябрь, дожди и холода...

Открытое письмо разработчикам голосового помощника «Алиса»

Тема: О системной проблеме в работе сервиса «Оживление фотографий»

Уважаемая команда разработчиков!

Пишет вам активный пользователь «Алисы». Хочу обратиться к вам с серьёзной обеспокоенностью, связанной с работой функции «Оживление фотографий». К сожалению, в её алгоритмах наблюдается системная проблема, которая не только ухудшает пользовательский опыт, но и вызывает глубокое недоумение и вопросы у граждан.

Суть проблемы заключается в том, что сервис излишне жёстко, и, на наш взгляд, неадекватно, трактует любой визуальный элемент, связанный с историей, патриотизмом и государственной символикой России. Приведу несколько примеров из личного опыта:

1. При попытке обработать архивное школьное фото, сделанное в актовом зале на фоне советского агитационного плаката о Дружбе народов (не содержащего военной тематики), сервис заблокировал операцию.
2. Сервис отказался обрабатывать снимок штендера для «Бессмертного полка» с фотографией моего дяди, погибшего в годы Великой Отечественной войны. На штендере, помимо его портрета в гражданской одежде, присутствовали красная Звезда и Георгиевская ленточка — официальные символы воинской доблести и памяти о Победе в России.
3. Была заблокирована обработка современного фото на фоне танка-памятника (на снимке были видны лишь фрагменты гусениц).

Уважаемые разработчики, подобные ситуации заставляют нас, пользователей, задаваться тяжёлыми вопросами. Получается, что алгоритмы, призванные сохранять наши семейные и исторические реликвии, напротив, препятствуют этому. Символы национальной памяти и гордости, почитаемые миллионами граждан, трактуются как нечто недопустимое.

Просим вас дать официальные разъяснения по этому поводу и, что важнее, пересмотреть и скорректировать политику модерации сервиса «Оживление фотографий». Память о предках, уважение к истории и государственной символике своей страны — это не то, что должно попадать под искусственные и необъяснимые ограничения.

Мы верим, что «Алиса» — это технология, созданная для людей, живущих в России и разделяющих её ценности. Надеемся на ваше понимание и скорейшее решение данной проблемы.

С уважением и надеждой на диалог,
Пользователь«Алисы»,
Вовочка059

Как известно, из любой ситуации можно выйти победителем. Но лучше в такую ситуацию вообще не входить.

Коммунизм и нацизм: Почему их уравнивание — историческое преступление, а не анализ

В конце 1980-х, на волне «гласности», в общественное сознание СССР была запущена страшная и примитивная формула: «Сталин = Гитлер», «коммунизм = фашизм». Её носителями были не только диссиденты, но и часть партноменклатуры, стремившаяся оправдать свой отказ от социалистических идеалов. Эта формула, облекаемая в псевдоинтеллектуальные формы вроде стилизаций под Маяковского, была рассчитана на эмоциональный шок и разрушение базовых исторических координат. Её цель — не поиск истины, а девальвация Великой Победы и моральное разоружение народа-победителя.

Пора назвать вещи своими именами: уравнивание коммунистической идеологии и практики СССР с нацистской идеологией и практикой Третьего рейха является либо признаком глубокого невежества, либо сознательной идеологической диверсией. И вот почему.

1. Идеологические истоки: Интернационализм против расового безумия

· Коммунизм (марксизм-ленинизм) — идеология, основанная на классовом анализе. Её цель — освобождение трудящихся всего мира от эксплуатации, построение бесклассового общества интернационализма, где объединяющим признаком является не кровь (т. е. нация), а общий труд. Теория национального вопроса в СССР признавала право наций на самоопределение и стремилась к их братскому союзу. Враг — класс эксплуататоров (буржуазия), а не другие расы или народы.
· Нацизм (национал-социализм) — идеология, основанная на расовой иерархии. Её стержень — миф о «высшей арийской расе», имеющей право на господство и Lebensraum («жизненное пространство») за счёт порабощения и уничтожения «низших» рас: славян, евреев, цыган. Враг — целые народы, объявленные «недочеловеками» (Untermenschen). Их участь — рабство или тотальное истребление.

Вывод: Коммунизм предлагал проект объединения человечества на социально-справедливых началах. Нацизм предлагал проект расовой сегрегации и геноцида. Это принципиальная, непроходимая пропасть.

2. Практика строительства: Индустриализация против «расовой гигиены»

· СССР 1930-х: Ставил задачу ликвидации вековой отсталости через индустриализацию, коллективизацию, культурную революцию. Это был жёсткий, полный противоречий и ошибок процесс, но его цель — создание современного индустриального общества и подъём уровня жизни всего народа. Символы — ГОЭЛРО, ДнепроГЭС, Магнитка, ликвидация безграмотности.
· Германия 1930-х: С самого начала строила машину расовой войны. Экономика была милитаризована для будущего захвата «восточных территорий». Одновременно шла программа «расовой гигиены»: стерилизация и убийство душевнобольных, преследование инакомыслящих, подготовка к Холокосту. Символы — концлагерь Дахау (открыт в 1933), Нюрнбергские расовые законы (1935).

Вывод: СССР строил заводы и школы, чтобы догнать развитые индустриальные страны. Нацистская Германия строила лагеря и крематории, чтобы этот мир поработить. Сравнивать эти процессы — кощунство.

3. Цели Второй мировой войны: Освобождение против уничтожения

· Цель СССР в Великой Отечественной войне, сформулированная с первых дней: защита социалистического Отечества, освобождение своей земли и народов Европы от нацистского порабощения. Это была война за выживание цивилизации против абсолютного зла. Цена — 27 миллионов советских жизней.
· Цель нацистской Германии в войне против СССР, изложенная в плане «Ост» и директивах: тотальное уничтожение советской государственности, выселение и уничтожение десятков миллионов славян, колонизация захваченных земель немецкими поселенцами. Это была война на уничтожение (Vernichtungskrieg).

Вывод: Советский солдат шёл в бой со словами «За Родину, за Сталина!», чтобы спасти свой народ и мир от рабства. Солдат вермахта шёл в бой с идеей, что он «высшее существо», идущее очистить землю для своей расы. Ставить на одну доску того, кто освобождал Освенцим, и того, кто его построил, — величайший нравственный цинизм.


4. Миф о «тоталитаризме» как инструмент уравнивания

Концепция «тоталитаризма», сваливающая в одну кучу СССР, нацистскую Германию и иногда фашистскую Италию, была создана на Западе в годы Холодной войны. Её политическая цель — лишить СССР морального права на победу во Второй мировой войне, представить его не как освободителя, а как «зеркального двойника» Гитлера.

Но это ложная и политически мотивированная аналогия. Да, оба режима были авторитарными, использовали пропаганду и репрессивный аппарат. Однако пропаганду и репрессии в той или иной форме применяют все государства мира для защиты своего строя и суверенитета. Важно не наличие инструментов, а их цели, масштаб, идеологическое наполнение и объект применения.

· В нацистской Германии репрессии с самого начала носили расовый и биологический характер. Их цель — «очищение» нации. Уже в 1935 году так называемые «народные мстители» могли безнаказанно разгромить магазин, а его хозяина-еврея убить — полиция смотрела на это сквозь пальцы. Государство санкционировало и поощряло погромное насилие снизу. Символом этого курса стали Нюрнбергские расовые законы.
· В СССР 1930-х годов репрессии, при всей их трагичности и ошибочности части приговоров, носили преимущественно политический и социально-классовый характер в условиях строительства нового государства в капиталистическом окружении, борьбы с реальным заговором "пятой колонны" и подготовки к неизбежной большой войне. Масштаб репрессий, как и их цели, был принципиально иным. Размах репрессий в СССР был гораздо меньшим, чем в Германии. Самосуд, погромы и расовое насилие не просто осуждались — они были невозможны в принципе как явления, противоречащие самой идее интернационализма и социалистической законности. Государство стремилось к модернизации и защите страны, а не к расовой сегрегации.

Частичное сходство в некоторых методах (которые, повторимся, являются атрибутом любой сильной государственности в кризисную эпоху) никоим образом не означает тождества целей и содержания. Ножом хирург спасает жизнь, а маньяк — отнимает. Инструмент один, а суть — противоположна.

Более того, само западное общество в 1930-е годы далеко не единодушно осуждало нацизм. Вспомним фотографию 1933 года с юной принцессой Елизаветой, будущей королевой Великобритании, отдающей нацистское приветствие. Это был жест симпатии и признания со стороны элит, а не осуждения. Западные демократии долго пытались договориться с Гитлером, видя в нём, прежде всего, «барьер против большевизма». Именно СССР с его коммунистической идеологией был с первого дня последовательным и непримиримым врагом нацизма, в то время как «демократический мир» до последнего надеялся использовать это чудовище в своих интересах, направив его на Восток.

Таким образом, теория «тоталитаризма» — это не научная категория, а пропагандистский ярлык эпохи Холодной войны, призванный стереть качественную разницу между режимом, боровшимся с фашизмом, и самим фашизмом, и тем самым оправдать послевоенную конфронтацию с Советским Союзом.

Заключение: Почему это опасно и за что должна быть ответственность по закону

Уравнивание коммунизма и нацизма — это не академический спор. Это опасное оружие, которое:

1. Оправдывает нацизм, ставя его в один ряд с идеологией, победившей его на поле боя.
2. Оскверняет память павших, приравнивая жертв к палачам, а освободителей — к оккупантам.
3. Разрушает национальную идентичность народов бывшего СССР, лишая их законной гордости за величайший подвиг предков.
4. Служит интересам неонацизма, который сегодня, прикрываясь «борьбой с тоталитаризмом», реабилитирует пособников Гитлера в ряде республик бывшего СССР.

Те, кто сознательно проводят эту линию — будь то «стихотворцы» 1989 года или современные европейские политики, сносящие памятники советским воинам-освободителям, — совершают не ошибку. Они совершают преступление. Преступление против истории, против памяти, против будущего. В правовом государстве, дорожащем своей историей и суверенитетом, такая деятельность должна быть признана разжиганием межнациональной розни, реабилитацией нацизма и оскорблением памяти защитников Отечества и караться по всей строгости закона.

Мы должны быть бдительны. Ибо, как сказал поэт, «кто прошлое приравняет к грязи, тот, вероятно, и грядущее пригвоздит к позорному столбу». Не позволим этого. Наш долг — защищать правду. А правда в том, что между созидательной, пусть и несколько суровой, идеей коммунизма и человеконенавистнической утопией нацизма лежит пропасть, на дне которой – миллионы жизней, отданных за то, чтобы чума гитлеризма не повторилась.

P.S. Что подвигло меня на написание этой статьи. Осенью 1989 мы с другом посетили выставку самиздата в Свердловске. Гласность, и всё такое...Большинство "творений" было напечатано на машинке, в части из них встречался мат.
Наиболее запомнилась следующая совершенно дебильная стилизация под Маяковского:

"Гитлер и Сталин – близнецы-братья,
Кто более потрепал у Истории клитор?
Мы говорим Гитлер, подразумеваем Сталин,
Мы говорим Сталин – подразумеваем Гитлер".

Вот такая вот опасная чушь, где Сталина и Гитлера ставили на одну доску и исподволь обрабатывали население...

Весёлый Добрый Банк или Весёлый Дебильный Банк? Разбор рекламы, от которой хочется спрятать кошелёк

В отечественном медиапространстве есть один банк, чьё название звучит как обещание: Весёлый Добрый Банк (ВДБ). Однако после просмотра его рекламного ролика о переводе зарплаты возникает стойкое ощущение, что аббревиатура расшифровывается иначе — «Весёлый Дебильный Банк».

Весь ролик — это навязчивый, монотонный гипноз: «Переведи ЗП в ВДБ. Переведи ЗП в ВДБ». В качестве живой иллюстрации нам демонстрируют офис, населённый «совершенно счастливыми» сотрудниками, которые уже совершили этот судьбоносный перевод. Их послание миру просто: «Смотри, какие мы весёлые! Хочешь быть таким же? Переведи ЗП в ВДБ!»

Проблема в том, что их «счастье» выглядит как клинический случай на групповой терапии. Давайте пройдёмся по этим образам, от которых любой здравомыслящий человек инстинктивно постарается держаться подальше.

Секретарь-привидение.

Сотрудница,приплясывающая у многофункционального устройства, напоминает не человека, а марионетку с отсохшими нитями. Она глупо улыбается и совершает странные кивки головой, словно зазывая в запретное логово. Сообщение ясно: «Заходите, с вами тоже так же будет».

Айтишник-разрушитель

Далее мы видим молодого человека лет 28,вероятно, менеджера или программиста. С дебильной, застывшей улыбкой он с такой силой долбит по клавиатуре, что от неё идёт дым. Создаётся впечатление, что после перевода ЗП в ВДБ единственная доступная эмоция — это приступ идиотического экстаза, а единственное рабочее действие — уничтожение офисного имущества.

Главбух-Ниагара

Кульминацией абсурда становится пожилая главбух. Её улыбка — шедевр двойного кодирования: она одновременно и глупа, и грустна. В её глазах читается покорность судьбе и немой приговор: «Это неизбежно. Всё равно ты переведёшь свои рубли в ВДБ».
Пока она это сообщает,её рука совершает ритуальное действие: она наливает кофе из кофейника в чашку. Чашка давно переполнена, тёмная жидкость ручьями стекает на пол, но бухгалтерша продолжает лить. Это идеальная метафора всей рекламной кампании: бессмысленное, автоматическое действие, ведущее к очевидному ущербу, но с непоколебимой, идиотской улыбкой.

Итог: кто целевая аудитория?

Весь этот сюрреалистичный карнавал невольно наводит на мысль:«Хотите стать такими же идиотами? Переведите ЗП в ВДБ!» После просмотра этого контента здравомыслящий человек скорее побежит в ближайший лес жить отшельником, чем доверит этому банку свою зарплату. А то, того и гляди, начнёшь приплясывать у сканера и заливать кофеем весь бухгалтерский отдел.

P.S. Материал выражает личное мнение автора. Любые совпадения с реальностью совершенно случайны.

В тему эфира "Место встречи" на НТВ от 1 декабря: «В любой непонятной ситуации – рожайте»

Хотел поделиться тезисом, который, как мне кажется, является ключевым для реального, а не декларативного решения демографического кризиса.

Сейчас Государство, к сожалению, лишь делает вид, что помогает семьям с детьми. Меры поддержки есть, но они зачастую носят точечный, несистемный характер и не снимают главного препятствия – катастрофической проблемы с жильём.

Предлагаю рассмотреть в качестве фундаментальной меры следующее:
Всем людям, вступившим в официальный брак (и до рождения первого ребёнка), предоставлять бесплатную квартиру по договору социального найма.Речь именно о полноценной квартире, а не о комнате в общежитии. Естественным исключением должны стать лишь случаи, когда семья является откровенно асоциальной и маргинальной, что должно быть подтверждено решением специальной комиссии.

Но главное – благополучная, нормальная семья должна быть на 100% уверена, что предоставленное им жильё они не потеряют ни при каких обстоятельствах. Ни при потере работы, ни при ссорах с чиновниками, ни при колебаниях экономической конъюнктуры. Эта гарантия должна быть железной и прописана в законе.

Возможно, кто-то спросит: «Ишь, размечтался о бесплатном жилье! А где деньги взять?». Вопрос законный. И ответ на него уже звучал. Владимир Жириновский, светлая ему память, лет десять назад предлагал простую и гениальную в своей основе идею: строить доступные одноэтажные дома из бревна – современные русские избы. Разумеется, это должны быть не аскетичные срубы, а полностью благоустроенные дома с водопроводом, канализацией, интернетом, современной системой отопления и всеми удобствами, вплоть до концепции «умного дома». Стены, обработанные противопожарным составом, свели бы риски к минимуму.

Уж леса-то в нашей стране – завались! Это возобновляемый, экологичный и традиционный для России материал. Такая программа решила бы сразу несколько задач: дала бы людям жильё, создала бы рабочие места в регионах и оживила бы отечественную деревообрабатывающую отрасль.

Только когда у молодой семьи появится эта базовая уверенность в завтрашнем дне, этот прочный тыл в виде собственного угла, тогда и можно будет всерьёз говорить о повышении рождаемости. Пока же большинство мер – это попытка строить дом, начиная с крыши, без фундамента. Фундаментом же является безопасность и стабильность. Вот тогда и о демографии можно будет думать по-настоящему.

Рецензия на фильм «Сало, или 120 дней Содома» (1975)

Оценка: 1/10 — Антикино как акт разрушения

Один мой знакомый, обладающий базовой эмпатией, как- то сказал: "Вы фильм «Сало...» не смотрели? Так вот, и не смотрите".
Пьер Паоло Пазолини, безусловно, один из самых интеллектуально сложных и провокационных режиссёров в истории кинематографа, но «Сало...» (ударение на последний слог) — это не фильм в привычном смысле слова. Это тотальный акт насилия над зрителем, эстетизированный манифест отчаяния, снятый незадолго до собственной гибели режиссёра.

Фильм, переносящий роман маркиза де Сада в последние дни фашистской Италии, — это не просто шоковый контент. Это сознательное уничтожение всех границ: между телом и духом, между властью и бесправием, между искусством и порнографией. Пазолини не показывает — он препарирует, вскрывает гнойник человеческой природы, лишённой морали под давлением тоталитарной системы. Сцены пыток, унижений, фекализма (поедание экскрементов) — это не ради «эффекта», а метод демонстрации абсолютной дегуманизации.

Почему оценка 1/10?
Потому что это кино, которое невозможно «оценить» по шкале развлечения или эстетического наслаждения. Оно создано, чтобы вызвать отторжение, ужас и физиологическое неприятие. Его цель — не катарсис, а травма. Пазолини не оставляет зрителю ни малейшего луча света, ни намёка на надежду. Это визуальный ад, смонтированный с холодной, почти документальной точностью.

Кому можно смотреть?
Только тем, кто изучает кинематограф как философский феномен, готов к глубокому психологическому анализу и обладает устойчивой психикой. Это не для «любопытствующих» — это для тех, кто способен выдержать бездну и не сломаться.

Вердикт: «Сало...» — это опыт, который не приносит ничего, кроме шока и отвращения. Это фильм-предупреждение, фильм-приговор. Его не стоит смотреть ради «остроты ощущений». Это тот случай, когда искусство перестаёт быть искусством и становится орудием пытки. 1/10 — не потому, что это «плохое кино», а потому, что его существование оправдано лишь в контексте академического исследования. (21+) — крайне мягкое ограничение; многим зрителям не стоит сталкиваться с этим никогда.

Социальная арифметика: заработок, жильё и возможности в СССР 70-80-х годов

К разговору с поколением, которое узнаёт историю из коротких форматов

Есть желание внести ясность в один важный вопрос. Часто в современных обсуждениях экономика и быт советского человека сводятся к простым штампам. Чтобы понять эпоху, нужно видеть не только её сложности, но и её внутреннюю логику и возможности, которые она предоставляла. Давайте взглянем на цифры и правила — они красноречивее общих слов.

Уровень доходов: структура и возможности роста

Вот как примерно выглядела градация месячных заработных плат в 70-80-е годы прошлого века:

1. Стипендия студентов и учащихся ПТУ: 30-50 рублей.
2. Начинающие специалисты в социальной сфере (библиотекари, медсёстры), неквалифицированный труд: около 70 рублей.
3. Рабочие массовых профессий (станочники начального разряда, грузчики, контролёры): 100 рублей.
4. Младшие инженерно-технические работники и квалифицированные рабочие: 120-200 рублей.
5. Высококвалифицированные рабочие, мастера, руководители средних звеньев производства: 300-500 рублей.
6. Специалисты уникального профиля, работники экспедиций и флота, руководящий состав министерств: до 1000 рублей.
7. Председатель Президиума Верховного Совета (а позднее — Президент СССР): около 4000 рублей (на рубеже 80-90-х годов).

Эта система предполагала возможность роста. Путь от ученика ПТУ до высококвалифицированного наладчика или от рядового инженера до главного был вполне реальным социальным лифтом.

Доступное жильё как главная социальная гарантия

Ключевым элементом социальной политики было обеспечение граждан жильём. Его стоимость была стабильной и соотносилась с заработками.
Например, кооперативная трёхкомнатная квартира в Москве:

· За Третьим транспортным кольцом: около 10 000 рублей.
· В пределах Третьего кольца: до 15 000 рублей.

Рассмотрим это на примере. Молодой специалист, работающий вахтовым методом на Севере или на ударной стройке, мог получать 800-1000 рублей в месяц. При этом проживание и питание часто обеспечивалось предприятием. Важно: время между вахтами (так называемый «вахтовый отпуск») часто оплачивалось по тем же ставкам. За несколько лет целеустремлённый человек мог накопить на кооперативную квартиру в Столице.

Для получения бесплатного жилья с постоянной московской пропиской существовал определённый порядок — прописка по лимиту. Приезжий специалист направлялся на предприятие, получал место в общежитии и, отработав установленный срок (обычно несколько лет) с положительной характеристикой, становился в очередь на собственную квартиру. Это была взаимная ответственность: государство предоставляло жильё в Столице, гражданин вкладывал в её развитие свой труд.

Существовал и ускоренный путь — вступление в жилищно-строительный кооператив (ЖСК). Молодые семьи, объединившись, могли строить свой дом, внося первоначальный взнос и активно участвуя в контроле за строительством. Это воспитывало ответственность и давало реальный шанс обзавестись собственным жильём.

Заключение: система, её достижения и её требования

Таким образом, социально-экономическая система позднего СССР имела чёткие контуры. Она гарантировала стабильность, реальную возможность получения жилья и социальный рост через добросовестный труд. Она поощряла и защищала принципы коллективизма, ответственности и сознательной дисциплины.

Те, кто старался жить и работать в рамках этой системы, имели все шансы на достойную жизнь. Те же, кто сознательно нарушал её нормы (тунеядство, антиобщественное поведение), могли лишаться определённых льгот, например, места в очереди на квартиру.

История любого государства многогранна. Понимая конкретные механизмы его работы — цифры, правила, возможности — мы можем составить более полную и справедливую картину прошлого, которая не ограничивается крайними оценками.

---

P.S. Автор воспоминаний — Евгений, 1977 г.р. Его свидетельство — это взгляд изнутри на логику и ценности того времени, которые сегодня важно понять в их целостности, без гнева и пристрастия.

Активисты BLM призвали Российское географическое общество изменить название "Белое море".
Один из предложенных вариантов: "Белое кающееся море".
Призыв относится и к реке Белой на Урале.

Когда вы не Штирлиц и не Бонасье, а просто два советских актёра, пытающихся вспомнить, в каком фильме они на самом деле

— Штирлиц?!
— Мадам Бонасье?!

— А вы отлично выглядите! Возмужали, но, я вижу, всё ещё «в седле».
— Спасибо. А над вами время и вовсе не властно — вам всё те же двадцать. И, как вижу, в теннис играете...
— Мерси, мсье! А вы чем занимаетесь? По-прежнему… там? (смотрит вверх)
— Да, там. Но вы ведь тоже близки к «верхам» — в Институте экономики?
— Всё верно. Кстати, смотрели мультфильм «Простоквашино»? Там кот Матроскин говорит голосом Людовика XIII, а Шарик — Де Тревиля. Забавно, да?
— Да… Забавно. (смотрит в камеру с лёгкой тоской сотрудника КГБ).
Констанция, простите за нескромный вопрос— ваш возлюбленный сейчас- граф Рошфор?
– Ничего-то не скроешь от тайной службы...
– Будьте с ним осторожны, он очень коварен. Отравить может запросто...

Стрижка «за бесплатно», или Искусство мимикрии

В парикмахерскую, пахнущую одеколоном и шампунем, вошла парочка, столь привычная, что на неё сперва даже не обернулись. Мужчина, лет сорока, в добротной куртке, и мальчик лет девяти — видимо, сын. Они не просто вошли вместе — они были единым полем. Мужчина с лёгкой, почти незаметной властностью поправил мальчику воротник свитера, отряхнул невидимую пылинку с плеча.

— Здравствуйте! Это кресло свободно? — спросил он бархатным, деловым баритоном.

Их посадили друг за другом: папу– в кресло к мастеру, мальчика– на пуфик для ожидающих. Пока мужчину стригли, он время от времени бросал взгляд на мальчика через зеркало.
— Уроки сделал? — спросил он, не оборачиваясь, пока парикмахер отводила машинку от его виска.
— Почти, — буркнул мальчик, уткнувшись в "тетрис".
— «Почти» не считается. Дома доделаешь.

Всё было настолько органично, настолько пропитано бытовой, скучной нежностью отца и сына, что улыбка сама просилась на лица сотрудниц. Мир, вроде бы, стоял на своих местах.

Когда с мужчиной было покончено, он встал, оглядел свою стрижку в зеркале, одобрительно кивнул и повернулся к мальчику.
— Ладно, гвардеец, теперь твоя очередь. Сиди смирно, слушайся тётю. Я пока в магазин за углом схожу, — он положил руку на голову мальчику, совсем по-отечески. — Скоро вернусь.

И вышел, оставив после себя шлейф парфюма, надёжности и родительской ответственности.

Мальчика стригли тщательно. Он сидел смирно, как и говорил отец. Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Мужчина не возвращался.
— Твой папа-то где задержался? — с лёгким беспокойством спросила парикмахерша, уже закончив работу и смахнув с мальчика последние соринки.
Мальчик, глядя на свои кроссовки, пожал плечами.
— Он не мой папа.

В парикмахерской вдруг стало очень тихо. Звук фена из соседнего кресла прозвучал как рёв реактивного двигателя.
— Как… не папа? — растерянно протянула администратор. — А кто же?
— А просто дядя, — объяснил мальчик, наконец подняв глаза. В них не было ни испуга, ни удивления. Лишь деловая констатация факта. — Он на улице ко мне подошёл. Спросил: «Пацан, хочешь подстричься за бесплатно?» Я сказал «хочу». Вот.

Он спрыгнул с кресла и потянулся за своей курткой, аккуратно висевшей на крючке, куда её повесил тот самый «не папа». Работницы смотрели на него, застыв в немой сцене. Вся идеально выстроенная картина мира — заботливый отец, послушный сын, субботний ритуал — рассыпалась в прах, оставив после себя лишь холодный осадок и идеально подстриженного мальчика, которому совершенно бесплатно помыли голову и сделали модную стрижку. Исчезнувший мужчина оказался не просто авантюристом, а гротескным режиссёром, поставившим на пустыре спектакль о семейной идиллии, где он сам сыграл главную роль, а билетом для зрителей стала их собственная доверчивость.

Он так и не вернулся. А мальчик, поблагодарив, вышел на улицу — один, но очень аккуратный.

«Морской устав и фрейлинский конфуз»

История, случившаяся при спуске на воду корабля «Неудержимый»

В тот день солнце светило так ярко, что даже позолоченные пуговицы адмиралов слепили глаза простым смертным. Корабль «Неудержимый» — гордость флота Её Императорского Величества — готовился к спуску на воду. Сама государыня Екатерина Алексеевна соизволила прибыть на церемонию в сопровождении свиты, блистающей кринолинами, как павлиньи хвосты.

Фрейлина Анфиса Петровна Оболенская-Щегловитова (из тех самых Щегловитовых, что даже в спальне говорили «Мы» и «Наш носовой платок») с самого утра мучилась от одного деликатного обстоятельства. Дело в том, что кринолин — прекрасное изобретение для демонстрации богатства, но совершенно непригодное для посещения гальюна. А пить шампанское натощак — дурная привычка, от которой Анфиса Петровна давно собиралась отказаться (но не сегодня).

Отчаявшись, она заметила в борту корабля небольшое отверстие — вентиляционное, как ей показалось. Оглянувшись, фрейлина приподняла юбки и…

А в это время этажом ниже матрос Ерофей, человек простой, но знающий толк в смолении щелей, усердно конопатил трюм. Вдруг сверху на него пролилось нечто теплое и весьма далёкое от морского бриза.

— Мать честная! — воскликнул Ерофей, подняв глаза. — Да у нас течь!

Не раздумывая, он мазнул кистью с горячей смолой прямо в отверстие.

Последующий вопль Анфисы Петровны можно было бы принять за сигнальную пушку. Крики, гам, свита в панике — сама императрица в недоумении отвлеклась от разговора с Потёмкиным.

— Ваше Величество! — завопила фрейлина, пританцовывая на одной ноге. — Этот… этот варвар… он… меня… оскорбил!

— Вешать его! — хором закричали придворные. — На рею!

Ерофея уже схватили, верёвку намылили, как вдруг раздался спокойный голос светлейшего князя:

— Минуточку, господа.

Все замерли. Потёмкин, лениво поправляя орден, обратился к Екатерине:

— Ваше Величество, согласно Морскому уставу, любую течь на корабле надлежит немедленно засмолить. Матрос, выходит, лишь исполнил свой долг.

Наступила тишина. Даже Анфиса Петровна перестала дёргаться.

Императрица медленно подняла веер, скрывая улыбку.

— Граф, вы, как всегда, неподражаемы. Матроса — наградить. Фрейлине — выдать новое платье. А корабль… — она взглянула на «Неудержимый», — пусть носит имя «Смолённая Честь».

Так закончился скандал, а Ерофей с тех пор всегда проверял, откуда именно капает, прежде чем хвататься за смолу.

Мораль: В кринолинах лучше не пить, а на флоте — всегда читать устав.

«Неразлучники, или Медицинский протокол для Сиамских близнецов»

Самое удивительное в медицине — это не редкие болезни, а редкие ситуации. Именно такая и произошла в начале лихих девяностых, когда жизнь была проще, скорые ездили медленнее, а диагнозы ставились с почти поэтической изобретательностью.

Два шестнадцатилетних организма, юная девочка и такой же юный мальчик, решили познать любовь во всей её полноте. Всё шло как по учебнику биологии, пока внезапный звук ключа в двери не возвестил: вернулись родители мальчика. Стресс — великий художник по части неожиданных физиологических реакций. У девочки случился спазм мышц влагалища, и она, словно ракушка-жемчужница, захлопнула створки, намертво зажав парня в самом уязвимом месте.

Наступила пауза. Родители, сначала решив, что это глупая шутка, быстро осознали — дети не шутят. Они действительно срослись в порыве страха и стыда. Начались попытки спасательной операции: ногой упереться и тянуть, как в басне про репку. Но репка не поддавалась. Пришлось звать профессионалов.

На вызов приехал молодой врач скорой. Он знал, как бороться с инфарктами и аппендицитами, но тут его знания иссякли. Решение было гениально в своей простоте: если не можешь помочь — вези в больницу. Но как везти? Дети напоминали диковинное двуглавое существо. Их уложили на носилки, накрыли одеялом — и понесли по лестнице, как двух спрутов, сцепившихся в смертельных объятиях.

Двор в тот день увидел незабываемое шоу. Старушки на лавочке замерли с открытыми ртами, дети в песочнице перестали копать, а соседи внезапно вспомнили, что им срочно нужно вынести мусор — ровно в тот момент, когда мимо проносили это сокровище. Слава разнеслась быстрее, чем скорая доехала до больницы.

В приёмном покое "неразлучникам" повезло: дежурил старый хирург, видавший виды. Он не стал тянуть, пилить или читать инструкции. Он просто надел перчатки, намазал перст вазелином , велел не двигаться — и одним точным движением пальца в анус девочки снял спазм. Магия! Парень «отлип» как перезревший плод.

Казалось бы, история на этом закончилась. Но нет! Молодой врач столкнулся с настоящим вызовом: бюрократией. Нужно было заполнить направления на каждого пациента отдельно, указав диагноз. Он думал, чесал затылок, и наконец вывел:

Для девушки: Инородное тело во влагалище.
Для юноши: Половой член в инородном теле.

Пожилой хирург, просматривая бумаги, сдвинул очки на кончик носа и укоризненно произнёс:
— Молодой человек, но позвольте! Что же здесь, скажите на милость, инородного? Всё абсолютно нативное и на своих местах!

Так и уехали они домой — по отдельности, с новыми диагнозами и старой как мир мудростью: иногда любовь сближает так, что даже медицина разводит руки в недоумении. А самый надёжный способ избежать спазма — просто стучать родителям перед входом.

«Сибирский реванш: как Миша медведю подножку поставил»

В мире есть места, где законы природы пишутся не учёными в белых халатах, а теми, кто встречается с диким зверем лицом к клыку. Одно из таких мест — Байкал. Где вода прозрачна, как совесть, а медведи ходят по тайге с видом хозяев жизни. До поры до времени.

Этой весной в бухте Ая случилось то, что теперь будут рассказывать у костров, в гаражных кооперативах и, возможно, даже в учебниках по выживанию. Местный мужик по имени Миша (история сохранит это имя как символ несгибаемой русской души) шёл по своим делам, как вдруг из чащи появился он — бурый хозяин тайги. Не просто так, а с претензией. Напал, повалил на землю, давил массой — в общем, вёл себя как типичный рейдер зелёного фонда.

Но наш Миша не из тех, кто сдаётся под напором обстоятельств. Вместо того чтобы стать статистикой в сводке «медведь съел туриста», он принял единственно верное решение: начал лупить косолапого кулаками и ногами в живот. Да с такой дури, что у того, видимо, возникли вопросы к собственной карме.

Что творилось в голове у медведя? Возможно, он вспомнил всех своих предков, которые гордо рыскали по тайге, и понял: сегодня ветер истории дует не в его сторону. После нескольких минут позорного избиения хищник сдался. Растерянный, униженный, он побежал обратно в лес — переосмысливать жизнь, менять рацион и, возможно, записываться на курсы самообороны.

А наш победитель? Он отряхнулся, проверил, на месте ли конечности, и… пешком отправился до ближайшей турбазы. Которая находилась в 16 километрах. Для него это была не экстренная эвакуация, а лёгкая прогулка после утренней разминки с косолапым.

Самое удивительное — медведь успел нанести ему лишь незначительные царапины. Видимо, даже зверь понял: связываться с таким — себе дороже.

Итак, аплодируем стоя! У нас есть победитель в номинации «Брутальный мужик 2025». Его призы — бессмертная слава, уважение всех рыбаков Байкала и пожизненная подписка на журнал «Охотник и рыболов». А медведю, мы надеемся, выдадут пособие по психологической реабилитации.

P.S. Если где-то в тайге сейчас грустит бурый медведь — не судите его строго. Он просто не знал, что в России даже мужики по имени Миша бывают краснокнижными.

«Музей абсурда на Твейнстраат, или Как голландский хлам покорил мир»

В самом сердце Утрехта, на улице Твейнстраат — той самой, что торговала ещё с XII века, когда о «моллах» не слышали даже пророки, — много лет существовал магазин, который бросал вызов самому понятию «коммерция». Это была не лавка, а инсталляция. Не торговля, а перформанс. И хозяева её, супружеская пара, похожая на заросших мхом хранителей времён, десятилетиями вели тихую войну с здравым смыслом.

Снаружи магазин напоминал вход в иное измерение — этакий «Косой переулок» для тех, кто искал не магию, а магию хаоса. Ветхая дверь, потрёпанные ставни, атмосфера, пахнущая пылью веков и тайной. Туристы — особенно японцы с камерами, готовыми запечатлеть дух старой Европы — толпились у входа в почтительном ожидании. Они надеялись на встречу с историей. И история им отвечала.

Внутри их ждал сюрреализм в чистом виде. Горы чайников, кастрюль, бидонов, фарфоровых кукол с треснутыми лицами, кофейников, старых колясок и коньков с отломанными лезвиями — всё это было уложено с таким искусством, что любое движение грозило лавиной. Пробираться приходилось боком, затаив дыхание, будто разминируя поле, засеянное призраками прошлого.

В центре этого хаоса, в крошечной каморке, сидели те самые хозяева — пара, словно сошедшая с полотна Босха. Они не продавали — они охраняли. Цены на их «антиквариат» были выше, чем на новые вещи в соседнем гипермаркете. Санки с отломанным полозом? 100 евро. Ржавый таз? Шедевр за 50. Туристы выходили оттуда с лицами, на которых читался немой вопрос: «Что это было?». Они платили не за вещь — за опыт. За право сказать: «Я побывал в том самом месте».

Мы с сестрой, выбравшись на свободу, смеялись до слёз. Предлагали старикам брать плату за вход — ведь никто ничего не покупал. Но мы ошибались.

Несколько лет назад магазин оказался на грани закрытия. Хитрая соседка выкупила здание и подняла аренду до небес. И тут случилось чудо: на защиту лавки встал весь Утрехт. Бургомистр, городской совет, жители — все как один заявили: это не просто магазин. Это — достопримечательность. Та самая, что привлекает туристов не хуже, чем знаменитые кофешопы с их особыми угощениями.

Оказалось, что этот хаос — часть души города. Как зоомагазин, где Моцарт купил канарейку, или канал, по которому когда-то плавал Пётр I. Ему дали особый статус. Потому что иногда абсурд — это и есть культура.

Теперь я жалею, что ничего не купила там. Не из-за цены, а из-за осознания: это была не свалка. Это был портал. Место, где сходились параллельные миры, а старые вещи хранили истории, которые уже не прочитать.

Возможно, именно так и выглядит вечность — как магазин на Твейнстраат. Груда всего есть, но ничего нельзя взять. Только потрогать — и уйти, унося в голове вопрос: «Что это было?». И это — прекрасно.

Теоретик от медицины, или Храни Господь пациентов

Дверь в аптеку отворилась с тихим звонком, впустив молодого человека лет двадцати пяти. Он имел вид предельно сосредоточенный, даже слегка растерянный, что сразу выдавало в нём не обычного посетителя, а человека, впервые всерьёз столкнувшегося с Великой и Ужасной Медициной на практике.

— Здравствуйте! — произнёс он, подойдя к стойке. — Скажите, вот если в горле першит, что лучше попринимать?

Фармацевт, женщина с усталыми, но опытными глазами, ответила, не отрываясь от раскладки:
—Вам поможет «Гортавирин». Снимает першение за день.

— Спасибо, — молодой человек тут же достал блокнот и с серьёзным видом вывел: «Перш. → Гортав.».

— А если горло не просто першит, а уже болит? — продолжил он допрос.

— Тогда «Ангисептин-форте». Зелёные пастилки.

«Бол. → Ангисеп.», — заскрипела ручка. Молодой человек был упорен, как следователь, собирающий улики.

— А вот если насморк? — последовал новый выпад.

— «АнтиШмыг». Капли или спрей, — последовал автоматический, выверенный ответ.

— А если насморка нет, но запахов не чувствуешь? — уточнил юноша, вглядываясь в блокнот.

Фармацевт на секунду оторвалась от упаковок и с лёгким недоумением взглянула на него.
—Это аносмия. «Нюхамин», капсулы, но лучше к врачу.

«Нет насм., нет зап. → Нюхам. (к врачу!!!)». Страницы заполнялись с пугающей скоростью.

— А если ухо заложено? — не унимался парень.

— «Ушнол» — капли. Желтый флакон.

Скрип-скрип... «Зал. ухо → Ушнол».

— А если ухо не заложено, а прямо болит? Стреляет? — в голосе посетителя зазвучали отчаянные нотки.

Терпение фармацевта, много лет впитывавшее жалобы на все мыслимые хвори, лопнуло. Она отложила коробку с ватой и, уперев руки в боки, изрекла с материнской, но непререкаемой строгостью:
—Молодой человек! Вы бы к Лору сходили всё-таки! Зачем по аптекам симптомы выспрашивать!

Он сконфуженно захлопнул свой испещрённый записями блокнотик и поднял на неё виноватый взгляд.
—Схожу, схожу... — пробормотал он, делая шаг к выходу. И уже почти у двери, обернувшись, добавил с трогательной и нелепой гордостью:
—Я и есть Лор. Завтра — первый рабочий день.

Дверь за ним закрылась. В наступившей тишине аптеки фармацевт несколько секунд молча смотрела в пространство, а затем тихо, одними губами, прошептала:
—Ну вот... Диплом-то получил, а лечить не научили. Храни Господь нас, пациентов...

Занавес.

Раз Грек переплывал речушку,
Увидел рака в глубине.
Засунул Грека руку в реку—
И тут же пожалел о том...

Если бы не дождик,
Если бы не зной—
Не было б одежды
РазнообразнОй.

Онегин, добрый мой приятель,
Родился на брегах Невы-
До петербургского роддома
Не довезли его Maman.

Принц Гамлет, прежде чем зарезать
Убийцу своего отца,
Сначала долго сомневался,
Ту би, решал, о нот ту би...

«Критика рояля от айтишника, или Почему педали — это Шифт для ног»

В мире есть два типа людей: те, кто видят в пианино инструмент с многовековой душой, и те, кто оценивает его с точки зрения эргономики, функционала и дизайна. Именно эти два мира столкнулись, когда специалист IT пришёл в гости к музыканту. Тот с гордостью представил своё новое приобретение — рояль, блестящий чёрным лаком, с клавишами, как зубы у голливудской звезды.

Айтишник обошёл инструмент, внимательно осмотрел и выдал вердикт с невозмутимым лицом:

— Клава, конечно, так себе… Всего 89 клавиш — маловато будет. И дизайн незамысловатый — чёрно-белый, никакого RGB-подсвечивания. Надо бы апгрейдить.

Музыкант замер в ожидании продолжения. Гость не разочаровал:

— Но тому, кто придумал Шифт ногами нажимать — отдельный респект. Гениально! Освобождаешь руки для работы, а педалью даёшь Sustain. Это как Ctrl в комбинациях, только для ног. Надо бы и в клавиатуры такое внедрить — чтобы ногой зажимать Shift для капса.

В этот момент музыкант понял, что его рояль только что прошёл тест на профпригодность в мире IT. И даже получил одобрение — за педаль. Ведь что такое педаль сустейна, как не аналог клавиши-модификатора? Держишь ногой — звук длится, отпускаешь — обрывается. Прямо как с Shift: зажал — буквы большие, отпустил — обычные.

Возможно, именно так и родились бы гибридные инструменты будущего: пианино с подсветкой клавиш, встроенным Wi-Fi и педалью, которая одновременно запускает сохранение в облако. Айтишник бы одобрил.

Но пока — респект тому неизвестному гению, который centuries ago (столетия назад) придумал «Шифт для ног». Он не знал слов «эргономика» и «интерфейс», но создал то, что IT-специалисты оценят лишь спустя столетия.

P.S. Музыкант после этого купил другу механическую клавиатуру с кликающими свитчами. В качестве ответа. Айтишник до сих пор пытается подключить к ней педаль от пианино.

На ашипках учацца!

Ресторан «Ваши внуки»: история одного обеда в долг

В одной благополучной западно-европейской столице, где вековые камни мостовых помнят ещё наполеоновские марши, а воздух пахнет дорогим кофе и свежей выпечкой, случилась история, достойная пера Свифта или Ларошфуко.

Прогуливаясь по безупречно чистому пешеходному кварталу, один любознательный турист остановился как вкопанный перед меню одного из ресторанов. Его взгляд приковала вывеска, написанная изящным шрифтом:

«ЕДА И НАПИТКИ — 0 ЕВРО.
ЗА ВСЁ ПЛАТЯТ ВАШИ ВНУКИ.»

Ошеломлённый такой прямолинейностью, турист зашёл внутрь. Интерьер дышал респектабельной солидностью: полированный дуб, мягкие кресла, белоснежные скатерти.

— Простите, — обратился он к невозмутимому распорядителю в безупречном фраке, — это… шутка? Действительно всё бесплатно?

— Абсолютно, сударь, — вежливо поклонился тот. — Вы правильно прочитали. За всё платят ваши внуки. Это наша принципиальная позиция.

Решив, что столкнулся с экстравагантной, но приятной маркетинговой акцией, турист устроился за столиком у окна. Он заказал стейк с трюфельным соусом, салат с лангустинами и бутылку красного вина урожая пятилетней давности — не самое дорогое, но весьма достойное. Обед был превосходным.

Насытившись и пребывая в благодушном настроении, он кивнул распорядителю и направился к выходу, мысленно благодаря щедрую страну за её гостеприимство.

— Сударь, с вас две тысячи пятьсот евро, — голос распорядителя был так же спокоен, как и прежде.

Турист замер, ощутив, как пол уходит из-под его ног.
—Как?! — воскликнул он. — Вы же сказали, что всё бесплатно! Я сам читал вывеску! «За всё платят ваши внуки»!

— Совершенно верно, — без тени смущения подтвердил распорядитель, и в его глазах мелькнула стальная искорка. — Но вам предстоит оплатить счёт своего деда. Теперь очередь за вашими внуками. Приятного дня!

И пока турист, пытаясь осмыслить принцип этой финансовой пирамиды, протягивал свою кредитку, он вдруг ясно понял всю глубину старой поговорки о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Вот только мышеловка оказалась размером с целую экономическую систему, а мышами — все мы, включая наших несчастных внуков, которые даже не подозревают, какой ужин им предстоит оплатить.

Два эпизода из жизни Вовочки, или Искусство угадывать нюансы

Старшие классы. Время, когда граница между детской непосредственностью и взрослым подтекстом становится тоньше паутинки, а Мария Ивановна, учительница с тридцатилетним стажем, выступает её главным пограничником.

Эпизод первый. Высокая классика.

На уроке МХК Мария Ивановна, с торжественным видом первопроходца, демонстрирует классу репродукцию. На полотне — обнажённая натурщица в стиле ню. В классе повисает благоговейно-напряжённая тишина, которую Мария Ивановна спешит заполнить правильными мыслями.
— Дети, обратите внимание на гармонию линий и чистоту замысла. Мы учимся видеть искусство. Маша, что тебе здесь нравится?
— У неё очень красивое, одухотворённое лицо, — без запинки выдаёт Маша.
— Верно, садись, пять. Ирина, твоё мнение?
— Мне кажется, у неё потрясающе глубокий и печальный взгляд, — добавляет Ирина.
— Прекрасное наблюдение, пять. Петя, а ты что скажешь?
Петя, пунцовея, утыкается взглядом в парту, но долг школьника велит отвечать. Он мямлит, глотая слова:
— Ну… мне… нравится… её… высокая… белая… грудь…
Тишина взрывается сдавленным хихиканьем. Лицо Марии Ивановны застывает в маске ледяного укора.
— Пётр! Немедленно выйди из класса! Твои мысли — вне рамок учебной программы!
Петя, сгорбившись, бредёт к двери. Мария Ивановна, переводя дыхание, ищет взглядом того, чей ответ должен всё исправить.
— Ну, а ты, Вовочка? Дай нам образец эстетического восприятия.
Вовочка, не поднимая глаз от тетради, спокойно встаёт, собирает учебники и, нагоняя Петю, бросает на ходу:
— Ухожу-ухожу-ухожу…
Класс заходится в полном, уже не сдерживаемом хохоте. Мария Ивановна лишь беспомощно подносит руку ко лбу. Её педагогическая тактика дала сбой — Вовочка слился с наказанным, не сказав ни слова. Просто продемонстрировав безупречное чувство момента.

Эпизод второй. Буквенная угадайка.

На уроке литературы, дабы развеять скуку, Мария Ивановна предлагает интеллектуальную игру.
— Я загадаю первую и последнюю букву фамилии писателя или поэта. Вы — угадываете. Начнём. «П»… и «Н».
— Пушкин! — тут же выпаливает Маша.
— Браво, пять. Следующая: «Л»… и «В».
— Лермонтов! — уже увереннее тянет руку Петя, искупая вчерашнюю вину.
— Отлично, пять. Молодцы. А теперь, Вовочка, давай ты загадаешь нам. Попробуй.
Вовочка прикидывает что-то в уме, и на его лице появляется лёгкая, едва уловимая ухмылка.
— Х… и Й.
В классе на секунду воцаряется тишина. Мария Ивановна медленно краснеет, начиная с шеи. Её взгляд становится опасным.
— Вовочка!!! Немедленно выйди из класса! Как ты смеешь!..
— Мария Ивановна, — перебивает её Вовочка с демонстративно невинным выражением лица. — Мне, конечно, очень нравится ход ваших мыслей… Но вообще-то я загадал фамилию Хемингуэй.
Гробовая тишина. Потом в задних рядах кто-то ахнул. Мария Ивановна замерла, её губы беззвучно сложились в фамилию американского классика. Она была поймана. Поймана на том, что её собственная фантазия сработала быстрее, чем литературная эрудиция. На этот раз Вовочка уходил из класса победителем, неся не вымышленную, а вполне реальную пятёрку в дневнике — за тонкое знание мировой литературы и безупречное чувство юмора. Но, по мнению Марии Ивановны, он всё равно сорвал урок...

НАШИ ЛЮДИ В ДЕЛЕ КЕННЕДИ — ОСВАЛЬДА

Пять судеб, связанных с Россией, в величайшей тайне XX века

Дело об убийстве президента Джона Кеннеди — это не только баллистика, «травяной холм» и кошмарный 313-й кадр. Это еще и история о людях, чьи корни уходят в Российскую империю и Советский Союз. Они оказались в эпицентре трагедии не случайно. Их судьбы — ключи к пониманию того, что произошло в Далласе 22 ноября 1963 года.

Мы собрали пять фигур, чьи биографии переплелись с «преступлением века». Это не просто список имен. Это — наши люди. Ну, скажем так, условно наши.

---

1. Марина Николаевна Прусакова (Освальд Портер): «Горжусь нашими женщинами»

Родилась: 17 июля 1941, Молотовск (ныне Северодвинск), Архангельская область, РСФСР, СССР .

Кем была до встречи с Освальдом: Сирота, воспитанница дяди — инженера и подполковника МВД Ильи Прусакова. Окончила фармацевтическое училище, работала в аптеке в Минске .

Как встретила Освальда: 17 марта 1961 года на танцах во Дворце культуры имени Ленина в Минске. Молодой американец с радиозавода «Горизонт», говорящий по-русски с забавным ударением («думАю» вместо «дУмаю»), выделялся среди местных. У него была отдельная квартира — по тем временам роскошь. Ухаживал красиво, настойчиво. 30 апреля 1961 они поженились .

«Лихаря». В Минске Освальда звали «Алик», а в шутку — «ЛихАря» (слияние имени и второго имени Ли Харви). Он не обижался. Приятели вспоминали его как мягкого, незлобного парня. Прозвище «Харя» в доступных источниках не подтверждается — это поздний миф.

Характер. Освальд был вспыльчив, подвержен приступам ярости. Но Марина — двадцатилетняя девушка из СССР — нашла способ его успокаивать. Она запирала мужа в ванной и выключала свет. Ли Харви рыдал, просился наружу, а Марина держала дверь, пока он не приходил в себя. Этот метод срабатывал безотказно. Горжусь нашими женщинами — в 21 год управлять бывшим морпехом с револьвером в кармане, не имея за плечами ничего, кроме советского воспитания и характера – это дорогого стоит.

Фото с винтовкой. Именно Марина сделала знаменитый снимок, где Ли позирует с карабином Carcano и газетами. На одном из отпечатков, подаренном Джорджу Мореншильдту, она написала по-русски: «Охотник за фашистами — ха-ха-ха!!!» . Это был сарказм. Она не верила в революционную серьезность мужа.

После убийства. 22 ноября 1963 года полиция ворвалась к ней с криком: «Где винтовка?» . Марина указала на гараж соседки — оружия там уже не было . На допросах она была, как «слепой котенок»: напуганной, плохо знающей английский язык, без адвоката. ФБРовцы давили на неё психологически. Ей внушали, что муж — убийца-одиночка. Она поверила. Попробовала бы не поверить... Те, кто не верил силовикам в этом деле, обычно внезапно умирали по благовидной причине- авария, сердечный приступ, и т.п.

Прошли годы. Марина изучила материалы и изменила мнение: Освальд невиновен, его сделали «козлом отпущения». Но за это прозрение она заплатила многолетним страхом. Живет затворницей, боится прослушки, уверена, что «однажды может просто исчезнуть» . В 2013 году она продала обручальное кольцо Освальда за 108 тысяч долларов, приложив записку: «Я хочу отпустить свое прошлое» .

---

2. Абрам (Абрахам) Запрудер: летописец смерти

Родился: 15 мая 1905, Ковель, Волынская губерния, Российская империя .

Путь в Америку: В 1920 году семья Запрудеров бежала от революции в США. Абрам ночами учил английский, днем работал закройщиком в Нью-Йорке. В 1941 году переехал в Даллас, стал совладельцем фабрики женской одежды Jennifer Juniors. Его офис находился в здании Дал-Текс, прямо напротив Техасского книгохранилища . По одной из конспирологических версий, стрелков 22 ноября было трое, и один находился как раз в Дал-Текс. С Запрудером этот факт, конечно, никак не связан.

22 ноября 1963. Запрудер, фанат Кеннеди, вышел на Дили-плаза с 8-миллиметровой камерой Bell & Howell. Встал на бетонный парапет, ассистентка страховала его, чтобы не упал. Он снял фильм в 26,6 секунды — 486 кадров, самый полный документ убийства .

После трагедии. Вечером того же дня Запрудер передал пленку Секретной службе. Через несколько дней продал права журналу Life за 150 тысяч долларов, поставив условие: никогда не публиковать роковой кадр (момент попадания в голову). Долгое время ему снились кошмары — рекламный щит на Таймс-сквер с надписью: «Посмотрите, как взрывается голова президента». Он уничтожил свою копию и больше никогда не брал в руки кинокамеру .

Жест доброй воли: 25 тысяч долларов Запрудер передал вдове полицейского Типпита. Умер от рака желудка в 1970 году. В 1994 году Библиотека Конгресса внесла его пленку в Национальный реестр фильмов США .

Наш человек: Еврейский мальчик из Ковеля, ставший главным свидетелем Америки.

---

3. Джек Руби (Яков Рубинштейн): сын царского артиллериста, бывший пилот, темная личность.

Родился: 25 марта 1911, Чикаго, США .

Корни: Отец, Иосиф (Джозеф) Рубинштейн, родился в 1870-х в Польше, входившей в состав Российской империи. Потомственный плотник, с 1893 по 1898 год служил в царской артиллерии, ненавидел армию, дезертировал, скитался по Европе, в 1903 году добрался до США. Мать, Фанни, была неграмотной и психически нестабильной. Отец увлекался спиртным. Семья распалась в 1921-м .

Путь Джека: Воспитывался в приютах, торговал контрафактными нотами, сидел в тюрьме, служил в ВВС, получил квалификацию «снайпер». В 1947 году осел в Далласе, сменил фамилию на Руби, открыл ночные клубы «Вегас» и «Карусель». Финансы вел в полном хаосе — деньги носил в карманах и багажнике. Имел связи и в полиции, и в криминальной среде.

22 ноября 1963, за полтора часа до трагедии, Джулия Энн Мерсер видит на Элм стрит Джека Руби за рулём пикапа. Из машины выходит мужчина с длинным предметом, похожим на чехол для винтовки, и направляется к забору на Травяном холме. Позже миссис Мерсер даёт показания по этому поводу, но силовики почему-то игнорируют это свидетельство. Оно попало в отчет комиссии Уоррена, но в искажённом виде– якобы, свидетельница не смогла опознать водителя зелёного пикапа.

24 ноября 1963. Руби в прямом эфире застрелил Ли Харви Освальда. Официальная версия: вспышка гнева, месть за Кеннеди. Неофициальная: зачистка свидетеля.

Смерть: 3 января 1967 года Руби умер от рака легких и эмболии легочной артерии. Всего за несколько недель до госпитализации он был здоров. Вердикт: «самоубийство» или «инъекция раковых клеток»? Тайна так и осталась тайной...

Наш человек: Сын еврея- плотника (а также артиллериста), выросший в чикагских трущобах и ставший человеком, навсегда заставившим замолчать главного подозреваемого.

---

4. Георгий (Сергеевич) де Мореншильдт: дворянин, бизнесмен и многое другое

Родился: 17 апреля 1911, Мозырь, Минская губерния, Российская империя.

Происхождение: Немец, сын действительного статского советника, предводителя дворянства Минской губернии. В 1920 году семья бежала от большевиков на возу с сеном. Мать умерла от тифа при переходе границы.

Путь: Польша, Бельгия, США (1938). Доктор наук, нефтяной геолог (дебрифинги), возможно, связан с ЦРУ, друг семьи Бувье — маленькая Жаклин (будущая первая леди Америки) часто сидела у него на коленях.

Связь с Освальдом: Лето 1962 года. Мореншильдт знакомится с Освальдами через русскую эмигрантскую общину Далласа. Помогает Ли с работой, возит на антикастровские собрания. Именно он знакомит Освальдов с Рут Пейн — женщиной, в чьем гараже позже хранилась винтовка.

Фотография с надписью: В апреле 1963 Освальд дарит ему снимок с винтовкой. На обороте написано рукой Марины: «Охотник на фашистов — ха-ха-ха!!!». Мореншильдт скрывал это фото от комиссии Уоррена 13 лет.

1977 год. Мореншильдт дает интервью голландскому журналисту Виллему Олтмансу. Произносит фразу: «Я чувствую себя ответственным за поведение Освальда». Называет имена: Х.Л. Хант, антикастровские кубинцы, элементы ЦРУ.

29 марта 1977. Мореншильдт найден с простреленной головой во Флориде. Официально — самоубийство. Ровно в тот момент, когда следователи HSCA собирались его допросить.

Наш человек: Мозырский дворянин, знавший секрет «охотника на фашистов» и унесший тайну в могилу.

---

5. Элла Герман: та, которая могла изменить историю

Родилась: Минск, БССР, СССР .

История: До Марины у Освальда в Минске была другая любовь. Элла Герман, работница радиозавода. Ли ухаживал красиво: цветы, театры, свидания у памятника Максиму Богдановичу. В мае 1960 они стали близки. Освальд сделал предложение. Элла колебалась .

Роковой выбор: «Ли клялся в любви и абсолютно не смущался, что я еврейка», — вспоминала она. Но замуж не пошла. Освальд, по его дневникам, женился на Марине «чтобы насолить Элле».

Эхо: Спустя десятилетия Элла Герман, уже пенсионерка в Израиле, сказала фразу, от которой мороз по коже: «Если бы я тогда согласилась, Джон Кеннеди остался бы жив» .

---

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ: КТО МЫ В ЭТОЙ ИСТОРИИ

Марина Прусакова, запиравшая мужа в ванной и гасившая свет, — это советский характер, не сломленный ни эмиграцией, ни допросами, ни полувековым страхом.

Абрам Запрудер, беженец из Ковеля, — это вечный свидетель, чей 486-кадровый фильм до сих пор не дает спать архитекторам лжи.

Джек Руби, сын царского артиллериста, — это самая неоднозначная личность из нашего списка.

Георгий Мореншильдт, мозырский граф, — это русский немец, дворянин, ставший нефтяным магнатом и хранителем улики, которая стоила ему жизни.

Элла Герман — это альтернативная история, сослагательное наклонение, которое могло бы спасти президента.

Все они — наши. Уроженцы Российской империи и Советского Союза, оказавшиеся в эпицентре великой американской трагедии. По официальной версии, они не были заговорщиками (хотя Руби и, отчасти, Мореншильдт, безусловно, были). Они были людьми, которых перемолола история. И пока мы помним их имена — правда остается живой.

В последнее время из каждого утюга доносится:
— Хурмой плачу, хурмой плачу-плачу-плачу…

Сосед говорит:
— Слушай, я уже наизусть выучил. Но каждый раз, когда слышу этот мотив в сотый раз за день, рука сама тянется к выключателю, а в голове невольно звучит продолжение: «…и по башке я получу».

— Ты имеешь в виду того, кто эту рекламу придумал?
— Нет, того, кто поёт. Но если честно — уже без разницы.

«Исповедь в маршрутке, или Почему пассажиры № 37 плачут от смеха»

Города могут спорить о первенстве в архитектуре, достижениях или знаменитостях, но есть истории, которые каждый уголок страны считает своими. Эта — из таких. На «Анекдот.РУ» её опубликовали в 2005 году, но лично я услышал её ещё в 2003-м в Верхнекамске — и рассказчик клялся, что всё произошло именно там. Так что, с большой долей вероятности, эта история — наша, уральская, верхнекамская. Гордитесь, земляки!

Дело было днём. Маршрутка № 37, будто капля ртути, ползла по улицам города, вбирая в себя судьбы, настроения и случайные откровения. На одной из остановок в салон вошла молодая мама с дочкой лет пяти. Девочка — кудрявая, с бантами и бездной решимости в глазах. Мать — уставшая, но собранная, словно знающая, что её ждёт.

Оплатив проезд у кондукторши (ещё один признак Верхнекамска, маршрутки с девушками-кассирами), мама усадила дочь рядом. И тут началось.

— Маааам, купи Баарбиии… — завела девочка, растягивая слова, как жвачку.
— Зайка, нет денежек, — мягко, но непреклонно ответила мать.
— Ну купиии…
— Нет денег.

Диалог повторялся с упорством, достойным лучшего применения. Пассажиры уже начинали ёрзать , кто-то улыбался, кто-то прятал взгляд в газету. Но девочка была непоколебима. И тогда она произнесла фразу, которая вошла в историю городского фольклора:

— А тогда я бабушке всё расскажу!
— Что ты ей расскажешь?! — мама всплеснула ресницами, чувствуя подвох.
— Расскажу, как ты папе писю целовала!

В салоне наступила тишина на долю секунды — та самая, что предшествует взрыву. А потом маршрутка взорвалась хохотом. Водитель, ржавший так, что слёзы заливали лицо, на мгновение потерял управление, и автобус пошёл по синусоиде, будто танцуя от восторга. Мама, пунцовая от стыда, схватила дочь и выпрыгнула на ближайшей остановке, даже не дождавшись полного торможения...

Салон понемногу утих. Люди переводили дух, вытирали глаза, обменивались улыбками. Казалось, на сегодня эмоций хватит. Но судьба приготовила второй акт водевиля...

Через пару остановок в маршрутку вошёл мужчина с сыном лет пяти. Мальчик, серьёзный и сосредоточенный, устроился на сиденье и, едва тронулись, изрёк:

— Папа, купи машинку!

В салоне снова началась форменная истерика. Люди смеялись уже не просто так, а с каким-то фатальным, надрывным восторгом. Мужчина, красный от непонимания, водил взглядом по пассажирам, пытаясь понять, что здесь смешного. А они не могли объяснить — просто давились слезами и смеялись, зная, что это не просто совпадение, а какая-то высшая шутка Вселенной.

Так маршрутка № 37 стала легендой. Говорят, до сих пор водители Верхнекамска, проезжая те остановки, иногда улыбаются — вспоминая, как однажды смех едва не увёл их с маршрута. Но не увёл. Потому что жизнь — она как маршрутка: то в гору, то под уклон, а иногда — по синусоиде, но всегда с пассажирами, которые помнят всё. Даже то, о чём лучше молчать.

«Дипломатия трёхлетнего следователя, или Искренность вне диет»

Дети — это единственные существа на планете, которые способны выдать комплимент, звучащий как приговор, и критические замечания, от которых хочется смеяться сквозь слёзы. Их искренность не знает дипломатии, зато обладает потрясающей точностью. Именно такой урок этики и эстетики преподнесла на днях моя трёхлетняя дочь — специалист по неожиданным оценкам и разрушительным откровениям.

В наш дом пришла в гости подруга — девушка, чья жизнь состоит из трёх вещей: работы, йоги и бесконечных диет. Она давно не появлялась у нас, и дочь, видя её впервые за несколько месяцев, подошла к делу с ответственностью ревизора. Внимательно осмотрела гостью с ног до головы, задумалась на секунду — и вынесла вердикт:
— Как у тебя попа выросла!

В воздухе повисла тишина. Подруга замерла между ужасом и восторгом. С одной стороны — это ведь комплимент? Рост — это хорошо. С другой — она две недели сидела на кефире и гречневой крупе, чтобы как раз обратного достичь. Но ребёнок не врал: он констатировал. Как метеоролог прогноз погоды. Без оценок, без подтекста. Просто факт.

Казалось бы, на этом можно было остановиться. Но дочь — существо справедливое. Она не могла оставить без внимания вторую подругу, которая уже начинала расслабляться, думая, что пронесло.
Девочка развернулась к ней и, глядя в глаза, заявила с той же непоколебимой уверенностью:
— Как у тебя стала!

Тут всё и прояснилось. Это не было двумя разными комментариями. Это был сравнительный анализ. Первой гостье она сообщила: твоя попа выросла и достигла идеала — того самого, который мы все знаем и которым восхищаемся. А второй просто подтвердила: да, эталон остаётся неизменным. Вот он, передо мной.

Мы сидели, пытаясь не смеяться — потому что смех был бы предательством по отношению к нашим подругам. Но удержаться было невозможно. Дочь стояла между ними — довольная, как режиссёр, только что закончивший спектакль. Она не хотела никого обидеть. Она просто проводила исследование. Как учёный, фиксирующий: образец №1 демонстрирует положительную динамику, образец №2 сохраняет эталонные показатели.

Это был урок для всех нас.
— Взрослые говорят: «Ты прекрасно выглядишь!» (и тут же бегут взвешиваться).
— Дети говорят: «Твоя попа выросла до эталона!» (и ставят галочку в отчёте).

Мораль: если хотите настоящей искренности — заведите ребёнка. Или хотя бы чаще приглашайте в гости трёхлетних критиков. Но будьте готовы к тому, что ваша попа может неожиданно «вырасти», а чья-то — навсегда остаться «эталонной». Зато без обмана. И с бесценными данными для статистики.

«Немецкий порядок против Шекспира: когда дверь важнее монолога»

Конец 90-х. Гамбург. На сцене идёт спектакль «Гамбургского английского театра». Актёры — темпераментные англичане и раскованные американцы — погружены в страсти шекспировской драмы. Зрительный зал — строгие, подтянутые немцы, для которых культура — это не только искусство, но и порядок. Абсолютный, не терпящий компромиссов.

И вот в самый напряжённый момент, когда Гамлет вот-вот произнесёт «Быть или не быть», один из американских актёров, выходя на сцену, лишь слегка притворяет за собой бутафорскую дверь. Не захлопывает, не проверяет рукой — просто отходит, оставив её неплотно закрытой. Для него это мелочь, деталь, не стоящая внимания. Для немцев — это вызов самой системе мироздания.

В зале повисает тишина. Не та, что полна ожидания, а та, что гудит от внутреннего возмущения. И вот одна фрау, не выдержав, поднимается с места. Она не кричит, не свистит — она молча идёт к сцене, поднимается на неё, подходит к двери и… плотно её закрывает. Щелчок замка звучит громче, чем все реплики Гамлета вместе взятые.

Зал взрывается аплодисментами. Не вежливыми, а бурными, продолжительными, переходящими в овацию. Немцы аплодируют не актёрам, не режиссёру, не Шекспиру — они аплодируют порядку. Тому, что был восстановлен. Тому, что даже в мире иллюзий дверь должна быть закрыта правильно.

Актёры за кулисами позже шутили: «Хорошо, что Шекспир не дожил до этого дня. Это была самая долгая овация в истории нашего театра — и её вызвала не смерть Дездемоны, а обычная дверь».

В этом жесте фрау был весь немецкий дух:
— Дисциплина важнее драматургии.
— Пунктуальность побеждает поэзию.
— Порядок — высшая форма искусства.

И возможно, где-то в театральном раю Шекспир грустно улыбнулся. Он понял, что его трагедии могут проиграть в борьбе с неправильно закрытой дверью. Но он же — гений — наверняка оценил иронию: иногда самый громкий успех приходит не к тем, кто говорит «Быть или не быть», а к тем, кто просто закрывает дверь. Плотно. На совесть.

Так что если вас когда-нибудь спросят, в чём разница между культурами, расскажите эту историю. Англичане создали Шекспира. Немцы сделали так, чтобы его пьесы шли при плотно закрытых дверях. И то, и другое — вечно.

1930-е годы. Вечер в уютной, пропахшей картошкой, махоркой и книгами коммунальной квартире. Девятилетний Витя, развалившись на потертом диване, листает учебник с портретами классиков. Его отец, Алексей Петрович, в расстёгнутой гимнастёрке, допивает вечерний чай.

— Папа, — Витя отрывается от книги, — а кем наша бабушка работает?
—Экономистом, сынок, — не глядя, отвечает отец, разминая усталые плечи.
Витя задумчиво смотрит на портрет сурового мужчины с пышной шевелюрой и бородой.
—Как Карл Маркс?
Алексей Петрович фыркает,ставит чашку с таким звоном, что та аж подпрыгивает, и поднимает вверх указующий перст, видный даже сквозь табачную дымку.
—Ну ты сравнил! Она — Начальник экономического отдела! Маркс — теоретик, а бабушка — практик!

Вся дрожа от лютого мороза
Ты идешь по гулкой мостовой,
Крепко ты сжимаешь сигарету
Маленькой озябшею рукой.

Снег ложится на твои ресницы,
И от краски под глазами грязь...
В голове не может уложиться-
В эту ночь ты парню отдалась...

Дело было дома у подружки,
Там пирушка шумная была
Положивши голову на руки
Ты сидела молча у стола.

Там к тебе подсел какой-то парень
И чего-то долго объяснял
Он своими пьяными губами
Всю помаду с губ твоих слизал.

Пуговки от первой до последней
Ты рукою робко сорвала.
За стеной, из комнаты соседней,
Музыка знакомая плыла...

А потом ты дико закричала,
Крик твой превратился в тихий стон,
Ты под ним лежала, словно в жаре,
Ты сама хотела- а ревёшь...

А на утро встанешь вся в испуге, Скажешь: "Ах, как долго я спала..."
И прижмешь оторванные пОлы,
Зная, что ты больше не нужна...

Вся дрожа от лютого мороза
По брусчатке гулкой ты бредёшь,
Бросишь свой окурок на дорогу-
Искорки взлетят над мостовой...

И садясь в такси, и горько плача
Ты прохожему махнешь рукой.
И такое слово- "малолетка"
Навсегда расстанется с тобой...

А потом ты тихо сядешь в угол,
Будешь думать о своей судьбе...
И такое слово- "потаскуха"
На всю жизнь привяжется к тебе.


Старинная дворовая песня
(мною впервые услышана в ноябре 1986 года)

Предчувствие Адама, или Зачем Богу ребро

Настал тот день, когда Господь, отойдя от трудов праведных, решил полюбоваться своим творением. С высоты облачного престола взирал Он на Землю. И увидел, что это хорошо. Более чем хорошо — совершенно!

Дельфины резвились в лазурных волнах, выписывая замысловатые пируэты во славу Творца. Тигры грациозно ступали по изумрудной траве, а птицы, словно разноцветные ноты, парили в хрустальном воздухе. В самом сердце Эдема, среди дивных деревьев, неспешно прогуливался Адам. Гармония была абсолютной.

«А ведь и впрямь вышло неплохо», — с отеческой гордостью подумал Всевышний и, сделав шаг с небесного порога, вмиг предстал перед своим первенцем, попирая босыми ногами райский клевер.

— Здравствуй, сын мой!
—Здравствуй, Отец! — Адам просиял, узнав Создателя.

На лице Бога играла заговорщицкая улыбка.
—Адам, а я тут приготовил для тебя один сюрприз... — Он многозначительно поднял палец. — Нет-нет, не спрашивай! Подробностей не будет, иначе весь смысл потеряется. Но для него... Мне потребуется твоё ребро.

Адам, только что безмятежно улыбавшийся, замер. Его взгляд, полный доверия, внезапно помутнел от сомнения. Он инстинктивно прикрыл бок ладонью.

— Ну, что тебе, ребра жалко, что ли? — мягко подначил его Господь. — От тебя не убудет, Я же обещаю. Ну, так как? Согласен?

Адам молчал, глядя в землю. В его нетронутом, чистом сознании впервые зародилось нечто новое, тёмное и беспокойное — предчувствие.

— Да... — наконец выдохнул он, но в голосе его не было и толики прежней радости.

— А чего так неуверенно? — прищурился Бог, проницательно глядя ему в душу.

— Не знаю, Отец... — честно признался Адам, с тоской глядя на окружающий его совершенный мир. — Просто предчувствие какое-то нехорошее...

И в этот миг безмятежная тишина Рая впервые повисла на волоске, ибо даже сам Творец не мог отнять у своего творения право на смутное опасение, что за всякий, даже самый божественный, сюрприз рано или поздно придётся платить.

Анекдоты как они есть: Часть I

Давайте травить анекдоты — без лишних сложностей, зато с комментариями!

1.
—Ты меня понимаешь?
—Понимаю.
—Объясни и мне тоже...

→ Бездна самосознания в трёх
строчках. И ведь никто никого не понял!

2.
Кошелек,поросенок и кот, когда они толстеют, все только радуются.

→ Жёсткая правда жизни. Хомо сапиенс, тебе не повезло с видовой принадлежностью.

3.
Умная любовница пользуется мужскими духами.

→ Стратегический гений. Надо запомнить, как способ мимикрии.

4.
—Можно я сегодня пораньше уйду с работы? У меня уважительная причина...
—Какая?
—Сегодня выходной.

→ Беги, чувак, беги! Пока не спросили, почему ты вообще пришёл.

5.
В сети распространяется новый вид мошенничества— людям пишут от имени начальника и просят выйти на работу в выходной.

→ Идеально дополняет предыдущий! Мошенники хотя бы честны в своём бесчестии, а тут ещё и притворяются твоим боссом.

6.
Женщина с пятью разнокалиберными детьми останавливает такси.После долгой рассадки с криками и дракой говорит:
—В центр!
—Центр планирования семьи?!

→ А таксист-то — психолог с пуленепробиваемой логикой!

7.
Как быстро выйти замуж:

1. Установить диван возле ТВ и розетки.
2. Поставить пиво.
3. Насыпать еды.
4. Открыть дверь.
5. Ждать.

→ Работает. Проверено. Только потом не жалуйтесь на «диванного зверя».

8.
Хотел соседу показать жука «аленка волосатая», ввел запрос в гугл... и мы тааакого насмотрелись!

→ Гугл, конечно, великий мистификатор. Теперь сосед смотрит на вас с немым вопросом. Надо было ещё что-нибудь про "мохнатого шмеля" поискать...

9.
Если меня вернуть в третий класс,песню «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко» я бы орал громче всех.

→ Без комментариев. Полностью согласен. Всех нас хорошо потрепало в 90-е...

Шёл казак на побывку домой,
Шёл он лесом дорогой прямой,
Следом девушка шла, и дощечку несла,
Что случится сейчас, Боже мой!

Шёл казак на побывку домой,
Получил по башке он доской...
Ой, дощечка-доска, подвела казака,
Не дошёл он до дому весной.

Он очнулся у девушки той,
На кровати, и вовсе нагой-
И до самой зари, занимались они
Джигитовкой и вольной борьбой...

Шёл казак на побывку домой,
Получил по башке он доской...
Ой, дощечка-доска, подвела казака,
Не дошёл он до дому весной.

Консультация в чаще, или Диалог у пня

Лес был старым, сырым и бесконечным. Человек, у которого в глазах уже плавали круги от усталости и одинаковых сосен, наконец сдался. Он плюхнулся на мшистый, прохладный пень у журчащего, абсолютно безымянного ручья и замер, глядя в воду без мыслей и надежд.

И тут, словно из-под земли, возник другой. Вышел на поляну неспешно, с видом собственника, хотя в руках у него не было ни топора, ни лукошка — только лёгкая, едва уловимая уверенность в каждом шаге.

Первый, не двигаясь с "трона", поднял на него усталые глаза.
— Простите… вы не подскажете, где я нахожусь?

Второй остановился, принял профессионально-сосредоточенную позу, окинул взглядом пень, ручей, небо и произнёс с безупречной, кристальной ясностью:
— Вы находитесь на пне. В лесу. На берегу ручья.

В лесу наступила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Первый человек медленно, с чувством, кивнул.
— Да-а-а… Скажите, а вы, случайно, не бизнес-консультант?

Второй едва заметно вздрогнул.
— Как вы… догадались?

— Элементарно, — вздохнул сидящий. — Во-первых, я вас не звал. Вы появились сами, будто по графику планерки. Во-вторых, вы сказали только чистую, неопровержимую правду. Факты. Ни капли практической пользы, но и придраться не к чему. В-третьих, всё, что вы сказали, я и так уже знал. Я ведь сидел на этом пне и видел этот лес.

Бизнес-консультант задумался на мгновение, и в его глазах вспыхнул встречный огонёк профессионального интереса.
— А вы, если не ошибаюсь, руководитель? Руководитель среднего, а может, и высшего звена?

Теперь удивился сидевший на пне.
— Ну… а вы как догадались?

— Логично, — парировал консультант с лёгкой улыбкой. — Во-первых, вы задали мне глубокий, почти экзистенциальный вопрос («где я?»), хотя ответ на него вам и так был очевиден. Это типичный запрос на подтверждение реальности. Во-вторых, вы не спросили главного — как отсюда выбраться. То есть, поставили проблему, но не запросили решения. И в-третьих, — тут его взгляд стал особенно проницательным, — вы сидите. Не двигаетесь, не ищете тропу, не пробуете идти вдоль ручья вниз по течению. Вы просто сидите и… с лёгкостью перекладываете ответственность за своё положение на первого встречного, то есть на меня. Классика управления.

В лесу снова воцарилась тишина. Два человека смотрели друг на друга — один сидя, другой стоя. Они нашли общий язык без единого практического шага к спасению. Где-то далеко каркнула ворона, будто подводя итог стратегической сессии.

Даллас, 22 ноября 1963: Операция «Перекрёстный огонь». Полная тактическая реконструкция

Анализ на основе материалов фильма Оливера Стоуна «Дж.Ф.К.» (1991), свидетельских показаний и логики проведения спецопераций.

Убийство Джона Кеннеди было не спонтанным актом, а сложной многоэшелонированной операцией с элементами радиообмена, синхронизации и тотального сокрытия следов. Её успех зависел от слаженной работы нескольких групп, управляемых из единого центра на месте. Восстановим её структуру, используя военную и оперативную терминологию.

I. Роли и функции участников операции

1. Полевой координатор (Field Controller / «Мастер» на месте): Находился в зоне операции, скорее всего, в Техасском хранилище учебников (TSBD) на 6-м этаже. Его задачи:
· Непрерывный визуальный контроль цели через оптику.
· Радиокоординация всех групп. У него была главная рация.
· Принятие финального решения на открытие огня (команда «Пора» / «Отмена»).
· Контроль за «козлом отпущения» (Освальдом) через промежуточных лиц.
2. Наблюдатель (Spotter / «Вторые глаза»): Находился в каждой группе рядом со стрелком. Его задачи:
· Корректировка стрельбы (ветер, движение цели).
· Оценка результата попадания.
· Связь с полевым координатором по рации (всего в операции было три рации: у координатора и по одной у наблюдателей в группах «Бета» и «Гамма»).
· Обеспечение безопасности группы.
3. Стрелок (Shooter / «Исполнитель»): Профессионал, задачей которого был только точный выстрел. Минимизировал контакты, не участвовал в радиообмене напрямую.
4. Козёл отпущения (Patsy / «ЛОХ»): Ли Харви Освальд. Даже его ФИО соответствует... Его роль — пассивная, но критическая:
· Доставить оружие (винтовку Carcano) в здание хранилища.
· Во время проезда кортежа Кеннеди (плюс-минус 15 минут) находится на 2 этаже у телефона.
· Своей биографией (левые взгляды, пребывание в СССР) предоставить следствию готовый мотив.
· После операции стать идеальным подозреваемым для следствия, отвлекая от реальных исполнителей.

II. Состав, позиции и задачи групп

· Группа «Альфа» (Техасское хранилище учебников, 6-й этаж):
· Состав: Полевой координатор, наблюдатель, стрелок.
· Задачи: Главный командный пункт. Визуальный контроль площади, радиокоординация, оборудование «гнезда снайпера», после "работы" – оставление трёх гильз на полу. Выстрелы с этой позиции должны были стать основным направлением для следствия. В эти дни в хранилище кое-где перестилали полы, поэтому проникнуть в здание под видом рабочих с коробками и инструментами было несложно.
· Группа «Бета» (Здание «Дал-Текс», окна напротив TSBD):
· Состав: Стрелок + наблюдатель (с рацией).
· Задачи: Огонь с другого ракурса. Создание акустической путаницы. По возможности, осуществление одного из попаданий в кортеж.
· Группа «Гамма» («Травяной холм» за забором):
· Состав: Стрелок + наблюдатель (с рацией) + дополнительный человек для прикрытия (который отогнал любопытного Ли Вауэрса).
· Задачи: Нанесение фатального лобового выстрела. Эта позиция давала идеальную траекторию для удара в голову Кеннеди с передне-правого ракурса, что полностью объясняет движение его головы назад и влево (кадр 313 Запрудера).

III. Легенда для Освальда и проникновение групп

Возможная легенда для Освальда была прагматичной и не вызывающей подозрений:

«Ли, в пятницу после работы, в 17:15, тебе нужно передать (продать) винтовку нашим людям. Встреча будет по адресу ... (недалеко от хранилища). Так как винтовка у тебя в Ирвинге, лучше привези её с утра на работу и спрячь на шестом этаже. После смены заберёшь и выполнишь задание.
Ещё момент- при проезде кортежа президента будь на втором этаже. Жди звонка от нас- возможны провокации правых. Постарайся в обед не попадаться никому на глаза».

Эта легенда идеально объясняла Освальду необходимость иметь винтовку в здании и находиться в промежутке с 12 до часу на 2 этаже. Она играла на его чувствах конспирации и долга.

Отход группы «Альфа»: После выполнения задачи группа покинула 6-й этаж, используя либо грузовой лифт, либо выйдя на крышу и спустившись по наружной пожарной лестнице — единственные пути, гарантировавшие скрытность и отсутствие пересечения со свидетелями, которые сразу после выстрелов спускались по служебной лестнице.

IV. Хронология выстрелов и радиообмен

1. ~12:15. Инсценировка эпилептического припадка у здания суда — манёвр для отвлечения полиции.
2. 12:25-12:29. Группы докладывают о готовности. Координатор в TSBD видит кортеж, входящий в зону поражения.
3. 12:30:20 (ориентировочно): Координатор по рации даёт команду: «Пора. Первый залп».
· Выстрел №1 (промах): Возможно, с «Дал-Текса» или TSBD. Кадр 160-190. Кеннеди реагирует- перестаёт махать рукой.
4. 12:30:22-12:30:24. Координатор: «Цель в зоне. Огонь».
· Выстрел №2 (попадание): С «Травяного холма» (Группа «Гамма»). Пуля попадает Кеннеди в горло спереди. Кадр ~224.
· Выстрел №3 (попадание): С TSBD (Группа «Альфа»). Пуля попадает Кеннеди в спину. Кадр 232.
5. 12:30:25-12:30:26. Координатор (после оценки): «Добить. Добить цель».
· Выстрел №4 (попадание): С «Дал-Текса» (Группа «Бета»). Пуля ранит Коннэлли. Кадр 238.
· Выстрел №5 (промах): Рикошет в бордюр, ранение осколками камня одного из зевак.
· Выстрел №6 (фатальный): С «Травяного холма» (Группа «Гамма»). Пуля попадает в голову Кеннеди спереди-справа. Кадр 313.
6. 12:30:27. Координатор: «Отбой. Отход по плану».
7. 12:31:50. Офицер Бейкер обнаруживает на 2 этаже хранилища в столовой Освальда, спокойно пьющего "Колу". Якобы, Освальд за 90 секунд или меньше смог перебежать с 6 на 2 этаж и не запыхаться.

V. Ключевое несоответствие: Поведение Освальда-убийцы против Освальда-подставного

Если бы Освальд только что стрелял в президента, его действия были бы предопределены инстинктом бегства:

1. Быстро подобрать гильзы и спрятать винтовку.
2. Спуститься по кратчайшему пути — служебной лестнице в северо-западном углу здания.
3. Немедленно покинуть здание через запасной выход в той же С.З. части хранилища, растворившись в толпе.

Вместо этого, согласно официальной версии, он теряет время, спокойно попивая газировку в столовой, где его и обнаруживает офицер Бейкер спустя 70-90 секунд после стрельбы. Цирк, да и только!

Такая картина возможна только в одном случае: если он не стрелял и находился в условленном месте, ожидая, возможно, телефонного звонка (в большом офисе рядом со столовой были телефоны) с инструкциями от своих кураторов.

VI. Освальд: Сценарий, пошедший не по плану

План кураторов был прост: после отхода группы «Альфа» Освальд должен был быть обнаружен на втором этаже как «растерянный сотрудник». Винтовка с его отпечатками на шестом этаже делала его главным подозреваемым. Однако:

· Полиция среагировала слишком быстро. Офицер Бейкер ворвался в столовую через 90 секунд, когда Освальд ещё ждал звонка или окончания суматохи.
· Осознание подставы. Встретив не связного, а вооружённого полицейского, Освальд мгновенно понял, что его предали. Его последующие паника, бегство и убийство офицера Типпита — это действия загнанного в угол, смертельно напуганного человека, который осознал, что его сделали главным обвиняемым в убийстве, которого он не совершал.

Заключение

Реконструкция показывает убийство Кеннеди как безупречно спланированную спецоперацию, но с одним непредвиденным «человеческим фактором» — паникой и инстинктом выживания у человека, выбранного на роль «козла отпущения». Все физические, баллистические и хронологические нестыковки официальной версии находят своё разрешение в логике работы трёх синхронизированных групп, управляемых полевым координатором.

Освальд же был не убийцей, а ключевым реквизитом этой операции — живой уликой, чья трагическая судьба была предопределена с момента, когда он согласился принести винтовку на работу, поверив в ложь о «передаче после смены».

«Замочек, или Искусство невинного намёка»

Жизнь порой преподносит сюжеты, которые и придумать-то сложно. Вот и у нашего героя, только что пережившего размолвку с подругой и вернувшегося в пустую квартиру, случился момент, достойный то ли романтической комедии, то ли учебника по самообороне от собственной наивности.

На лестничной клетке его ждала соседка — симпатичная блондинка с этажа ниже. В руках у неё были ключи, а на лице — лёгкое недоумение, которое так и просило помощи.
— Вы не вставите ключик в мой замочек? — спросила она, и фраза эта повисла в воздухе, словно первая нота в джазовой импровизации.

Герой, человек практичный и, видимо, временно лишённый романтического дара, воспринял всё буквально. Вставил ключ. Повернул. Дверь открылась. Замочек оказался вполне обычным — ни капризным, ни сложным.
— Всё в порядке? — уточнил он.
— Да, спасибо! — улыбнулась соседка.

Он кивнул и пошёл к себе, разуваясь в прихожей с чувством выполненного долга. И только тут его осенило:
«Вот бабы пошли, совсем тупые. Дверь открыть не могут. Блондинки, одним словом».

Мысль была произнесена с той уверенностью, которая рождается только у мужчин, абсолютно слепых к намёкам. Он не увидел ни игривого взгляда, ни того, как соседка задержала его руку на секунду дольше необходимого. Не заметил, что «ключик» и «замочек» — это не всегда про дверь. Иногда — это приглашение. Шанс. Возможность скрасить вечер после работы чем-то более интересным, чем телевизор и холодильник.

Но наш герой прошёл мимо этого шанса, как танк мимо хрустальной вазы. Он решил, что соседка просто не справилась с механизмом, хотя на самом деле она предлагала ему стать тем самым «ключиком», который откроет совсем другую дверь.

Ирония в том, что он, возможно, единственный человек в истории, кто воспринял фразу «вставить ключик в мой замочек» как инструкцию по эксплуатации, а не как намёк на нечто более интимное.

Так что мораль этой истории проста:

1. Не всё то дверь, что с замком.
2. Иногда блондинки умнее, чем кажутся.
3. Если жизнь даёт вам ключ — проверьте, туда ли вы его вставляете.

P.S. Говорят, та самая соседка до сих пор иногда улыбается, встречая его в лифте. А он всё гадает, почему она так странно смотрит на его ключи. Возможно, однажды он всё же поймёт, что «замочек» — это не всегда про железо. Но пока — он герой анекдота, который даже не подозревает, что был его главным персонажем.

«Светлов и искусство язвительного ответа: классики, Моцарт и не только»

Заседание литераторов — место, где страсти кипят не только на страницах рукописей, но и в спорах о творчестве и морали. Однажды там обсуждали молодого поэта, чей талант был столь же ярким, сколь и его пристрастие к «употреблению». Дело, в общем-то, житейское: кто из гениев прошлого не грешил этим? Но юный дар, вместо того чтобы принять укор молча, решил защищаться — и попал в ловушку собственного красноречия.

— Ну что вы все, в самом деле! — воскликнул он, с вызовом оглядывая зал. — Ведь многие великие пили! Пушкин пил, Лермонтов пил, Есенин пил, Моцарт пил...

В зале повисла пауза. И тут раздался спокойный, почти бытовой вопрос откуда-то из задних рядов:
— Кстати, а чтО Моцарт пил?

Вопрос был задан с такой невинной любознательностью, что казалось — собеседник искренне интересуется историческими деталями. Но все понимали: это ловушка. Молодой поэт замер, пытаясь сообразить, куда же ведётся эта нить.

И тогда вступил мастер слова, поэт Михаил Светлов — человек, чьи остроты были точнее шпаги Д’Артаньяна. Не меняя выражения лица, он произнёс:
— А вот что Сальери ему наливал, то он и пил.

Зал взорвался смехом. Молодой поэт понял, что его защита не просто провалилась — она превратилась в анекдот. Светлов одним предложением не только "уколол" оппонента, но и напомнил всем:

1. Ссылаться на классиков — рискованно. Они уже давно стали мифами, и их грехи — часть легенды.
2. Юмор — лучшее оружие в споре. Не нужно морализаторства, когда можно ткнуть носом в иронию.
3. Пить — дело личное, но если уж взялся оправдываться — будь готов к вопросам о Моцарте и Сальери.

Эта история стала литературной легендой. Не только потому, что Светлов блеснул остроумием, но и потому, что она вскрыла вечную истину: творчество и порок часто идут рука об руку, но оправдывать одно другим — занятие неблагодарное. Особенно если на горизонте маячит кто-то, кто помнит, что Сальери был не только коллегой, но и барменом сомнительной репутации.

P.S. Молодой поэт, кстати, после этого случая пить не бросил — но зато научился молчать на заседаниях. Что тоже можно считать прогрессом.

«Типун на язык, или Диалог о Всевышнем на взлётной полосе»

Михаил Задорнов, мастер подмечать абсурдность бытия, как-то рассказал историю, которая могла бы стать сюжетом для короткометражки о вечном противостоянии детской непосредственности и взрослой суеверности.

Самолёт. Внутри — гудит всё: двигатели, нервная система пассажиров, кондиционеры. Все пристёгнуты, лица сосредоточенны — каждый мысленно прощается с землёй и готовится к встрече с небом. Впереди — мама с дочкой лет пяти. Девочка, ещё не испорченная взрослыми страхами, смотрит в иллюминатор широкими глазами. Самолёт разбегается, отрывается от земли, и в этот момент сквозь рёв турбин раздаётся её звонкий, невинный голосок:

— Мама, мы к Боженьке летим?

Вопрос, полный искренней веры и любопытства. Для неё полёт — это почти магия, а раз магия — то и направление должно быть соответствующее. Кто же живёт на небе? Конечно, Боженька! В её картине мира это так же логично, как то, что трава зелёная, а мороженое холодное.

Но взрослые — существа, испорченные суевериями и опытом. Мама, которая только что мысленно перебрала все грехи и запасные выходы, реагирует мгновенно — как будто дочка предложила прыгнуть без парашюта:

— Да типун тебе на язык!!!

В этом возгласе — вся суть человеческой природы. Мы хотим верить в лучшее, но готовимся к худшему. Мы мечтаем о рае, но панически боятся оказаться там раньше времени. И вместо того чтобы улыбнуться и сказать: «Нет, дочка, мы пока только в Сочи», — мы суеверно отгоняем саму возможность такого маршрута.

Задорнов, рассказывая это, наверняка хохотал. Потому что это идеальная метафора нашей жизни: мы летим к курортам, к бизнес-встречам, к родственникам — но где-то в глубине души всегда помним, что конечный пункт у всех один. И только дети могут сказать это вслух — прямо перед самым взлётом.

Так что в следующий раз, когда услышите в самолёте детский голос, задающий неудобные вопросы, — не кричите «типун!». Лучше вспомните, что мы все в какой-то мере летим к Боженьке. Но пока — только в качестве туристов.

ФЕЛЬЕТОН НА ТЕМУ: «ЗВОНОК ДЛЯ ГЕРОЯ СРАВНИТЕЛЬНОЙ МИФОЛОГИИ»

Действующие лица:

· Я (он же Пострадавший, он же Бдительный Гражданин).
· Неизвестный Доброжелатель (голос с того конца провода, исполненный сладкой заботы о моём потребительском благополучии).
· Курьер-призрак (лицо не установлено, присутствует в повестке гипотетически).
· СМС-код (электронный страж ворот на «Сравни.ру», невольный предатель и спаситель одновременно).

Место действия: Моя кухня. Время: ранее утро. На столе дымится кофе, в голове — планы на день. В воздухе витает дух идиллии, который вот-вот будет грубо развеян телефонным звонком.

Раздаётся звонок. Не простой, а с международным кодом +810. Ах, как лестно! Звонят из-за границы! Наверное, Нобелевский комитет наконец-то по достоинству оценил мои труды по изобретению идеального бутерброда с колбасой.

— Алло! Это Курьерская Служба Вселенского Значения! — вещает на том конце голос, в котором деловая хватка борца с клиентами смешана с сиропной сладостью работника отдела заботы. — Для вас готов заказ с Озона! Через сорок минут к вам пребудет наш курьер! Вам это удобно?

В голове проносится вихрь вопросов. Что я заказывал? Слоновью кость? Шлем Александра Македонского? Саморазгружающуюся посудомойку? Но нет, память упрямо твердит: «Ничего не заказывал, даже носков».

— Я ничего не заказывал, — сообщаю я, наивно полагая, что на этом диалог исчерпан.

И тут мой визави совершает гениальный в своей наглости логический кульбит:
— То есть, вы отменяете заказ?

В его голосе — неподдельное огорчение. Я чувствую себя варваром, который только что растоптал хрустальную вазу прекрасного сервиза. Точнее, сЕрвиса. Во мне просыпается вина и желание исправиться.

— Да… — неуверенно бормочу я. — Отменяю…

— Прекрасно! — его голос вновь становится победным. — Тогда для оформления отказа продиктуйте мне, пожалуйста, номер вашего заказа!

И в этот миг мой взгляд падает на экран телефона. Туда только что приземлилась СМС-ка. От неведомого мне доселе царства финансовых сравнений — «Сравни.ру». «Код для входа: 123456. Никому не сообщайте».

О, великий момент прозрения! Картина выстраивается в идеальную, пугающую своей простотой схему. Мне звонят не из курьерской службы. Мне звонят сравнительные мифологи нового времени! Они не Зевс и Гермес, они — Зловред и Мошеней.

Их «Озон» — лишь приманка, троянский конь из мира электронной коммерции. Их «курьер» — это не парень на велосипеде, а виртуальный гонец, который вот-вот примчится в мой личный кабинет на всех парах, чтобы оформить на мой счёт не заказ на доставку, а заказ на… кредит! Или два. Или двадцать. Пока я буду ждать упаковку с носками, они будут сравнивать: какой банк даст больше и быстрее.

Их «номер заказа» — это тот самый волшебный ключ-код из СМС, который откроет им врата в финансовый рай за мой счёт.

Я представил, как этот "курьер" на том конце провода, потирая руки, уже готовится не только «отменить мой заказ», но и «оформить» мне парочку новых: на микрозайм под «сравнительно» низкий процент и на кредитную карту с «сравнительно» грабительскими условиями.

— Извините, — говорю я, чувствуя, как во мне просыпается не вина, а праведный гнев консультанта по собственной безопасности. — Мой номер заказа — «идите лесом».

Трубка бросается на стол с таким чувством удовлетворения, с каким римский легионер вонзает меч в грудь варвара, посягнувшего на его виллу. Кофе ещё не остыл. Идиллия восстановлена. Правда, теперь она пахнет не только кофе, но и едким дымком от сгоревших мошеннических схем.

Мораль сей басни такова, друзья:
Если звонят вам насчёт заказа, что вы не ждали,
И просят код от вас узнать — трубку бросайте немедленно!
Вам шлют не курьера с пакетом, а диверсанта финансового,
Чтоб жизнь ваша разделилась на «до» и «после» кредита под двести процентов.

Вместо посылки — долговая яма,
Вместо подарка — счета и стресс.
Не верьте сладким обещаниям —
Чтоб счётик в банке не исчез!

Запомните: настоящий курьер никогда
Не спросит код — лишь подпись и улыбку ждёт.
А кто звонит с подозрительным намёком —
Тот в вашем бюджете проделает обход! 😉

Комната, уставленная добротной мебелью. За столом, испещрённым колонками цифр, сидит Сарочка, чёртыхающаяся от натуги. Перед ней — Мотя, её супруг, с лицом, выражающим лёгкий ужас.

— Мотя! — возглашает Сарочка, торжественно водружая на стол исписанный лист. — Я всё подсчитала. Смотри. На свадьбу Лёлика надо позвать триста человек.
—Три-ста?! — Мотя поперхнулся воздухом. — Сара Исааковна, но это же целый полк! И где мы их всех разместим?
—Не перебивай! — отрезала Сарочка, сверкнув очами. — Триста. Ровно триста. Разместимся в пригороде, в Малиновке, на природе, на берегу ручья. И, — она подняла указательный палец, — никакого спиртного. Ни грамма.
—Но, Сарочка, — взмолился Мотя, — позволь! Какая же это свадьба без «горько»? Без коньяка? Без шампанского? Это же… неприлично!
—Не перебивай, я тебе говорю! — грозно прогремела хозяйка положения. — Никакого алкоголя. Зато, — и здесь её голос снизился до конспиративного шёпота, — мы нанимаем троюродного брата Борю. Его хата как раз недалеко от ручья, и он будет продавать всё то же спиртное… из-под полы. По двойной цене.
Она откинулась на спинку стула с видом Наполеона,разработавшего Аустерлицкое сражение.
—Тогда, Мотенька, свадьба не только окупится, но мы ещё и на медовый месяц Лёлику сэкономим!

Про Урсулу и Фабьена–
Это ж целая поэма,
Фамилия Фабьена–
Лингвически бесценна.

Эх, Урсула фон дер Ляйен,
Старая алкоголяйен,
Гинекологиня
И шизофрениня.

Генерал Фабьен Мандон–
Тот и вовсе... генерал,
Начальник Главного штаба
ВС Франции.

Внезапная встреча, или Лифт как испытание на прочность

Осень вступала в свои права, зажигая огни в окнах и сгущая темноту в подъездах. Семнадцатилетняя Лена, ученица одиннадцатого класса, возвращалась домой ровно в полночь. В кармане у неё был ключ от квартиры, в голове — обрывки мыслей о предстоящем дне и уроках, а на плечах — новая куртка с просторным капюшоном, надетым на голову. Эта деталь гардероба вскоре станет роковой.

Подъезд встретил её гулким эхом и знакомым запахом затхлости. Нажав кнопку вызова лифта, Лена смотрела, как светящиеся цифры над дверью медленно, с неохотой, отсчитывали этажи сверху. Наконец, с металлическим скрежетом двери распахнулись. Девушка зашла, повернулась спиной к выходу и, не глядя, ткнула кнопку своего этажа.

И тут, в самый последний момент, в проём юркнула тёмная фигура. Двери с лязгом захлопнулись.
—Успел! — прозвучал хриплый, простуженный и оттого зловещий голос.

В голове у Лены чётко и ясно, как приговор, пронеслось: «Точно маньяк».

Лифт с надрывом рванул вверх. И вдруг... щёлк. Свет погас, мотор замолк, и кабина, дёрнувшись, замерла в полной, непроглядной темноте между этажами. В тишине, нарушаемой лишь учащённым дыханием, раздался тихий, сиплый смешок её спутника.

«Ну всё, — с ледяным спокойствием отчаяния подумала Лена, — сейчас начнётся...»

Полная тьма. Гробовая тишина. Прошла минута, которая показалась ей часом. Нервы были натянуты до предела, и в голове, отключённой от страха, включилась примитивная, животная логика: лучшая защита — нападение.

— М-мужчина... — прозвучал её голос, дрожащий, но твёрдый в своей чудовищной решимости. — Как насчёт минета?

В ответ она услышала лишь невнятный, удивлённый возглас. Затем «маньяк» грубо взял её руки и приложил их к некоему ОБЪЕКТУ. Дрожащими пальцами, в полной темноте, она совершила необходимые манипуляции, расстегнув ширинку...

В общем, всё было сделано быстро, молча и с отчаянием, не оставляющим места для сомнений.

Теперь, когда непосредственная угроза, как ей казалось, миновала, в ней заговорила нервозность.
—Дай закурить, что ли, гад... — выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Молчаливый спутник протянул ей сигарету. В следующее мгновение в темноте щёлкнула зажигалка, и маленький огонёк осветил пространство перед ней.

И тут раздались два одновременных, пронзительных крика, в которых смешались ужас, стыд и абсолютное непонимание.

— Лена?!
—Папа?!

Пламя зажигалки, дрогнув, выхватило из мрака знакомое, но осунувшееся за четыре месяца вахты лицо отца. Он смотрел на дочь с таким выражением, будто видел призрак.

— Лена, — его голос, сорванный простудой, дрожал от неподдельного ужаса. — Ты куришь?!?!

Занавес.

—————————

Необходимые пояснения, без которых сюжет теряет логику:

Папа был вахтовиком и отсутствовал дома как раз те самые четыре месяца. Он приехал на день раньше, чтобы сделать сюрприз, и подхватил простуду, из-за которой его голос стал неузнаваемо хриплым. У Лены тоже была лёгкая простуда, и её голос слегка изменился. В лифте она сперва стояла спиной к отцу, голову её скрывал капюшон, да и за месяцы разлуки она заметно повзрослела и изменилась. Судьба, обладающая извращённым чувством юмора, свела их в самом неподходящем месте и в самых неподходящих обстоятельствах.

Вот такая история, где бытовые детали и случайности сложились в идеальный шторм из ужаса, стыда, абсурда и семейной драмы.

Семь утра. Величественная супруга пробуждает мир, а заодно и своего миниатюрного мужа. Он вскакивает в ужасе:
— Что, опять?!

В его голосе — экзистенциальная усталость целой эпохи.
— Вставай, на работу пора, — поправляет она, отсекая всякую метафизику бытовым скребком.

И — о диво! — на его лице расцветает блаженная улыбка. Он начинает одеваться с энтузиазмом школьника, у которого отменили контрольную.
— На работу! — бормочет он с облегчением. — Прекрасно! Бегу!

Иногда спасение приходит в самом простом и ожидаемом обличье. Даже если это обличье — офисный галстук.

Мимо банка "Мощный дебет"
Я без шуток не хожу–
То им вексель в дверь засуну,
То авизо покажу.

Ли Харви Освальд: Между двумя мирами

Сентябрь 1959 – сентябрь 1962. Хроника судьбы человека, который изменил историю

Часть I. За месяц до приезда в СССР: Отставка и решимость

11 сентября 1959 – последний день в морской пехоте

Ли Харви Освальд уволился из рядов морской пехоты США 11 сентября 1959 года . Ему было 19 лет. За плечами – служба на авиабазе Ацуги в Японии, где базировались секретные самолёты-разведчики U-2. Товарищи по службе называли его «Освальдскович» – он часто восхищался коммунизмом и Советским Союзом . Никто не принимал его всерьёз. Зря.

В характеристике, выданной при увольнении, значилось: Освальд – оператор радиолокационной станции. Он имел доступ к частотам, позывным и данным о полётах, включая высоты и скорости целей. Через год эти сведения, если верить слухам, помогут сбить Пауэрса.

20 сентября 1959 – отплытие в Европу

20 сентября 1959 года Освальд отправился из США в Европу в качестве туриста . В кармане – 1600 долларов, сбережённых за годы службы. В голове – мечта об идеальной стране, которой в реальности не существовало. Ли верил, что в СССР его путь закончится, а он станет частью великого дела.

Маршрут: Нью-Йорк – Лондон – Париж – Хельсинки. В столице Финляндии он задержится на несколько дней, чтобы оформить советскую визу. Советское консульство в Хельсинки работало оперативно: туристическая виза была выдана без проволочек .

15 октября 1959 – въезд в СССР

15 октября 1959 года Освальд пересёк советскую границу в Выборге . В документах он указал: род занятий – студент, цель визита – туризм, срок – до 21 октября . Но настоящая цель была иной: остаться навсегда.

Ночным поездом он выехал в Москву. В столице его встретила Римма Ширакова, сотрудница «Интуриста», ставшая его гидом и переводчицей. Поселили Освальда в гостинице «Берлин» (позже – «Будапешт») .

Часть II. В СССР: долгие дни проверки.

16 октября 1959 – письмо в Верховный Совет

На второй день в Москве Освальд продиктовал Римме письмо в Верховный Совет СССР:

«Я, Ли Харви Освальд, прошу предоставить мне гражданство в Советском Союзе... Я хочу получить гражданство, потому что я коммунист и рабочий. Я жил в загнивающем капиталистическом обществе, где рабочие являются рабами... Я готов отказаться от своего американского гражданства и взять на себя обязанности советского гражданина» .

Римма передала письмо начальству. Ответа не было.

21 октября 1959 – истечение визы и первая кровь

Виза истекала. Освальду вежливо объяснили: в гражданстве отказано, пора возвращаться. Для человека, мечтавшего о «новой жизни», это был удар. Вернуться в Штаты – значит признать поражение, снова стать никем.

Вечером 21 октября Освальд наполнил ванну холодной водой, лёг в неё и полоснул лезвием по левому запястью .

Это был жест отчаяния – и одновременно спектакль. Он рассчитал время так, чтобы Римма, зашедшая проведать подопечного, стала свидетельницей «кровавой сцены». Вода окрасилась в розовый цвет. Римма подняла тревгу .

Освальда отправили в Боткинскую больницу. В медицинской карте записали: «попытка самоубийства на почве психического расстройства». Две недели он провёл в психиатрическом отделении, где его навещала Римма и, возможно, сотрудники КГБ .

Конец октября 1959 – отказ от гражданства

31 октября, едва окрепнув, Освальд явился в американское посольство на улице Чайковского. В кабинете консула Ричарда Снайдера он театральным жестом бросил на стол свой паспорт:

– Я отказываюсь от американского гражданства. Я хочу стать советским гражданином .

Снайдер уговаривал его одуматься. Освальд был непреклонен. Он ушёл, оставив паспорт, и поселился в гостинице «Метрополь» – ждать решения советских властей .

Ноябрь – декабрь 1959 – неизвестность

Восемь недель Освальд провёл в «Метрополе» в полной неопределённости. Он почти ни с кем не виделся, учил русский язык по учебникам, читал Достоевского (книгу «Идиот» ему подарили в КГБ) и ждал .

В КГБ ему присвоили оперативный псевдоним «Налим» – намёк на налимью внешность, символ скользкости и неприметности .

Чекисты быстро поняли, что перед ними не агент, а «пустой человек» – мятущаяся душа, психологически неустойчивая и неуправляемая . Таких в СССР называли «невозвращенцами» и старались держать подальше от Москвы.

7 января 1960 – поезд в Минск

Решение пришло под Новый год. Освальду предложили выбрать место жительства: Прибалтика или Минск. Он выбрал Минск – подальше от столичной суеты, но в достаточно крупном городе, где можно начать «новую жизнь» .

7 января 1960 года поезд Москва – Минск доставил Освальда на Привокзальную площадь . Впереди были два с половиной года, которые изменят всё.

Часть III. Минск: 1959–1962

Квартира у Свислочи

Освальда поселили в доме № 4 по улице Калинина (ныне Коммунистическая), в квартире 24 на четвёртом этаже . Дом считался престижным: отдельная кухня и ванная, два балкона, вид на реку Свислочь и парк имени Янки Купалы . Плата за квартиру – 60 рублей в месяц – по тем временам символическая (после деноминации 1961 плата составила 6 рублей).

Зарплату ему положили 700 рублей плюс столько же от Красного Креста как «беженцу» – итого 1400 рублей в месяц, столько же, сколько получал директор завода . Для сравнения: инженер на том же заводе зарабатывал 800–900 рублей.

Работа на радиозаводе

Освальда определили слесарем-регулировщиком в экспериментальный цех Минского радиозавода имени Ленина («Горизонт») . Рабочий день начинался рано, путь до завода занимал 8 минут пешком. Коллеги вспоминают, что работа у него не ладилась. Шушкевич, инженер того же завода, позже скажет: «Я боялся, чтобы к нему не попал мой заказ. Потому что он был поганым слесарем».

«Алик» и «Лихаря»

На заводе Освальда быстро окрестили «Аликом» – производное от «Ли». В шутку называли и «Лихаря» – контаминация имени и второго имени. Он не обижался, был общительным, легко сходился с людьми.

Русский язык и Шушкевич

Русскому языку Освальда учил молодой инженер Станислав Шушкевич – тот самый, который в 1991 году станет первым руководителем независимой Беларуси. Шушкевич неплохо владел английским, и ему поручили «натаскать» американца.

Освальд говорил с характерными ошибками. Например, в слове «думаю» он упорно делал ударение на втором слоге – «думАю», что выдавало отсутствие русскоязычных учителей в прошлом.

Свободное время

После работы Освальд ходил в кино, в ГУМ, на танцы в Дом профсоюзов . Любил джаз, посещал концерты, по воспоминаниям музыкантов, неплохо в нём разбирался . Зимой 1960-го он вступил в заводской охотничий клуб. На первой охоте выстрелил в утку – и промахнулся с расстояния, с которого промахнуться было трудно. Коллеге пришлось добивать подранка. Через три года этого «меткого стрелка» назовут снайпером, убившим президента. Конечно, дробовик и снайперская винтовка – разные вещи, но всё же...

Слежка КГБ

За Освальдом следили круглосуточно. В стене его спальни был оборудован глазок с увеличительной линзой, за которым постоянно сидел оперативник, фиксировавший в блокнот всё происходящее. В потолке смонтировали подслушивающее устройство. КГБ также использовал агентов из окружения – предлагал друзьям Освальда секретную информацию, вовлекал его в антисоветские дискуссии, чтобы проверить, не западный ли он шпион .

В конце концов чекисты убедились: Освальд не агент, а «пустой человек». Оперативный псевдоним сменили на «Лихой» – слово, сложенное из букв его имени: ЛИ + ХО + Й (звук «й» на конце) . Гениальная профессиональная шутка.

Элла Герман

Весной 1960 года на танцах во Дворце культуры Освальд познакомился с Эллой Герман, работницей завода, еврейкой. Ли ухаживал красиво: цветы, театры, свидания у памятника Максиму Богдановичу. В мае они стали близки, Освальд сделал предложение.

Элла колебалась. Как она вспоминала спустя десятилетия в Израиле: «Ли клялся в любви и абсолютно не смущался, что я еврейка». Но замуж не пошла.

В дневниках Освальда осталась запись: он женится на Марине, чтобы «насолить Элле».

Марина Прусакова

Марина появилась в марте 1961 года. Она приехала в Минск из Ленинграда (родилась в Молотовске, ныне Северодвинск) и жила у дяди – майора МВД Ильи Прусакова. Работала фармацевтом в аптеке.

По воспоминаниям соседей, Марина была девушкой видной, с характером. Она изначально говорила, что выйдет замуж либо за еврея, либо за иностранца – «наши ребята её не устраивали» .

Освальд увидел в Марине антитезу Элле: громкая, сексуальная, целеустремлённая. Она увидела в нём билет из СССР .

Через полтора месяца после знакомства, 30 апреля 1961 года, они расписались. Свадьба была скромной, свидетелем стала подруга Марины Лариса .

Разочарование

К концу 1960 года Освальд начал разочаровываться в советской жизни. В дневнике он записал:

«Я начинаю пересматривать своё желание остаться. Работа серая, деньги негде тратить, нет ночных клубов и боулинга, нет мест отдыха, кроме профсоюзных танцев. С меня достаточно».

Ему хотелось «революций и борьбы», а его превратили в обычного советского обывателя с зарплатой, квартирой и семейной жизнью. Всё, что он ненавидел в Америке, теперь окружало его здесь – только без гамбургеров и джаз-клубов. По молодости Ли не понимал, что приобрёл в СССР уверенность в завтрашнем дне, бесплатную медицину и обучение, низкие цены за ЖКХ, человеческое отношение работодателей– то, чего в Америке не было и до сих пор нет. Лихарю же тянуло на баррикады...

В 1961 году он заговорил с Мариной о возвращении. Та сначала возражала, но быстро согласилась – возможность уехать в Америку её явно не пугала (тоже молодая и глупая).

Часть IV. Возвращение: первые месяцы в США

1 июня 1962 – отъезд из СССР

В мае 1962 года Освальд с Мариной и годовалой дочерью Джун покинули Минск. Из Москвы поездом до Хельсинки они выехали из Советского Союза, который Освальд больше никогда не увидит.

С собой они везли чемоданы с нехитрым скарбом и советские документы Марины. Впереди была Америка.

13 июня 1962 – прибытие в Нью-Йорк

13 июня 1962 года пароход «Маасдам» доставил Освальдов в Нью-Йорк . Иммиграционные власти США встретили «перебежчика» с удивительной лёгкостью. Никаких допросов, никаких обвинений. Освальда опросили, выдали документы и отпустили на все четыре стороны.

Это одна из главных загадок. В разгар холодной войны человека, добровольно уехавшего в СССР, отказавшегося от гражданства и прожившего там почти три года, возвращают в США без малейших проблем. Спецслужбы даже не попытались его завербовать или хотя бы как следует допросить. Складывается впечатление, что Освальда кто-то очень ждал – или кому-то очень нужно было, чтобы он оказался в Америке именно сейчас.

Лето 1962 – Даллас

Из Нью-Йорка Освальды направились в Техас. Сначала – к матери Освальда в Форт-Уэрт, затем – в Даллас, где сняли квартиру.

Марина оказалась в чужой стране без знания языка, без друзей, с младенцем на руках. Освальд метался по низкооплачиваемым работам: слесарил на заводе по производству кофе, работал в типографии .

Денег не хватало. Отношения портились.

Июль 1962 – рождение второй дочери

В июле 1962 года у Освальдов родилась вторая дочь. Марина стала ещё раздражительнее. Соседи вспоминают, что она постоянно упрекала мужа, называла его «не мужчиной» при посторонних.

Освальд замыкался. Его психика, и без того неустойчивая, давала трещины.

20 сентября 1962 – ровно три года

20 сентября 1962 года исполнилось ровно три года с того дня, как Освальд отплыл из США в Европу. Три года, вместившие две жизни – американскую и советскую. Три года, которые привели его в Минск, к Марине, затем к разочарованию – и обратно, в Техас, где он теперь был более чужим, чем когда-либо.

До катастрофы оставалось ещё 14 месяцев...

Эпилог. 22 ноября 1963

Через 14 месяцев Освальд станет самым знаменитым убийцей XX века – или, скорее всего, самой знаменитой жертвой величайшей "подставы" в истории.

«Горжусь нашими женщинами»

Марина Прусакова, двадцатилетняя фармацевт из Минска, оказалась единственным человеком, который мог управлять приступами агрессии вооружённого морпеха. Она запирала мужа в ванной и выключала свет, когда он впадал в ярость. Рыдающий Ли, просившийся наружу, – это не образ хладнокровного убийцы.

Советский характер, не сломленный ни эмиграцией, ни допросами, ни полувековым страхом, – вот что она вывезла из СССР. И гордость за наших женщин здесь не патриотическое преувеличение, а исторический факт.

---

Статья подготовлена на основе рассекреченных архивов КГБ, документов комиссии Уоррена, материалов архивов Республики Беларусь и свидетельств очевидцев, собранных в период 1992–2025 годов.