Великая сила искусства.
С подачи моей культурной и возвышенной подружки, которая каждые выходные ходит в театр, музей или на выставку, мой муж решил приобщить нас к прекрасному. В частности к живописи. Церковной. Ну тут я не открою Америку, все знают, что католическая церковь не скупилась и нанимала лучших мастеров своего времени, там и Микеланджело, и Рафаель, и Тициан со своими учениками успели приложить руку.
Все решено, мы едем рассматривать купол церкви святого Андрея. Церковь- невероятно красивая, в ней чувствуется какое-то величие и торжественность, она прям завораживает, представляю, что будет на куполе!
Гид внизу долго и нудно рассказывал чего-то о технике безопасности, о балках и о сложном подъеме по узкой лестнице с «односторонним движением». Нас что отправляют покорять Эверест? Чего там сложного, ох уж эти итальянцы, вечно чего-то себе насочиняют, а потом сами же и боятся. Я запомнила только 188 ступенек до развилки, низкая балка, а потом еще 20 ступенек. Т.е это примерно как на девятый этаж подняться, сильно согнуться и доковылять на десятый. Все охали и ахали, а у меня в детстве лифт часто ломался, я вообще лестниц не боюсь. Мой муж наслушался страхов и отказался. Вот те раз, собирались вдвоем, билеты купили, а он передумал, но, коль деньги уплачены, я пойду, буду за двоих приобщаться к искусству, потом ему покажу фото и все расскажу.
У нас собрали все рюкзаки и сумки, взамен выдали каски, еще раз чего-то пробубнили про технику безопасности и благословили. Было ощущение, что нас-новобранцев провожают в армию.
Я, как молодой лось, с бешеной скоростью пролетела 188 ступенек. Тут надо отметить, что лестница была винтовая и все ступеньки кривые и разной высоты, немного кружилась голова, поэтому я на автопилоте проскочила их все, а потом остановилась на развилке ждать группу. Честно скажу, это мое первое и последнее спортивное достижение, других не было и не будет. Минут за 5-7 потихоньку собралась вся группа, после этого гид скомандовал идти на улицу.
По периметру купола была дорожка шириной сантиметров 60-70. Ощущения, я вам скажу, не очень приятные: под ногами гремучий решетчатый пол, а под ним крыши домов. Понятно, что пол прочный, но как-то неуютно чувствуется на таком. Вам что досок жалко было? Плюс ветер такой, что, казалось, мы просто улетим вместе с этим полом. Что говорил экскурсовод вообще не запомнилось. Я, прижимаясь спиной к куполу, все время думала, где спрятаться от ветра и чем укрыться. А вот наиболее смелые граждане чуть ли не свешивались через перила и делали селфи. Вид был восхитительный, но у меня даже в мыслях не было достать телефон, я представила с каким свистом он полетит вниз, а я не Галилео Галилей, чтоб изучать тела в свободном падении.
Но это все ерунда, настоящее испытание нас ждало внутри. Все та же дорожка шириной 60 см по внутреннему периметру купола, хиленькие перила, решетчатый пол, а под ним бездна. На улице хотя бы крыши под ногами были, а тут ровным счетом ни-че-го. Гид говорил, что высота 42 метра, но по ощущениям там все 420 были, люди внизу маленькие-маленькие и далеко-далеко. Зато аккустика была великолепная, все крики и визги экскурсантов были слышны, как под куполом церкви, что и не удивительно, т.к мы именно там мы и были. Я молчала, у меня просто пересохло горло и онемели все мышцы.
Гид, разглядывая наши бледные лица, сказал, что если кому-то плохо, то можно выйти и постоять на улице. Примерно половина группы вышла подышать воздухом. Ветер не так пугал, как пропасть под ногами. Я не вышла, а просто прислонилась спиной к стене и стояла, как статуя. Наверное, часть фресок безвозвратно испорчена моей курткой, хотя, справедливости ради, я не одна такая была. Время остановилось, а мы, как атланты и кариатиды, просто молча держали купол на своих плечах. Почему я не вышла на улицу? Для этого надо было оторваться от стены и, прижимаясь к перилам, пройти мимо людей по внешнему краю дорожки, извините, я стенам доверяю больше, чем дохлым перилам, лучше постою.
Вышла я вдоль стеночки одной из последних и спустилась вниз на ватных ногах. Вот уж не думала, что осмотр фресок по уровню адреналина сродни «американским горкам».
... Внизу очередной гид повторял про удобную обувь, каску, балки, узкую лестницу и кривые ступеньки...
На выходе из церкви меня ждал муж. Спрашивал, интересно ли было и просил показать фотки. Слабак, сам сходи посмотреть сверху, ни одна фотография не передаст все эмоции. Еще спросил, пригодилась ли каска. Да, пригодилась, я там один разок хорошо лбом о балку припечаталась. А фрески? Конечно красивые, в интернете фотки посмотри и заодно почитай, потом мне расскажешь, а то гид как-то неинтересно рассказывал, ничего в мозгах не отложилось...
Самые смешные истории за 2026 год!
упорядоченные по результатам голосования пользователей
Послать донат автору/рассказчику
Среди моих очень-очень дальних родственников есть израильтянин Иосиф Коган. Еврей, которого спас армянин.
Арутюн Хачатрян родился в страшном 1915 году в армянском селе, которое сейчас называется Гай. Врачом прошёл советско-финскую войну, а в июне 1941 года оказался в Москве в ожидании отправки на фронт. Именно там, на железнодорожном вокзале, он познакомился с офицером Иосифом Коганом.
В августе оба попали в немецкий плен под Великими Луками. Арутюна, как врача, силой заставили работать на фашистов, но вот Когану грозила неминуемая смерть, еврейская национальность означала прямой путь в расстрельный список. Хачатрян же уничтожил документы Когана и оформил для него новые. Так еврей Иосиф стал «Михаилом Маркосяном», армянином. На бинтах и клочках бумаги Врач учил Когана писать армянскими буквами, расписываться и произносить базовые фразы. Чтобы скрыть от немцев факт обрезания он подставил вместо Когана другого пленного, не обрезанного, на медосмотр. Тот согласился на риск, получив за это драгоценный кусок сахара. В феврале 1943 Коган совершил побег и присоединился к партизанам и выжил. Арутюн остался в лагере.
В 1945 году они вновь встретились на улицах освобождённой Праги. Хачатрян вернулся в Армению и работал главным врачом в сельской больнице,а в 1949 году его арестовали как бывшего пленного, и обвинили в измене Родине. Приговорили к расстрелу, но заменили на 25 лет лагерей. Норильск. Холод. Уголь. Хотя и там он лечил людей. Вскоре после смерти Сталина, точнее в 1956 году, его освободили и реабилитировали. Он вернулся в Ереван, женился, устроился работать в поликлинику №17 и там проработал до 1984 года. В 53 года защитил медицинскую диссертацию. Умер в 1985.
За два года до смерти доктора Иосиф приехал в Ереван, чтобы найти человека, который спас ему жизнь. Кроме того, всё это время Иосиф спамил КГБ и в Яд-Вашем письмами, чтобы привлечь внимание к подвигу Хачатряна, и только в 2013 году, спустя почти 70 лет после тех событий, Арутюн Хачатрян был удостоен почетного звания «Праведник народов мира». 4 февраля 2014 года в Ереване его внучке, певице Анне Хачатрян, израильский посол вручил медаль и диплом от института Яд Вашем.
Арутюн Хачатрян. Доктор, человек, герой армянской земли, от армянской крови. Показавший нам пример бесстрашия, сострадания и силы, которую мы часто забываем в повседневной суете.
Арефий Кудряшов
Арутюн Хачатрян родился в страшном 1915 году в армянском селе, которое сейчас называется Гай. Врачом прошёл советско-финскую войну, а в июне 1941 года оказался в Москве в ожидании отправки на фронт. Именно там, на железнодорожном вокзале, он познакомился с офицером Иосифом Коганом.
В августе оба попали в немецкий плен под Великими Луками. Арутюна, как врача, силой заставили работать на фашистов, но вот Когану грозила неминуемая смерть, еврейская национальность означала прямой путь в расстрельный список. Хачатрян же уничтожил документы Когана и оформил для него новые. Так еврей Иосиф стал «Михаилом Маркосяном», армянином. На бинтах и клочках бумаги Врач учил Когана писать армянскими буквами, расписываться и произносить базовые фразы. Чтобы скрыть от немцев факт обрезания он подставил вместо Когана другого пленного, не обрезанного, на медосмотр. Тот согласился на риск, получив за это драгоценный кусок сахара. В феврале 1943 Коган совершил побег и присоединился к партизанам и выжил. Арутюн остался в лагере.
В 1945 году они вновь встретились на улицах освобождённой Праги. Хачатрян вернулся в Армению и работал главным врачом в сельской больнице,а в 1949 году его арестовали как бывшего пленного, и обвинили в измене Родине. Приговорили к расстрелу, но заменили на 25 лет лагерей. Норильск. Холод. Уголь. Хотя и там он лечил людей. Вскоре после смерти Сталина, точнее в 1956 году, его освободили и реабилитировали. Он вернулся в Ереван, женился, устроился работать в поликлинику №17 и там проработал до 1984 года. В 53 года защитил медицинскую диссертацию. Умер в 1985.
За два года до смерти доктора Иосиф приехал в Ереван, чтобы найти человека, который спас ему жизнь. Кроме того, всё это время Иосиф спамил КГБ и в Яд-Вашем письмами, чтобы привлечь внимание к подвигу Хачатряна, и только в 2013 году, спустя почти 70 лет после тех событий, Арутюн Хачатрян был удостоен почетного звания «Праведник народов мира». 4 февраля 2014 года в Ереване его внучке, певице Анне Хачатрян, израильский посол вручил медаль и диплом от института Яд Вашем.
Арутюн Хачатрян. Доктор, человек, герой армянской земли, от армянской крови. Показавший нам пример бесстрашия, сострадания и силы, которую мы часто забываем в повседневной суете.
Арефий Кудряшов
Армения сегодня пытается сделать то, что регулярно пытаются делать маленькие государства на стыке империй: убедить себя, что географию можно отменить политическим заявлением.
Что историю можно переписать внешнеполитическим курсом.
Что если достаточно громко произнести слово «Европа», то горы Кавказа внезапно превратятся в окраину Брюсселя. Человечество вообще любит такие фокусы.
Особенно элиты стран, которые слишком долго жили под чужим зонтом безопасности и начали путать этот зонт с чем-то само собой разумеющимся.
Сейчас Москва требует от Еревана определиться: либо Евразийский экономический союз, либо курс на Евросоюз. И вся армянская политическая сцена делает вид, будто речь идет о каком-то грубом давлении России на свободолюбивый выбор маленькой демократии. Хотя в реальности вопрос куда проще и одновременно куда страшнее.
Россия спрашивает Армению не про торговые тарифы и не про декларации о намерениях.
Россия спрашивает: вы вообще понимаете, где находитесь и за счет чего существуете?
Потому что проблема современной армянской политики не в желании сблизиться с Западом. Любая страна имеет право искать союзников, рынки и гарантии безопасности.
Проблема в другом: армянская элита ведет себя так, будто Россия уже ни на что не влияет, а Запад готов прийти в Закавказье всерьез и навсегда. Это фундаментальная ошибка. Причем ошибка не эмоциональная, а почти математическая.
После Карабаха в армянском обществе возникло тяжелое, болезненное ощущение предательства. И это можно понять. Люди всегда ищут виноватого после поражения. Особенно когда десятилетиями жили внутри мифа о собственной неприкосновенности. Но здесь начинается самая опасная вещь: вместо разговора о просчетах самого Еревана общественное сознание постепенно скатилось в удобную конструкцию, где во всем виновата Россия. Не армянские власти, которые годами отказывались искать компромисс с Баку. Не ставка на замороженный конфликт как на вечную форму существования региона. Не иллюзия, будто Азербайджан смирится с потерей территорий. Нет. Виновата Москва, потому что не пошла воевать за Карабах.
И вот здесь армянская политика начала уходить в область политической фантастики. Потому что Карабах никогда не был признан частью Армении даже самой Арменией.
Это неудобный факт, который сейчас стараются эмоционально затоптать лозунгами про «предательство союзника». Но геополитика вообще жестока к тем, кто пытается жить внутри красивых моральных формул вместо реальности.
А реальность для Армении выглядит довольно сурово.
Страна без выхода к морю.
С разрушенными отношениями с Азербайджаном.
С исторической враждой с Турцией.
С экономикой, глубоко связанной с Россией.
С огромной диаспорой в РФ.
С энергетической зависимостью.
С логистической зависимостью.
С безопасностью, которая десятилетиями строилась вокруг российского присутствия.
И на этом фоне Ереван пытается убедить себя, что Франция, Брюссель и Вашингтон внезапно станут его новой опорой.
Это очень характерная болезнь постсоветских элит. Они постоянно принимают внимание Запада за готовность нести ответственность. Но Запад редко приходит ради чьего-то процветания. Он приходит ради собственных интересов. Пока Армения нужна как раздражитель для России, как инструмент давления на Иран, как элемент антироссийской архитектуры в Закавказье, ей будут улыбаться, обещать реформы, инвестиции, демократическое будущее и европейские горизонты. Проблема в том, что такие улыбки имеют срок годности. История это показывала уже столько раз, что даже удивительно, как человечество продолжает наступать на один и тот же грабельный завод.
Трагедия ситуации здесь даже не в том, что возможна потеря российского рынка. Не охлаждение отношений с Москвой. И даже не экономические последствия выхода из ЕАЭС.
Трагедия в другом: армянская элита начинает мыслить так, будто государственность Армении существует сама по себе, вне силового баланса региона. Будто это не результат крайне специфической исторической конструкции последних двух столетий.
Но Кавказ не любит слабых иллюзий. Кавказ вообще место, где история постоянно напоминает о себе через силу, границы и демографию. Здесь нельзя существовать только за счет красивых деклараций о европейском выборе. Здесь вопрос всегда упирается в то, кто реально готов гарантировать твое существование, а не публиковать сочувственные заявления.
Парадоксально, но именно после потери Карабаха Армения стала двигаться не к укреплению собственной субъектности, а к ее размыванию. Потому что вместо холодного анализа поражения началась эмоциональная попытка «уйти от России». Почти семейная драма на уровне государств. С обидой, демонстративным дистанцированием и верой, что новый партнер окажется добрее старого. Политика вообще часто превращается в коллективную психологию. Только цена таких эмоций измеряется исчезновением стран.
Но самое неприятное для Еревана заключается в том, что Россия действительно никуда не денется. Можно сколько угодно объявлять о «цивилизационном выборе», но география продолжит лежать на карте с упрямством бетонной плиты.
Турция останется рядом.
Азербайджан останется рядом.
Иран останется рядом.
Россия останется рядом.
А вот западный интерес может раствориться очень быстро, как только глобальная повестка переключится на что-то другое. На Тайвань. На Ближний Восток. На внутренний кризис Европы. На очередную американскую избирательную истерику. Мир сейчас настолько перегружен конфликтами, что маленькие страны в нем легко становятся временными проектами.
И в этом главный страх всей нынешней армянской истории. Армения пытается вырваться из российской орбиты не потому, что построила альтернативу, а потому что эмоционально устала от зависимости.
Но усталость не создает геополитических конструкций.
Обиды не заменяют систему безопасности.
А символическая поддержка не спасает государства в критический момент.
История вообще очень злая штука. Она не прощает странам желание жить внутри самообмана. Особенно маленьким странам на перекрестке больших интересов. И сейчас Армения подходит к моменту, когда ей придется выбирать не между Россией и Европой, как это пытаются подать политики, а между тяжелой реальностью и красивой иллюзией. Проблема лишь в том, что иллюзии заканчиваются раньше, чем география.
Что историю можно переписать внешнеполитическим курсом.
Что если достаточно громко произнести слово «Европа», то горы Кавказа внезапно превратятся в окраину Брюсселя. Человечество вообще любит такие фокусы.
Особенно элиты стран, которые слишком долго жили под чужим зонтом безопасности и начали путать этот зонт с чем-то само собой разумеющимся.
Сейчас Москва требует от Еревана определиться: либо Евразийский экономический союз, либо курс на Евросоюз. И вся армянская политическая сцена делает вид, будто речь идет о каком-то грубом давлении России на свободолюбивый выбор маленькой демократии. Хотя в реальности вопрос куда проще и одновременно куда страшнее.
Россия спрашивает Армению не про торговые тарифы и не про декларации о намерениях.
Россия спрашивает: вы вообще понимаете, где находитесь и за счет чего существуете?
Потому что проблема современной армянской политики не в желании сблизиться с Западом. Любая страна имеет право искать союзников, рынки и гарантии безопасности.
Проблема в другом: армянская элита ведет себя так, будто Россия уже ни на что не влияет, а Запад готов прийти в Закавказье всерьез и навсегда. Это фундаментальная ошибка. Причем ошибка не эмоциональная, а почти математическая.
После Карабаха в армянском обществе возникло тяжелое, болезненное ощущение предательства. И это можно понять. Люди всегда ищут виноватого после поражения. Особенно когда десятилетиями жили внутри мифа о собственной неприкосновенности. Но здесь начинается самая опасная вещь: вместо разговора о просчетах самого Еревана общественное сознание постепенно скатилось в удобную конструкцию, где во всем виновата Россия. Не армянские власти, которые годами отказывались искать компромисс с Баку. Не ставка на замороженный конфликт как на вечную форму существования региона. Не иллюзия, будто Азербайджан смирится с потерей территорий. Нет. Виновата Москва, потому что не пошла воевать за Карабах.
И вот здесь армянская политика начала уходить в область политической фантастики. Потому что Карабах никогда не был признан частью Армении даже самой Арменией.
Это неудобный факт, который сейчас стараются эмоционально затоптать лозунгами про «предательство союзника». Но геополитика вообще жестока к тем, кто пытается жить внутри красивых моральных формул вместо реальности.
А реальность для Армении выглядит довольно сурово.
Страна без выхода к морю.
С разрушенными отношениями с Азербайджаном.
С исторической враждой с Турцией.
С экономикой, глубоко связанной с Россией.
С огромной диаспорой в РФ.
С энергетической зависимостью.
С логистической зависимостью.
С безопасностью, которая десятилетиями строилась вокруг российского присутствия.
И на этом фоне Ереван пытается убедить себя, что Франция, Брюссель и Вашингтон внезапно станут его новой опорой.
Это очень характерная болезнь постсоветских элит. Они постоянно принимают внимание Запада за готовность нести ответственность. Но Запад редко приходит ради чьего-то процветания. Он приходит ради собственных интересов. Пока Армения нужна как раздражитель для России, как инструмент давления на Иран, как элемент антироссийской архитектуры в Закавказье, ей будут улыбаться, обещать реформы, инвестиции, демократическое будущее и европейские горизонты. Проблема в том, что такие улыбки имеют срок годности. История это показывала уже столько раз, что даже удивительно, как человечество продолжает наступать на один и тот же грабельный завод.
Трагедия ситуации здесь даже не в том, что возможна потеря российского рынка. Не охлаждение отношений с Москвой. И даже не экономические последствия выхода из ЕАЭС.
Трагедия в другом: армянская элита начинает мыслить так, будто государственность Армении существует сама по себе, вне силового баланса региона. Будто это не результат крайне специфической исторической конструкции последних двух столетий.
Но Кавказ не любит слабых иллюзий. Кавказ вообще место, где история постоянно напоминает о себе через силу, границы и демографию. Здесь нельзя существовать только за счет красивых деклараций о европейском выборе. Здесь вопрос всегда упирается в то, кто реально готов гарантировать твое существование, а не публиковать сочувственные заявления.
Парадоксально, но именно после потери Карабаха Армения стала двигаться не к укреплению собственной субъектности, а к ее размыванию. Потому что вместо холодного анализа поражения началась эмоциональная попытка «уйти от России». Почти семейная драма на уровне государств. С обидой, демонстративным дистанцированием и верой, что новый партнер окажется добрее старого. Политика вообще часто превращается в коллективную психологию. Только цена таких эмоций измеряется исчезновением стран.
Но самое неприятное для Еревана заключается в том, что Россия действительно никуда не денется. Можно сколько угодно объявлять о «цивилизационном выборе», но география продолжит лежать на карте с упрямством бетонной плиты.
Турция останется рядом.
Азербайджан останется рядом.
Иран останется рядом.
Россия останется рядом.
А вот западный интерес может раствориться очень быстро, как только глобальная повестка переключится на что-то другое. На Тайвань. На Ближний Восток. На внутренний кризис Европы. На очередную американскую избирательную истерику. Мир сейчас настолько перегружен конфликтами, что маленькие страны в нем легко становятся временными проектами.
И в этом главный страх всей нынешней армянской истории. Армения пытается вырваться из российской орбиты не потому, что построила альтернативу, а потому что эмоционально устала от зависимости.
Но усталость не создает геополитических конструкций.
Обиды не заменяют систему безопасности.
А символическая поддержка не спасает государства в критический момент.
История вообще очень злая штука. Она не прощает странам желание жить внутри самообмана. Особенно маленьким странам на перекрестке больших интересов. И сейчас Армения подходит к моменту, когда ей придется выбирать не между Россией и Европой, как это пытаются подать политики, а между тяжелой реальностью и красивой иллюзией. Проблема лишь в том, что иллюзии заканчиваются раньше, чем география.
Сегодня в метро в вагон зашла женщина, руки ее обхватывали живот, а глаза бегали в поисках свободного места, ее взгляд быстро пал на меня, но я в свою очередь никак не отреагировал. Неужели она подумала, что я, акушер-гинеколог со стажем, не смогу отличить жирную женщину от беременной?
В аэропорте Шарма шобла харедим мазала тов пятки, сваливая в Лондон, зе капитал оф грейт британ. Из Бен Гуриона вылетишь или застрянешь, то один Элохим Адонай знает, потому автобус, земля Кемт, Исход.
Реээкспорт, так сказать.
Араб на входе веселился вовсю. Мол, надо кипу снять. Ортодоксы в крик: им без шляпы низя. Заратустра не велит. Араб им, мол, тогда пешком пиздуйте. Вам невпервой. За 40 лет до Каира точно дошкандыбаете, там правила помягче. А сейчас, шляпа сними, трубка сверни, в жопа засунь, на хуй пошел.
Глядя на этот бесплатный цирк я по быстрому сварганил из газеты шапку-малярку и предложил ее упорствующим в вере.
Приготовил телефон.
Такие кадры взорвали бы Сеть наверняка.
Ортодоксы тяжело, мрачно, по бычьи переводили мутный взгляд с лучащегося желанием помочь меня, на газетную кипу, на араба, который не обоссался только неимоверным усилием воли.
В конце концов, посовещавшись, решили покрывать башку талитом, наволочка такая с кистями, что они под лапсердаками таскают.
Сам я на обыск пошел с маляркой на башке. Араба скрючило. Тот, подвывая, махнул рукой, мол, вали, Христа Ради, дай работать спокойно!
Проходил неосмотренным.
Лебедица сердца маво, в вере иудейской несведущая, поинтересовалась, что это за симфонический оркестр тут переезжает, и почему они без инструментов?
- Это евреи, грю.
- ЭТО?!
- Ну. Евреистей некуда. Квинтэссенция, так сказать. Абсолют. Вещь в себе. Кантианские аиды. Или Кантовские.. В квадрате.
Сферические жиды в вакууме, если так можно выразиться.
Милая долго пырилась то на мою лысую башку, то на этих жертв абортов тети Песи.
- А ты тогда кто?!!!
Не нашел, что ей ответить. Я и на анекдот ру , среди тамошнего ебланья жидового, начинаю национальности стесняться.
Словом, сложно это вот все у меня. С национальной идентичностью.
Реээкспорт, так сказать.
Араб на входе веселился вовсю. Мол, надо кипу снять. Ортодоксы в крик: им без шляпы низя. Заратустра не велит. Араб им, мол, тогда пешком пиздуйте. Вам невпервой. За 40 лет до Каира точно дошкандыбаете, там правила помягче. А сейчас, шляпа сними, трубка сверни, в жопа засунь, на хуй пошел.
Глядя на этот бесплатный цирк я по быстрому сварганил из газеты шапку-малярку и предложил ее упорствующим в вере.
Приготовил телефон.
Такие кадры взорвали бы Сеть наверняка.
Ортодоксы тяжело, мрачно, по бычьи переводили мутный взгляд с лучащегося желанием помочь меня, на газетную кипу, на араба, который не обоссался только неимоверным усилием воли.
В конце концов, посовещавшись, решили покрывать башку талитом, наволочка такая с кистями, что они под лапсердаками таскают.
Сам я на обыск пошел с маляркой на башке. Араба скрючило. Тот, подвывая, махнул рукой, мол, вали, Христа Ради, дай работать спокойно!
Проходил неосмотренным.
Лебедица сердца маво, в вере иудейской несведущая, поинтересовалась, что это за симфонический оркестр тут переезжает, и почему они без инструментов?
- Это евреи, грю.
- ЭТО?!
- Ну. Евреистей некуда. Квинтэссенция, так сказать. Абсолют. Вещь в себе. Кантианские аиды. Или Кантовские.. В квадрате.
Сферические жиды в вакууме, если так можно выразиться.
Милая долго пырилась то на мою лысую башку, то на этих жертв абортов тети Песи.
- А ты тогда кто?!!!
Не нашел, что ей ответить. Я и на анекдот ру , среди тамошнего ебланья жидового, начинаю национальности стесняться.
Словом, сложно это вот все у меня. С национальной идентичностью.
Когда-то, давным-давно, в совсем другой стране, я встретился с азербайджанским гостеприимством.
Это самое незабываемое воспоминание детства.
Я попал на бакинский рынок.
И мне было лет десять-двенадцать.
Это было как попасть в сказку, в эту 1001 ночь, восточные горы фруктов, волшебные запахи, горы фруктов над которыми возвышаются джинны в чёрных аэродромных кепках и усах.
И проходя мимо самой красивой горы самоцветных яблок, я слышу райский голос - мальчик, хочешь яблочко?
Я, млея от восторга,
- Да, дяденька, конечно хочу. И протягиваю ладошки.
- Купи.
Это самое незабываемое воспоминание детства.
Я попал на бакинский рынок.
И мне было лет десять-двенадцать.
Это было как попасть в сказку, в эту 1001 ночь, восточные горы фруктов, волшебные запахи, горы фруктов над которыми возвышаются джинны в чёрных аэродромных кепках и усах.
И проходя мимо самой красивой горы самоцветных яблок, я слышу райский голос - мальчик, хочешь яблочко?
Я, млея от восторга,
- Да, дяденька, конечно хочу. И протягиваю ладошки.
- Купи.
"Мария Октябрьская родилась в 1905 году в Крыму и в 1925 году вышла замуж за армейского офицера Илью Октябрьского.
Спустя два года после начала войны с Германией, она узнала, что он погиб, сражаясь с нацистами, она поклялась отомстить.
Продав все свое имущество, она пожертвовала советскому правительству 50 000 рублей на покупку танка Т-34, который она назвала "Боевая подруга". Она написала напрямую Сталину с просьбой разрешить ей самой отправиться на нем в бой.
Ее просьба была удовлетворена, и Мария получила образование водителя танка и механика, что для женщины того времени было невероятным достижением. Вступив в 26-ю гвардейскую танковую бригаду в 1943 году, она отчаянно сражалась на Восточном фронте, ремонтируя свой танк под огнем и завоевав уважение своих товарищей-мужчин. Ее мужество и мастерство разрушили гендерные нормы в Красной Армии и сделали ее символом патриотической решимости.
В январе 1944 года, во время боя под Витебском, Беларусь, Мария была ранена осколками снаряда, когда выходила из своего танка для ремонта под огнем противника. Она впала в кому и умерла два месяца спустя. За проявленную храбрость она была посмертно удостоена звания Героя Советского Союза, став первой женщиной-танкистом, удостоенной этой чести
Спустя два года после начала войны с Германией, она узнала, что он погиб, сражаясь с нацистами, она поклялась отомстить.
Продав все свое имущество, она пожертвовала советскому правительству 50 000 рублей на покупку танка Т-34, который она назвала "Боевая подруга". Она написала напрямую Сталину с просьбой разрешить ей самой отправиться на нем в бой.
Ее просьба была удовлетворена, и Мария получила образование водителя танка и механика, что для женщины того времени было невероятным достижением. Вступив в 26-ю гвардейскую танковую бригаду в 1943 году, она отчаянно сражалась на Восточном фронте, ремонтируя свой танк под огнем и завоевав уважение своих товарищей-мужчин. Ее мужество и мастерство разрушили гендерные нормы в Красной Армии и сделали ее символом патриотической решимости.
В январе 1944 года, во время боя под Витебском, Беларусь, Мария была ранена осколками снаряда, когда выходила из своего танка для ремонта под огнем противника. Она впала в кому и умерла два месяца спустя. За проявленную храбрость она была посмертно удостоена звания Героя Советского Союза, став первой женщиной-танкистом, удостоенной этой чести
В 1971 году мир облетела сенсация:
В непроходимых джунглях филиппинского острова Минданао чиновник Мануэль Элизальде «обнаружил» племя, застрявшее в каменном веке.
Тасадаи были идеальными «благородными дикарями». Они жили в пещерах, носили повязки из листьев орхидей, пользовались каменными топорами и не знали, что такое металл.
Но главное — у них не было слов для обозначения «войны», «врага» или «оружия». Это были самые мирные люди на Земле, которые питались только тем, что находили в лесу, и любили друг друга.
Это было именно то, что хотел услышать мир в разгар войны во Вьетнаме. National Geographic посвятил им обложку и снял документальный фильм.
На Минданао потянулись знаменитости: летчик Чарльз Линдберг, актриса Джина Лоллобриджида, семья Форда. Все они плакали от умиления, глядя на этих детей природы.
Мануэль Элисальде, ставший официальным «защитником» племени, объявил территорию вокруг пещер заповедником.
Он строго запретил посещение антропологам, объясняя это тем, что иммунитет тасадаев не выдержит встречи с цивилизацией. Доступ имели только избранные журналисты и только в присутствии самого Элисальде.
На «помощь» племени был создан фонд, куда потекли миллионы долларов.
Сказка рассыпалась в 1986 году. Диктатор Филиппин Фердинанд Маркос (который был покровителем Элизальде) был свергнут и бежал из страны. Вместе с ним бежал и Элизальде, прихватив, по слухам, около 35 миллионов долларов из фонда племени.
Сразу после этого швейцарский журналист Освальд Итен решился пойти в джунгли без разрешения. То, что он увидел, шокировало научный мир. Пещеры были пусты. В них не было следов постоянной жизни (ни мусора, ни копоти на стенах).
Пройдя немного дальше в лес, журналист нашел обычное село. Там жили те самые «тасадаи», но они носили джинсы и футболки, курили сигареты, выращивали рис и спали на бамбуковых кроватях.
Местные жители признались: Элизальде пришел к ним и пообещал деньги, сигареты и защиту от бандитов, если они будут играть в игру.
Когда прилетали вертолеты с «белыми людьми», они быстро бежали в пещеры, снимали одежду, надевали листья и начинали тереть палочки, чтобы добыть огонь. Как только гости улетали, они одевались и шли домой смотреть на туристов как на чудаков.
В непроходимых джунглях филиппинского острова Минданао чиновник Мануэль Элизальде «обнаружил» племя, застрявшее в каменном веке.
Тасадаи были идеальными «благородными дикарями». Они жили в пещерах, носили повязки из листьев орхидей, пользовались каменными топорами и не знали, что такое металл.
Но главное — у них не было слов для обозначения «войны», «врага» или «оружия». Это были самые мирные люди на Земле, которые питались только тем, что находили в лесу, и любили друг друга.
Это было именно то, что хотел услышать мир в разгар войны во Вьетнаме. National Geographic посвятил им обложку и снял документальный фильм.
На Минданао потянулись знаменитости: летчик Чарльз Линдберг, актриса Джина Лоллобриджида, семья Форда. Все они плакали от умиления, глядя на этих детей природы.
Мануэль Элисальде, ставший официальным «защитником» племени, объявил территорию вокруг пещер заповедником.
Он строго запретил посещение антропологам, объясняя это тем, что иммунитет тасадаев не выдержит встречи с цивилизацией. Доступ имели только избранные журналисты и только в присутствии самого Элисальде.
На «помощь» племени был создан фонд, куда потекли миллионы долларов.
Сказка рассыпалась в 1986 году. Диктатор Филиппин Фердинанд Маркос (который был покровителем Элизальде) был свергнут и бежал из страны. Вместе с ним бежал и Элизальде, прихватив, по слухам, около 35 миллионов долларов из фонда племени.
Сразу после этого швейцарский журналист Освальд Итен решился пойти в джунгли без разрешения. То, что он увидел, шокировало научный мир. Пещеры были пусты. В них не было следов постоянной жизни (ни мусора, ни копоти на стенах).
Пройдя немного дальше в лес, журналист нашел обычное село. Там жили те самые «тасадаи», но они носили джинсы и футболки, курили сигареты, выращивали рис и спали на бамбуковых кроватях.
Местные жители признались: Элизальде пришел к ним и пообещал деньги, сигареты и защиту от бандитов, если они будут играть в игру.
Когда прилетали вертолеты с «белыми людьми», они быстро бежали в пещеры, снимали одежду, надевали листья и начинали тереть палочки, чтобы добыть огонь. Как только гости улетали, они одевались и шли домой смотреть на туристов как на чудаков.
В середине семидесятых Владимир Высоцкий и Никита Михалков оказались соседями — один этажом ниже другого — в доме на Малой Грузинской. Дом был самый обыкновенный, с узкой лестницей и дверями, на которых висели одинаковые таблички. А вот жильцы — совсем не обыкновенные.
Станислав Говорухин потом любил вспоминать один вечер. Сидели у Высоцкого на кухне — чай, разговоры, табачный дым под потолком. Всё как водится: вполголоса, с паузами, с тем самым кухонным теплом, которое лучше любого камина.
И вдруг — звонок. Заглянул сосед, Никита Михалков, только что вернулся из Тегерана, с кинофестиваля. В пальто, ещё не остывший с дороги, оживлённый. Присел, от чая не отказался. И начал рассказывать.
Про Иран, про жаркий воздух, про дворцы и ковры, про встречи с шахом, про беседы с шахиней. Говорил легко, с подробностями, с интонацией человека, которому всё это только что довелось пережить. Слушали его внимательно, почти почтительно. На кухне стало как-то тесно от чужих стран и высоких особ.
Посидел — и ушёл. Дверь за ним закрылась.
Высоцкий постоял секунду в коридоре, потом вернулся к столу, налил себе чаю — и, усмехнувшись, произнёс:
— До чего же талантлив, собака… Всё наврал — а как интересно!
Станислав Говорухин потом любил вспоминать один вечер. Сидели у Высоцкого на кухне — чай, разговоры, табачный дым под потолком. Всё как водится: вполголоса, с паузами, с тем самым кухонным теплом, которое лучше любого камина.
И вдруг — звонок. Заглянул сосед, Никита Михалков, только что вернулся из Тегерана, с кинофестиваля. В пальто, ещё не остывший с дороги, оживлённый. Присел, от чая не отказался. И начал рассказывать.
Про Иран, про жаркий воздух, про дворцы и ковры, про встречи с шахом, про беседы с шахиней. Говорил легко, с подробностями, с интонацией человека, которому всё это только что довелось пережить. Слушали его внимательно, почти почтительно. На кухне стало как-то тесно от чужих стран и высоких особ.
Посидел — и ушёл. Дверь за ним закрылась.
Высоцкий постоял секунду в коридоре, потом вернулся к столу, налил себе чаю — и, усмехнувшись, произнёс:
— До чего же талантлив, собака… Всё наврал — а как интересно!
Пекарь, бутылка виски и два титановых яйца.
Есть, есть у меня слабость к необычным заголовкам!!
Тут я попросту слямзил у Гая Ричи название его первого культового фильма, творческий плагиат, если изволите.
Однако по сути — заголовок полностью соответствует правде, ничего я тут не соврал, всё это случилось и есть достоверные описания деяний этого, на первый взгляд, обычного человека, — в очень необычной ситуации он принимал необычные решения и сам выжил и другим помог.
Меня всегда интересовали именно такие критические ситуации, ибо из своего опыта я могу утверждать — это редчайший подарок биологии и генетики — умение не терять рассудок в самых сложных и отчаянных ситуациях.
Вы можете мне возразить — а как же профессионалы, их ведь тренируют в умении работать в экстренных случаях?
Да, тренируют и натаскивают до рефлексов — для, и это важно понять, — определённых сценариев. И, да, это можно сделать — натренировать даже не очень природно одаренных устойчивостью к стрессу людей.
К, примеру, я — ленивый и медлительный в обычной жизни, ничем даже близко не герой — в результате многолетних тренировок и солидного срока работы в своей профессии научился рефлексам действия в определённых ситуация. И, не хвастаясь, — я до сих пор резко молодею и очень резво двигаюсь во время кризиса.
А вот как я бы повёл себя в незнакомой ситуации, вне специальности, — не берусь предсказывать, не поручусь, что буду эффективным.
Однако, заболтался — пора уже начинать историю.
Его звали Чарльз Джуффин, главный пекарь « Титаника», перешедший на него со старшей сестре « Титаника» — « Олимпии».
33 года, родился в небольшом городке, обычный парень.
« Титаник», резкий толчок, айсберг наносит непоправимый ущерб кораблю — и спустя пару часов — корабль тонет. И именно в эти пару часов и родилась легенда этого парня.
Хлебнув виски, он принялся за спасение пассажиров.
Первым делом он собрал подчиненных ему пекарей и они вынесли громадные буханки хлеба на палубу и погрузили их в шлюпки.
Далее, опять хлебнув виски, а, возможно, и джин — он опять вернулся на палубу и стал, по его словам, зашвыривать женщин в шлюпки — многие колебались и отказывались занять места в шлюпки, его волевое решение спасло не одну женщину.
И, опять хлебнув виски, — он принимается за шезлонги и бросает их за борт, прекрасно понимая, что все оставшиеся люди на тонущем корабле — обречены оказаться в воде и любое плавающее средство может им помочь. Деталь — всё это он делал в одиночку, сам принимая решения.
И всё это — в состоянии хорошего подпития — по некоторым данным, Джуффин употребил от литра до двух литров виски и джина.
Не могу не упомянуть и его героический поступок — по корабельному расписанию он был старшим в шлюпке номер 10.
Но, загрузив шлюпку и убедившись, что в шлюпке достаточно мужчин — он отказался от своего места в шлюпке, « это подало бы дурной пример», по его слова .
В фильме Камерона — он сидит на вершине кормы тонущего « Титаника» и потягивает виски из фляги, коротенький эпизод о последних мгновениях обреченного корабля.
Так или иначе — он подтянул верёвки спасательного жилета и просто соскользнул в воду, даже не замочив голову.
Неумолимая физиология человека — ледяная вода убивает в течении 10, максимум 15, минут. Или она убивает немедленно — рефлекторная остановка сердца при внезапном погружении в ледяную воду.
Не про нашего героя, он провёл в ледяной воде где-то два - два с половиной часа в ледяной воде. В какой-то момент сидевший в шлюпке кок узнал его и протянул руку, за которую Джуффин держался.
Подошедшая на помощь « Карпатия» принялась перегружать людей из спасательных шлюпок. Он подплыл к одной из них и был поднят на борт корабля, по-прежнему в своей мокрой одежде.
… он прожил долгую, полную опасности жизнь — ещё одно кораблекрушение, уже на другом корабле.
Служил во флоте во время второй мировой — вернулся невредимым домой, какой-то очень могучий ангел-хранитель у него, несомненно, был…
Женился, дочка родилась, прожил до 78 лет, умер от пневмонии и похоронен где-то в Нью Джерси.
И до сих пор — никакого логического научного объяснения его невероятного спасения нет, есть только гипотезы.
Вы скажете — а алкоголь? Он ведь здорово прикладывался к крепким напиткам, может это и спасло его?
Тут не всё так однозначно: алкоголь лишь вызывает иллюзию тепла, а на самом деле — расширяя сосуды, включая кожные — алкоголь помогает потерям тепла при гипотермии.
Другое дело, что это помогло ему не поддаваться панике, оставаться спокойным в самом эпицентре паники, тонущем корабле с отплывшими шлюпками…
Есть часть исследователей, считающих что восприятие времени у гипотермичных людей, вероятно, искажено и он провёл в воде гораздо меньше времени.
Много подробностей мне пришлось опустить, главное, однако, ясно — алкоголь не помогает спасти от гипотермии — но он прекрасно помогает изменить наше отношении к происходящему, каким бы ужасным оно не было. Подтверждением этому служит рассказы фронтовиков, по словам моего отца, — фронтовые 100 грамм помогали очень хорошо…
Заканчивая историю — я подумал — а может хрен с ним, со стаканом воды на смертном одре?!? Не лучше ли хлопнуть чего покрепче, что-то очень знакомое и любимое?
В моём случае — стопка замороженной водки и хрустящий маринованный огурец.
Хлопну стопку, закушу и отправлюсь на встречу со своими родными и собаками, улыбаясь!
Michael Ashnin@ anekdot.ru
Есть, есть у меня слабость к необычным заголовкам!!
Тут я попросту слямзил у Гая Ричи название его первого культового фильма, творческий плагиат, если изволите.
Однако по сути — заголовок полностью соответствует правде, ничего я тут не соврал, всё это случилось и есть достоверные описания деяний этого, на первый взгляд, обычного человека, — в очень необычной ситуации он принимал необычные решения и сам выжил и другим помог.
Меня всегда интересовали именно такие критические ситуации, ибо из своего опыта я могу утверждать — это редчайший подарок биологии и генетики — умение не терять рассудок в самых сложных и отчаянных ситуациях.
Вы можете мне возразить — а как же профессионалы, их ведь тренируют в умении работать в экстренных случаях?
Да, тренируют и натаскивают до рефлексов — для, и это важно понять, — определённых сценариев. И, да, это можно сделать — натренировать даже не очень природно одаренных устойчивостью к стрессу людей.
К, примеру, я — ленивый и медлительный в обычной жизни, ничем даже близко не герой — в результате многолетних тренировок и солидного срока работы в своей профессии научился рефлексам действия в определённых ситуация. И, не хвастаясь, — я до сих пор резко молодею и очень резво двигаюсь во время кризиса.
А вот как я бы повёл себя в незнакомой ситуации, вне специальности, — не берусь предсказывать, не поручусь, что буду эффективным.
Однако, заболтался — пора уже начинать историю.
Его звали Чарльз Джуффин, главный пекарь « Титаника», перешедший на него со старшей сестре « Титаника» — « Олимпии».
33 года, родился в небольшом городке, обычный парень.
« Титаник», резкий толчок, айсберг наносит непоправимый ущерб кораблю — и спустя пару часов — корабль тонет. И именно в эти пару часов и родилась легенда этого парня.
Хлебнув виски, он принялся за спасение пассажиров.
Первым делом он собрал подчиненных ему пекарей и они вынесли громадные буханки хлеба на палубу и погрузили их в шлюпки.
Далее, опять хлебнув виски, а, возможно, и джин — он опять вернулся на палубу и стал, по его словам, зашвыривать женщин в шлюпки — многие колебались и отказывались занять места в шлюпки, его волевое решение спасло не одну женщину.
И, опять хлебнув виски, — он принимается за шезлонги и бросает их за борт, прекрасно понимая, что все оставшиеся люди на тонущем корабле — обречены оказаться в воде и любое плавающее средство может им помочь. Деталь — всё это он делал в одиночку, сам принимая решения.
И всё это — в состоянии хорошего подпития — по некоторым данным, Джуффин употребил от литра до двух литров виски и джина.
Не могу не упомянуть и его героический поступок — по корабельному расписанию он был старшим в шлюпке номер 10.
Но, загрузив шлюпку и убедившись, что в шлюпке достаточно мужчин — он отказался от своего места в шлюпке, « это подало бы дурной пример», по его слова .
В фильме Камерона — он сидит на вершине кормы тонущего « Титаника» и потягивает виски из фляги, коротенький эпизод о последних мгновениях обреченного корабля.
Так или иначе — он подтянул верёвки спасательного жилета и просто соскользнул в воду, даже не замочив голову.
Неумолимая физиология человека — ледяная вода убивает в течении 10, максимум 15, минут. Или она убивает немедленно — рефлекторная остановка сердца при внезапном погружении в ледяную воду.
Не про нашего героя, он провёл в ледяной воде где-то два - два с половиной часа в ледяной воде. В какой-то момент сидевший в шлюпке кок узнал его и протянул руку, за которую Джуффин держался.
Подошедшая на помощь « Карпатия» принялась перегружать людей из спасательных шлюпок. Он подплыл к одной из них и был поднят на борт корабля, по-прежнему в своей мокрой одежде.
… он прожил долгую, полную опасности жизнь — ещё одно кораблекрушение, уже на другом корабле.
Служил во флоте во время второй мировой — вернулся невредимым домой, какой-то очень могучий ангел-хранитель у него, несомненно, был…
Женился, дочка родилась, прожил до 78 лет, умер от пневмонии и похоронен где-то в Нью Джерси.
И до сих пор — никакого логического научного объяснения его невероятного спасения нет, есть только гипотезы.
Вы скажете — а алкоголь? Он ведь здорово прикладывался к крепким напиткам, может это и спасло его?
Тут не всё так однозначно: алкоголь лишь вызывает иллюзию тепла, а на самом деле — расширяя сосуды, включая кожные — алкоголь помогает потерям тепла при гипотермии.
Другое дело, что это помогло ему не поддаваться панике, оставаться спокойным в самом эпицентре паники, тонущем корабле с отплывшими шлюпками…
Есть часть исследователей, считающих что восприятие времени у гипотермичных людей, вероятно, искажено и он провёл в воде гораздо меньше времени.
Много подробностей мне пришлось опустить, главное, однако, ясно — алкоголь не помогает спасти от гипотермии — но он прекрасно помогает изменить наше отношении к происходящему, каким бы ужасным оно не было. Подтверждением этому служит рассказы фронтовиков, по словам моего отца, — фронтовые 100 грамм помогали очень хорошо…
Заканчивая историю — я подумал — а может хрен с ним, со стаканом воды на смертном одре?!? Не лучше ли хлопнуть чего покрепче, что-то очень знакомое и любимое?
В моём случае — стопка замороженной водки и хрустящий маринованный огурец.
Хлопну стопку, закушу и отправлюсь на встречу со своими родными и собаками, улыбаясь!
Michael Ashnin@ anekdot.ru
Перевод с английского - ссылка на оригинал ниже.
В 2:28 ночи на обледенелой дороге в Манитобе камера наблюдения запечатлела нечто, что казалось нереальным... Но это было правдой. 💔
Собака стояла совершенно неподвижно более четырех часов.
Не убегала. Не лаяла. Не просила о помощи.
Мимо проезжали машины. Свет фар бил ей в глаза. Раздавались гудки.
Но она не сдвинулась ни на сантиметр.
Когда наконец прибыли сотрудники полиции, они приготовились к худшему.
Они решили, что собака ранена... застыла от страха... или уже погибла.
Но то, что они обнаружили, заставило их сердца замереть.
Под ее телом... спрятанный в снегу... лежал крошечный щенок.
Он едва дышал и чуть не замерз насмерть.
А большая собака, этот молчаливый герой, согревала щенка теплом собственного тела, чтобы сохранить ему жизнь.
Она не нападала.
Не паниковала.
Не бросила его.
Она стала для него щитом.
Одеялом.
Домом.
Но больше всего всех потрясло то, что произошло потом.
Когда спасатели положили щенка в машину скорой помощи... большая собака не бросилась следом.
Не запрыгнула внутрь.
Не сдвинулась с места.
Она просто смотрела.
Словно хотела убедиться...
"Он в безопасности?"
И только когда она увидела, что щенок находится в тепле и под защитой...
она наконец позволила спасателям забрать и себя.
Они оба выжили. 🐾❤️
А та ночь оставила после себя урок, который мир никогда не должен забывать:
Верность не всегда кричит.
Иногда... она молчит.
Иногда... она остается неподвижной.
Даже когда холод способен убить.
Потому что настоящая любовь — это не просто чувство.
Это выбор.
И эта собака выбрала...
не уходить. 💔🐶
В 2:28 ночи на обледенелой дороге в Манитобе камера наблюдения запечатлела нечто, что казалось нереальным... Но это было правдой. 💔
Собака стояла совершенно неподвижно более четырех часов.
Не убегала. Не лаяла. Не просила о помощи.
Мимо проезжали машины. Свет фар бил ей в глаза. Раздавались гудки.
Но она не сдвинулась ни на сантиметр.
Когда наконец прибыли сотрудники полиции, они приготовились к худшему.
Они решили, что собака ранена... застыла от страха... или уже погибла.
Но то, что они обнаружили, заставило их сердца замереть.
Под ее телом... спрятанный в снегу... лежал крошечный щенок.
Он едва дышал и чуть не замерз насмерть.
А большая собака, этот молчаливый герой, согревала щенка теплом собственного тела, чтобы сохранить ему жизнь.
Она не нападала.
Не паниковала.
Не бросила его.
Она стала для него щитом.
Одеялом.
Домом.
Но больше всего всех потрясло то, что произошло потом.
Когда спасатели положили щенка в машину скорой помощи... большая собака не бросилась следом.
Не запрыгнула внутрь.
Не сдвинулась с места.
Она просто смотрела.
Словно хотела убедиться...
"Он в безопасности?"
И только когда она увидела, что щенок находится в тепле и под защитой...
она наконец позволила спасателям забрать и себя.
Они оба выжили. 🐾❤️
А та ночь оставила после себя урок, который мир никогда не должен забывать:
Верность не всегда кричит.
Иногда... она молчит.
Иногда... она остается неподвижной.
Даже когда холод способен убить.
Потому что настоящая любовь — это не просто чувство.
Это выбор.
И эта собака выбрала...
не уходить. 💔🐶
Эх... Россия!
К Серёге вчера двое ребят приходили, с целью обидеть. Что-то предъявляли, предъявляли. Серёга им морду набил обоим. Эти двое пожаловались каким-то своим друзьям и к Серёге пришёл мордоворот с собакой(!) на разборку. Серёга его тоже измесил и до кучи собаку отхерачил по-полной. Тот стрелку уходя забил. Серый сходил на стрелку, и там кому-то ещё по-морде дал. А потом выяснилось что все они квартирой ошиблись и им совсем не этот Серёга был нужен, а тот, что из 69кв. Но судя по всему, наш Серёга уже отбил у них желание искать кого-либо в этом доме...
К Серёге вчера двое ребят приходили, с целью обидеть. Что-то предъявляли, предъявляли. Серёга им морду набил обоим. Эти двое пожаловались каким-то своим друзьям и к Серёге пришёл мордоворот с собакой(!) на разборку. Серёга его тоже измесил и до кучи собаку отхерачил по-полной. Тот стрелку уходя забил. Серый сходил на стрелку, и там кому-то ещё по-морде дал. А потом выяснилось что все они квартирой ошиблись и им совсем не этот Серёга был нужен, а тот, что из 69кв. Но судя по всему, наш Серёга уже отбил у них желание искать кого-либо в этом доме...
Почему первый и второй пилоты всегда в полете едят разную еду?
3 февраля 1975 года. «Боинг» 747, Japan Air Lines, летит из Токио в Париж через Анкоридж. 344 пассажира, обычный рейс.
После Анкориджа раздали завтрак. В передней части салона — омлеты с ветчиной. Стандартная бортовая еда, ничего подозрительного.
Через час начался ад.
Одному плохо, второму, десятому. Через двадцать минут в проходах очереди в туалеты, людей тошнит, кого-то скручивает прямо в кресле, бортпроводники носятся с пакетами. Туалетов на 747-м больше десяти штук — не хватало.
Сели в Копенгагене — от трапа увезли 142 человека на скорых. Всего слегло 196 из 344. Больше половины борта.
Самое массовое пищевое отравление в истории авиации.
Пилоты при этом чувствовали себя отлично. Им просто повезло.
Разобрались быстро. Омлеты готовили в кейтеринге в Анкоридже. Один из поваров нарезал ветчину с гнойными ранками на руках. Заклеил пластырем, вышел на смену.
Из ранок в ветчину попал золотистый стафилококк. Дальше готовые омлеты простояли при комнатной температуре 14 часов, потом их засунули в холодильник на 10 градусов. Бактерия размножилась и наделала токсина. А стафилококковый токсин термостабильный разогревом его не убьёшь.
Этот повар сделал 220 порций. Из тех, кто съел его омлеты, заболели 86%.
А у пилотов внутренние часы были на аляскинском времени, и когда пассажирам раздавали завтрак, пилотам хотелось ужинать. Взяли стейки. Просто не было настроения на омлет, это их спасло.
Никакого правила «есть разную еду» тогда не было. Чистое везение.
Менеджер кейтеринга JAL, 52-летний Кэндзи Кувабара, узнав, что произошло, покончил с собой.
Откуда взялось правило
Расследование вёл аляскинский эпидемиолог Маки Айзенберг. Он потом опубликовал статью в The Lancet и предложил элементарную вещь: пусть командир и второй пилот едят разные блюда. Если одно отравлено — второй здоров и сажает машину.
Japan Air Lines внедрили первыми, остальные подтянулись.
Прикол в том, что FAA — американский авиарегулятор до сих пор не сделала это обязательным требованием. Формально это внутренняя политика авиакомпаний. Но после 1975-го её приняли практически все.
Пудинг над Атлантикой
Через семь лет случилось ровно то, чего боялись.
Август 1982, рейс из Бостона в Лиссабон. В экипаже десять человек. Восемь съели тапиоковый пудинг — включая командира, второго пилота и бортинженера. То есть всех, кто управляет самолётом.
Через несколько часов все восемь лежат. Рвота, спазмы, работать невозможно.
Кто за штурвалом? Второй пилот, который просто не захотел сладкого.
Опять повезло.
Как это работает на практике
Для экипажа на борт грузят отдельное меню — crew meals. Несколько вариантов. Командир берёт одно, я другое. Где-то командиру дают блюдо из первого класса, второму пилоту — из бизнеса. Есть негласная штука: нормальный командир даёт второму выбрать первым.
Бортпроводников это не касается — их много, если один выпадет, остальные вытянут. С нами другая математика: нас двое.
Многие ребята вообще не трогают бортовую еду. Берут контейнер из дома. Сам готовил, знаешь что внутри, никаких сюрпризов. Я тоже так делаю, когда есть возможность.
Суши, сырая рыба, устрицы — перед рейсом лучше не надо. Отравление моллюсками накрывает через 4-6 часов. Если в этот момент ты на эшелоне, а до ближайшей полосы полчаса — ну, сами понимаете.
«Аэроплан!»
Кстати, помните комедию «Аэроплан!» 1980 года?
Почему пилоты едят разную еду?
Там оба пилота и полсалона травятся рыбой, а самолёт сажает мужик с трясущимися руками.
Так вот, фильм вышел за два года до случая с пудингом. Сценаристы пародировали старый фильм «Нулевой час!» 1957 года, где тоже пилоты выходят из строя из-за еды. Голливуд дважды обыграл этот сюжет как абсурд. А оно дважды произошло в реальности.
В общем, в авиации вообще полно таких штук. Простые правила, которые можно объяснить за полминуты, а за каждым конкретная история.
3 февраля 1975 года. «Боинг» 747, Japan Air Lines, летит из Токио в Париж через Анкоридж. 344 пассажира, обычный рейс.
После Анкориджа раздали завтрак. В передней части салона — омлеты с ветчиной. Стандартная бортовая еда, ничего подозрительного.
Через час начался ад.
Одному плохо, второму, десятому. Через двадцать минут в проходах очереди в туалеты, людей тошнит, кого-то скручивает прямо в кресле, бортпроводники носятся с пакетами. Туалетов на 747-м больше десяти штук — не хватало.
Сели в Копенгагене — от трапа увезли 142 человека на скорых. Всего слегло 196 из 344. Больше половины борта.
Самое массовое пищевое отравление в истории авиации.
Пилоты при этом чувствовали себя отлично. Им просто повезло.
Разобрались быстро. Омлеты готовили в кейтеринге в Анкоридже. Один из поваров нарезал ветчину с гнойными ранками на руках. Заклеил пластырем, вышел на смену.
Из ранок в ветчину попал золотистый стафилококк. Дальше готовые омлеты простояли при комнатной температуре 14 часов, потом их засунули в холодильник на 10 градусов. Бактерия размножилась и наделала токсина. А стафилококковый токсин термостабильный разогревом его не убьёшь.
Этот повар сделал 220 порций. Из тех, кто съел его омлеты, заболели 86%.
А у пилотов внутренние часы были на аляскинском времени, и когда пассажирам раздавали завтрак, пилотам хотелось ужинать. Взяли стейки. Просто не было настроения на омлет, это их спасло.
Никакого правила «есть разную еду» тогда не было. Чистое везение.
Менеджер кейтеринга JAL, 52-летний Кэндзи Кувабара, узнав, что произошло, покончил с собой.
Откуда взялось правило
Расследование вёл аляскинский эпидемиолог Маки Айзенберг. Он потом опубликовал статью в The Lancet и предложил элементарную вещь: пусть командир и второй пилот едят разные блюда. Если одно отравлено — второй здоров и сажает машину.
Japan Air Lines внедрили первыми, остальные подтянулись.
Прикол в том, что FAA — американский авиарегулятор до сих пор не сделала это обязательным требованием. Формально это внутренняя политика авиакомпаний. Но после 1975-го её приняли практически все.
Пудинг над Атлантикой
Через семь лет случилось ровно то, чего боялись.
Август 1982, рейс из Бостона в Лиссабон. В экипаже десять человек. Восемь съели тапиоковый пудинг — включая командира, второго пилота и бортинженера. То есть всех, кто управляет самолётом.
Через несколько часов все восемь лежат. Рвота, спазмы, работать невозможно.
Кто за штурвалом? Второй пилот, который просто не захотел сладкого.
Опять повезло.
Как это работает на практике
Для экипажа на борт грузят отдельное меню — crew meals. Несколько вариантов. Командир берёт одно, я другое. Где-то командиру дают блюдо из первого класса, второму пилоту — из бизнеса. Есть негласная штука: нормальный командир даёт второму выбрать первым.
Бортпроводников это не касается — их много, если один выпадет, остальные вытянут. С нами другая математика: нас двое.
Многие ребята вообще не трогают бортовую еду. Берут контейнер из дома. Сам готовил, знаешь что внутри, никаких сюрпризов. Я тоже так делаю, когда есть возможность.
Суши, сырая рыба, устрицы — перед рейсом лучше не надо. Отравление моллюсками накрывает через 4-6 часов. Если в этот момент ты на эшелоне, а до ближайшей полосы полчаса — ну, сами понимаете.
«Аэроплан!»
Кстати, помните комедию «Аэроплан!» 1980 года?
Почему пилоты едят разную еду?
Там оба пилота и полсалона травятся рыбой, а самолёт сажает мужик с трясущимися руками.
Так вот, фильм вышел за два года до случая с пудингом. Сценаристы пародировали старый фильм «Нулевой час!» 1957 года, где тоже пилоты выходят из строя из-за еды. Голливуд дважды обыграл этот сюжет как абсурд. А оно дважды произошло в реальности.
В общем, в авиации вообще полно таких штук. Простые правила, которые можно объяснить за полминуты, а за каждым конкретная история.
Ирландцы своих не бросают
Эрнест Генри Шеклтон родился 15 февраля 1874 года в небольшой ирландской деревушке к югу от Дублина.
Первого августа 1914 года экспедиция, возглавляемая Шеклтоном, отправилась в Антарктику с грандиозной целью - пересечь ледяной континент через Южный полюс. В их распоряжении был и корабль с соответствующим названием - «Endurance», то есть «Выносливость».
А три дня спустя, вечером четвертого августа 1914 года, Великобритания объявила войну Германии и про отважных полярников очень скоро забыли.
Через полгода плавания, 19 января 1915 года, «Endurance», не дойдя всего 70 миль до Антарктиды, оказался намертво зажатым льдами в море Уэдделла. Надеется на спасательную экспедицию было нечего: у воюющей Европы имелись другие заботы – потрагичнее и помасштабнее.
21 ноября 1915 года, через десять месяцев дрейфа, льды раздавили судно и экспедиция оказалась посреди ледяной пустыни. Люди жили в палатках, охотились на тюленей и пингвинов и ждали момента, когда природа наконец позволит им выбраться.
Ещё пять месяцев спустя, в апреле 1916 года, лёд начал разрушаться. Все двадцать восемь полярников погрузилась в три маленькие спасательные шлюпки и отправились в путь. После тяжёлого перехода, длившегося неделю, полярники достигли острова Элефант. Но радоваться было рано. Этот необитаемый остров был самым настоящим краем мира. Без всякой связи с цивилизацией и без шансов даже на случайное спасение.
И тогда Эрнест Шеклтон совершил то, что сегодня звучит почти как плохой сценарий приключенческого фильма: он взял пятерых человек, посадил их семиметровую деревянную шлюпку и решил вместе с ними добраться до ближайшего обитаемого острова. Им предстояло пройти более 800 морских миль по морю Скотия - одному из самых свирепых и холодных морей планеты со средней температурой воды около −2°C.
Они шли пятнадцать суток: пятнадцать дней и ночей — через непрерывные шторма, огромные ледяные волны, холод и постоянную опасность погибнуть. Но они дошли до острова Южная Георгия.
Правда, высадились не с той стороны острова. За 36 часов Шеклтон с двумя моряками, Уорсли и Крином, почти не останавливаясь на сон и отдых, прошли около 60 километров по горам и ледникам Южной Георгии — без карты, палаток и нормального альпинистского снаряжения. Они преодолели хребет Трайдент, пересекли несколько ледяных и снежных полей, ошиблись с направлением, вернулись обратно и, наконец, 20 мая 1916 года вышли к британской китобойной базе Стромнесс.
Теперь оставалась самая простая часть плана: забрать остальных.
Шеклтон несколько раз пытался добраться до острова Элефант, но лёд не пускал. Каждый раз ему приходилось возвращаться. Британское китобойное судно, уругвайский траулер и чилийская частная шхуна не смогли пробиться сквозь многолетние льды. В четвертый раз Шеклтон обратился за помощью к ВМФ Чили.
30 августа 1916 года чилийское спасательное судно "Ельчо" подошло к острову Элефант. На берегу их встречали люди, которые уже два года жили между льдом, океаном и надеждой.
Эрнест Генри Шеклтон не пересек Антарктиду, не спас свой тонущий корабль и даже не открыл новый остров или архипелаг. Он просто вернул домой всех своих людей. Шеклтон знал: настоящий лидер определяется не тем, как далеко он зашёл, а тем, скольких людей он привёл обратно.
Эрнест Генри Шеклтон родился 15 февраля 1874 года в небольшой ирландской деревушке к югу от Дублина.
Первого августа 1914 года экспедиция, возглавляемая Шеклтоном, отправилась в Антарктику с грандиозной целью - пересечь ледяной континент через Южный полюс. В их распоряжении был и корабль с соответствующим названием - «Endurance», то есть «Выносливость».
А три дня спустя, вечером четвертого августа 1914 года, Великобритания объявила войну Германии и про отважных полярников очень скоро забыли.
Через полгода плавания, 19 января 1915 года, «Endurance», не дойдя всего 70 миль до Антарктиды, оказался намертво зажатым льдами в море Уэдделла. Надеется на спасательную экспедицию было нечего: у воюющей Европы имелись другие заботы – потрагичнее и помасштабнее.
21 ноября 1915 года, через десять месяцев дрейфа, льды раздавили судно и экспедиция оказалась посреди ледяной пустыни. Люди жили в палатках, охотились на тюленей и пингвинов и ждали момента, когда природа наконец позволит им выбраться.
Ещё пять месяцев спустя, в апреле 1916 года, лёд начал разрушаться. Все двадцать восемь полярников погрузилась в три маленькие спасательные шлюпки и отправились в путь. После тяжёлого перехода, длившегося неделю, полярники достигли острова Элефант. Но радоваться было рано. Этот необитаемый остров был самым настоящим краем мира. Без всякой связи с цивилизацией и без шансов даже на случайное спасение.
И тогда Эрнест Шеклтон совершил то, что сегодня звучит почти как плохой сценарий приключенческого фильма: он взял пятерых человек, посадил их семиметровую деревянную шлюпку и решил вместе с ними добраться до ближайшего обитаемого острова. Им предстояло пройти более 800 морских миль по морю Скотия - одному из самых свирепых и холодных морей планеты со средней температурой воды около −2°C.
Они шли пятнадцать суток: пятнадцать дней и ночей — через непрерывные шторма, огромные ледяные волны, холод и постоянную опасность погибнуть. Но они дошли до острова Южная Георгия.
Правда, высадились не с той стороны острова. За 36 часов Шеклтон с двумя моряками, Уорсли и Крином, почти не останавливаясь на сон и отдых, прошли около 60 километров по горам и ледникам Южной Георгии — без карты, палаток и нормального альпинистского снаряжения. Они преодолели хребет Трайдент, пересекли несколько ледяных и снежных полей, ошиблись с направлением, вернулись обратно и, наконец, 20 мая 1916 года вышли к британской китобойной базе Стромнесс.
Теперь оставалась самая простая часть плана: забрать остальных.
Шеклтон несколько раз пытался добраться до острова Элефант, но лёд не пускал. Каждый раз ему приходилось возвращаться. Британское китобойное судно, уругвайский траулер и чилийская частная шхуна не смогли пробиться сквозь многолетние льды. В четвертый раз Шеклтон обратился за помощью к ВМФ Чили.
30 августа 1916 года чилийское спасательное судно "Ельчо" подошло к острову Элефант. На берегу их встречали люди, которые уже два года жили между льдом, океаном и надеждой.
Эрнест Генри Шеклтон не пересек Антарктиду, не спас свой тонущий корабль и даже не открыл новый остров или архипелаг. Он просто вернул домой всех своих людей. Шеклтон знал: настоящий лидер определяется не тем, как далеко он зашёл, а тем, скольких людей он привёл обратно.
24 мая 1826 года, ровно 200 лет назад, император Николай I подписал документ, еще раз закрепивший бесправие миллионов русских людей.
Официально манифест именовался «о возникшем в губерниях неповиновении крестьян», но суть его была предельно ясна: крепостное право незыблемо, и любые надежды на волю — преступны.
«Божией милостию Мы, Николай Первый, император и самодержец всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.
По донесениям начальников губерний дошло до Нашего сведения, что в некоторых селениях казённые и помещичьи крестьяне, обманутые ложными слухами и злонамеренными разглашениями, отступают от должного порядка, полагая: первые, то есть казённые крестьяне, что будут освобождены от платежа податей, а последние, то есть помещичьи, от повиновения их господам.
Нашему Императорскому Величеству благоугодно было принять сие решение, дабы положить конец возникающим в губерниях неповиновениям крестьян и пресечь распространение ложных слухов о скором освобождении от крепостной зависимости. Да поможет Он в том Нам и Отечеству».
Поводом для издания манифеста стали массовые волнения в деревне: после разгрома восстания декабристов среди крестьян поползли слухи о скорой воле. Люди в Вологодской, Псковской, Смоленской, Курской, Киевской губерниях начали отказываться повиноваться помещикам и платить подати. Только за первый год правления Николая I было зафиксировано 179 крестьянских выступлений — более трети из них власти подавляли с помощью регулярных войск.
Манифест стал прямым сигналом: государство на стороне помещиков, и любая попытка требовать свободы будет караться. Последствия этой политики — продолжение эпохи, когда значительная часть русского народа была по сути в рабстве.
Д. Л. Мордовцев, изучая архивные дела Саратовской губернии, составил страшную хронику крестьянских жалоб. Из неё явствует, что в помещичьих имениях практиковались изощрённые пытки: розги, палки, шпицрутены, «битье по зубам каблуком», «битье по скулам кулаками», подвешивание за конечности на шесты, «уточка» (связывание рук и ног с продеванием на жердь), шейные железы, конские кандалы, опаливание волос у женщин «около естества», принуждение стоять на раскалённой сковороде, деревянные колодки на шее, сечение «солеными розгами» с последующим натиранием ран солью, кляпы во рту, железные ошейники и прочий арсенал унижений.
Особым ужасом отмечено систематическое насилие над крепостными девушками. Мордовцев фиксирует случаи, когда помещики открыто создавали «гаремы» из крестьянок: «для барского двора и постельного дела всех девок из имения выбрал», «из покупных и из наших девок сделал для своей похоти турецкий гарем». Некоторые владельцы требовали молодых женщин к себе на ночь, «отчего крестьянские дети без матерей от крику в люльках задыхаются»...
Сегодняшние монархисты, романтизирующие имперскую эпоху, фактически плюют в память своих собственных предков.
Те, кто сегодня носит портреты Романовых, забыли, что 200 лет назад их прадеды и прабабки были даже не «подданными», а бесправной и бессловесной собственностью, чья жизнь, труд и достоинство принадлежала хозяину из числа особ «благородных».
А попросту говоря - рабами были ваши предки, граждане монархисты, как вы не выискивайте свою якобы дворянскую родословную...
Это будет выглядеть так, как будто современные американские негры всем будут рассказывать, что вот мол, может рабы и были черные, но мои предки были рабовладельцами...
Дебилы, дворянство в России составляло 1,5% от общей численности населения — по данным переписи 1897 года (всего 1 853 184 дворянина, из них 1 221 939 потомственных и 631 245 личных).
менее 1% — к 1917 году (около 1 300 000 потомственных дворян).
Российское дворянство считалось одним из самых малочисленных в Европе. При этом большая часть дворян — потомки служилых родов (около 90%), а дворянских родов, появившихся до 1685 года, было уже мало.
Официально манифест именовался «о возникшем в губерниях неповиновении крестьян», но суть его была предельно ясна: крепостное право незыблемо, и любые надежды на волю — преступны.
«Божией милостию Мы, Николай Первый, император и самодержец всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.
По донесениям начальников губерний дошло до Нашего сведения, что в некоторых селениях казённые и помещичьи крестьяне, обманутые ложными слухами и злонамеренными разглашениями, отступают от должного порядка, полагая: первые, то есть казённые крестьяне, что будут освобождены от платежа податей, а последние, то есть помещичьи, от повиновения их господам.
Нашему Императорскому Величеству благоугодно было принять сие решение, дабы положить конец возникающим в губерниях неповиновениям крестьян и пресечь распространение ложных слухов о скором освобождении от крепостной зависимости. Да поможет Он в том Нам и Отечеству».
Поводом для издания манифеста стали массовые волнения в деревне: после разгрома восстания декабристов среди крестьян поползли слухи о скорой воле. Люди в Вологодской, Псковской, Смоленской, Курской, Киевской губерниях начали отказываться повиноваться помещикам и платить подати. Только за первый год правления Николая I было зафиксировано 179 крестьянских выступлений — более трети из них власти подавляли с помощью регулярных войск.
Манифест стал прямым сигналом: государство на стороне помещиков, и любая попытка требовать свободы будет караться. Последствия этой политики — продолжение эпохи, когда значительная часть русского народа была по сути в рабстве.
Д. Л. Мордовцев, изучая архивные дела Саратовской губернии, составил страшную хронику крестьянских жалоб. Из неё явствует, что в помещичьих имениях практиковались изощрённые пытки: розги, палки, шпицрутены, «битье по зубам каблуком», «битье по скулам кулаками», подвешивание за конечности на шесты, «уточка» (связывание рук и ног с продеванием на жердь), шейные железы, конские кандалы, опаливание волос у женщин «около естества», принуждение стоять на раскалённой сковороде, деревянные колодки на шее, сечение «солеными розгами» с последующим натиранием ран солью, кляпы во рту, железные ошейники и прочий арсенал унижений.
Особым ужасом отмечено систематическое насилие над крепостными девушками. Мордовцев фиксирует случаи, когда помещики открыто создавали «гаремы» из крестьянок: «для барского двора и постельного дела всех девок из имения выбрал», «из покупных и из наших девок сделал для своей похоти турецкий гарем». Некоторые владельцы требовали молодых женщин к себе на ночь, «отчего крестьянские дети без матерей от крику в люльках задыхаются»...
Сегодняшние монархисты, романтизирующие имперскую эпоху, фактически плюют в память своих собственных предков.
Те, кто сегодня носит портреты Романовых, забыли, что 200 лет назад их прадеды и прабабки были даже не «подданными», а бесправной и бессловесной собственностью, чья жизнь, труд и достоинство принадлежала хозяину из числа особ «благородных».
А попросту говоря - рабами были ваши предки, граждане монархисты, как вы не выискивайте свою якобы дворянскую родословную...
Это будет выглядеть так, как будто современные американские негры всем будут рассказывать, что вот мол, может рабы и были черные, но мои предки были рабовладельцами...
Дебилы, дворянство в России составляло 1,5% от общей численности населения — по данным переписи 1897 года (всего 1 853 184 дворянина, из них 1 221 939 потомственных и 631 245 личных).
менее 1% — к 1917 году (около 1 300 000 потомственных дворян).
Российское дворянство считалось одним из самых малочисленных в Европе. При этом большая часть дворян — потомки служилых родов (около 90%), а дворянских родов, появившихся до 1685 года, было уже мало.
В 201х был золотой век - как это обычно и бывает, мы этого не понимали. В то время у меня был оплаченный Netflix, и я смотрел каждый вечер одну-две серии чего-нибудь интересного на английском - и отдых, и язык в форме держать. Потом против нас ввели санкции, за Netflix стало нельзя заплатить. И я нашел несколько зарубежных стриминг-сайтов, где все было бесплатно. Потом против нас ввело санкции наше собственное правительство, сайты стали недоступны, пришлось использовать vpn. Наше правительство не отступает в санкциях против нас - и теперь уже vpn под непрерывным штурмом. Сегодня День России, я пытаюсь посмотреть сериал, и за 2 часа с лишним смог посмотреть 32 минуты свежей серии ) Потому что даже сейчас люди работают! Какие трудолюбивые молодцы. Работают в праздник - чтобы не дай Бог ни у кого из россиян не было возможности ничего посмотреть, ни с кем пообщаться и ничего сделать, связанного со связью. Горжусь страной! Сарказм. Очень горький, злой сарказм.
Я люблю привозить из поездок труднодоступный или дорогой алкоголь в качестве сувениров. То, что у нас в регионе купить буквально невозможно. Простой пример: ром, который продается только на самом заводе на Ямайке. Я могу получить ещё только, если снова туда поеду.
На прошлых выходных у нас гостили шурин (брат моей жены) и его жена. Мы немного выпивали. В основном ром с колой. Я выставил бутылку рома, чтобы люди сами себе наливали. Моему шурину (брату жены) показалось мало, и он захотел ром из моего бара. Он попросил у меня ключ, но я отказал. Я сказал, что если он хочет попробовать, я налью ему унцию (около 30 мл.), чтобы он смаковал и наслаждался, но это не для коктейлей.
Он начал беситься и назвал меня снобом. Я предложил продать ему бутылку за ту цену, в которую мне обойдётся её замена, если он так уж хочет. Он отказался. Моя жена считает, что мне стоило просто дать ему немного. Я сказал, что дам, если она отдаст свою косметику детям, чтобы они рисовали в раскрасках. Она назвала меня нелепым, но не позволила мне отдать её помаду детям как красную краску.
На прошлых выходных у нас гостили шурин (брат моей жены) и его жена. Мы немного выпивали. В основном ром с колой. Я выставил бутылку рома, чтобы люди сами себе наливали. Моему шурину (брату жены) показалось мало, и он захотел ром из моего бара. Он попросил у меня ключ, но я отказал. Я сказал, что если он хочет попробовать, я налью ему унцию (около 30 мл.), чтобы он смаковал и наслаждался, но это не для коктейлей.
Он начал беситься и назвал меня снобом. Я предложил продать ему бутылку за ту цену, в которую мне обойдётся её замена, если он так уж хочет. Он отказался. Моя жена считает, что мне стоило просто дать ему немного. Я сказал, что дам, если она отдаст свою косметику детям, чтобы они рисовали в раскрасках. Она назвала меня нелепым, но не позволила мне отдать её помаду детям как красную краску.
Долгая дорога "в дюнах" (атипичная мимоза)
Вчера поздно вечером, основательно подзадолбавшись в разгребании надуманных проблем, я возвращался к себе в "деревню", оставив за кормой огни большого города. До родного порога оставалось не более пары километров, когда свет фар выхватил голосующую на обочине одинокую фигуру. Разумеется, я остановился, поскольку городок наш небольшой и все друг друга так или иначе знают.
Когда основательно продрогший парнишка 18-20 лет забрался в салон, я спросил: "Куда подвезти, бро? Я еду в "Африку". По пути?". На что тот ответил: "Спасибо, что остановились. Выручите, пожалуйста. Я добираюсь в Никольское на день рождения мамы. Последний автобус отменили. Денег с собой всего двести рублей и такси мне не по карману. Я отдам долг, честное слово. Оставьте номер телефона и через несколько дней всё возмещу."
Помочь ближнему, особенно за чужой счёт, это я завсегда. За свой собственный тоже случается, но уже значительно реже. Как же не хотелось пилить в ночь по нерасчищенной, обледеневшей дороге в ебеня, находящиеся в тридцати километрах. Особенно когда дома ждёт вкусно приготовленный любимой женой ужин, десятилетний виски, камин и сигара. Ради кого? Балбеса, который любит маму? Мне-то какое до этого дело?
Казалось бы, скажи человеку, что некогда и предоставь решение птицам. Однако проникся, вспомнив, как много лет назад сам был в подобной ситуации и никто не помог. Потом набрал знакомый номер: "Родная, я задержусь на час или два. Не теряй. Счастье не за горами!"
"Вперёд! ... Вперёд, Бодхисаттва, - нам с тобой пора в магазин"
1. 16 февраля 1985-го года я, забив на две последние пары, сбежал с лекций и держу путь на колхозный рынок Свердловска. Пожалуй, единственное на тот момент место, где можно за приемлемые деньги купить живые цветы. Делаю я это не столько из любви и уважения к маме, которой сегодня исполняется 50 лет, сколько по просьбе отца, который, проявив гражданскую позицию и волю, не соображал "на троих" в "Клубе весёлых и находчивых подкаблучников" почти два месяца, отказывая себе в "самом необходимом". В итоге, собрав за это, полное испытаний и вызовов аскетично проведённое время, неучтённые его второй половиной двадцать рублей, на которые наказал мне купить букет алых роз для его единственной и неповторимой.
2. На колхозном рынке столицы Урала я до сего дня не появлялся. Поэтому был несколько ошеломлен тем фактом, что в Свердловске, оказывается, есть локация, в которой местное население по сути является "нацменами". По причине, что подавляющее большинство "аборигенов" этих палестин несколько отличались от привычной мне среды обитания: наличием газырей, фамильных кинжалов, папах, выдающихся носов и южного темперамента.
Судя по всему, впечатления на местную публику нищий студент не произвёл. Видимо, из-за несоответствия образу платёжеспособного клиента, что было только на руку, дав время осмотреться перед тем, как расстаться с деньгами.
Сделав по торговым рядам пару кругов, я уяснил для себя порядок цен и определившись, остановил выбор на "оранжерее" пожилого господина, нон-стоп жрущего мандаринки, который, судя по типажам фильма "Мимино", был явным грузином, что недвусмысленно подтверждалось кепкой-аэродромом и шикарными усами.
Поблагодарив про себя Георгия Данелию за сакральные знания, я вступил в переговоры: "Доброго вам дня, батоно. Как здоровье родителей, дядь, тёть и племянников? Хорошо ли учатся и послушны дети? Пусть прокиснет вино, подгорит шашлык и вырастут рога у ваших недоброжелателей!"
На что, опешивший от уважительного отношения грузин, ответствовал: "И вам не хворать, генацвале. Чем я могу помочь достойному сыну своих родителей?"
Подсчитав наличность, я понял, что если доложу к папиным капиталам свой последний рубль, то мне хватит денег на шесть цветков по 3 руб. 50 коп. Вот только отец настаивал на семи, поскольку это мамино счастливое число. Ну да ладно, шесть по любому лучше чем пять, иных вариантов всё равно нет: "Дяденька грузин, заверните, пожалуйста, шесть самых красивых роз. Спасибо!"
- Сынок, в твоём доме беда? Кого вы потеряли? Разделяю скорбь и соболезную.
- Что вы, что вы! Все у нас здоровы. Маме сегодня 50 лет. Для неё цветы.
- Не понимаешь? Чётное количество это для печали. Для радости надо нечётное.
- Спасибо! Не знал. Ну тогда давайте пять, на семь у меня денег не хватает.
- Ты только не обижайся. Возьми седьмую от меня в подарок и поздравь маму как следует. Хороший ты человек. За сегодня первый со мной поздоровался. До тебя пять раз чуркой обозвали. Два раза черножопым. А одна бабка спекулянтом. Ты представляешь? Обидно очень.
- Гамарджоба!
- Мадлоба!
"...выебать лошадку на скаку
не сможет Шварценеггер
не сумеет он, а я - смогу:
тут нужна сноровка-тренировка
...всё - просто и легко в этом мире
всё - просто и легко в этой жизни.."
1. Как выяснилось, спустя час с небольшим, не всегда получается "выебать лошадку" и не "всё - просто и легко в этой жизни". Иногда "лошадка" категорически против коитуса и тогда тебе прилетает по лбу кованым копытом, что бывает обидно и не внушает здорового оптимизма.
В этот раз сия истина проявилась в том, что меня, как безбилетника, выперли из электрички, когда состав преодолел едва ли треть пути до родительского дома, что было довольно досадно, поскольку "зайцем" я был матёрым и до этого момента не попадался.
Напрасно взывал я к материнским инстинктам тёток в синих мундирах, рассказывая о непростой студенческой доле и демонстрируя пустые карманы. Делясь, как с родными, на 100% правдивой историей про мамин день рождения и отданный за цветы последний рубль. Не помогло. Ревизорши в этот день отчего-то были холодны и не прониклись.
Проводив задумчивым взглядом уходящий на юг состав, я осмотрелся и решил, что всё не так уж плохо на сегодняшний день. Мне явно повезло с наличием на станции билетной кассы с небольшим залом ожидания. Через три часа будет ещё одна электричка на Каменск-Уральский и я вполне успеваю.
2. За время ожидания денег у меня, разумеется, не прибавилось. Поэтому, зная по опыту о повадках контролёров, которые традиционно начинали проверять наличие билетов с хвоста состава, я был настороже и готов к любым неожиданностям.
Желающие избежать встречи с официозом "зайцы", как правило, уходили от "погони" к началу поезда. Потом, дождавшись остановки, "спешивались" и перебегали в хвост электрички, минуя таким образом нежелательной встречи.
Так я и поступил, вовремя среагировав на начавшуюся в вагоне суету, присоединившись к нехилому пелотону "ушастых". Вот только..... оказалось, что сегодня был явно не мой день. Ревизоры, судя по всему, поменяли тактику, начав проверять документы на проезд двумя бригадами, идущими навстречу. В итоге с десяток студентов, в том числе я, попали в засаду и были безжалостно выкинуты вон для переоценки ценностей. Ибо дилетантам и нищебродам здесь не место.
3. Чем развлекался три часа на лёгком морозце с десяток "униженных и оскорблённых", оставляю фантазии читателя. Студент в любой безнадёжной ситуации бодр, весел и беззаботен, видимо от того, что нечего ему терять кроме зачётки. Поэтому за анекдотами и историями из общаги время до следующей электрички прошло быстро. Новые друзья, войдя в положение, насобирали по карманам мелочи и купили мне билет, чтобы я добрался до дома уже наверняка. Разумеется, это было лишним, так как любому известно, что если билет куплен, то проверять его будет некому.
4. Итак, спустя девять часов и сто километров я прибыл в пункт назначения. Растеряв по дороге иллюзии о том, что если хорошо попросить, то тебя поймут и простят, вспомнив о том, что человек человеку друг, товарищ и брат, а значит надо относиться к ближнему своему с добром, пониманием и участием.
Попрощавшись с новыми друзьями, я, проигнорировав общественный транспорт, врубил форсаж и в десять минут, пролетев три километра, прибыл в кафе, где, не теряя времени, отыскал печального папу и извинившись за задержку, вручил ему многострадальный букет. С удовлетворением отметив, что всё было не зря, поскольку роз на празднике не наблюдалось. А всё цветочное изобилие представлено банальными гвоздиками и каллами. А потом...
Задолбался объяснять родственникам, друзьям семьи и маминым сослуживцам, что я, разумеется, хороший и послушный сын, учусь на четыре и пять, ежедневно перевожу бабушек через дорогу, сдаю кровь и участвую в художественной самодеятельности. Но букет алых роз это не моя заслуга и я лишь служба доставки. К слову, довольно хреновая, так как умудрилась проебать дедлайны и едва не подвела единственного клиента под монастырь. Вот только всё было напрасно. Люди видят и слышат только то, что хотят, забив на реальность.
Ну а папа?
А что папа? Как обычно, промолчал. Поэтому возможно лишь я один оценил благородство и терпение интеллигента в третьем поколении, не желающего испортить праздник близкому человеку. И больше почувствовал чем догадался о причинах и мотивах его тихого домашнего алкоголизма. Судя по всему, как одного из противоречивых, но всё-таки выходов для не сойти с ума. Воистину, любовь бывает жестокой, а непонимание - между казалось бы самыми близкими людьми - глухим и безнадёжным. Горькая реальность семейной жизни двух разных и оттого духовно одиноких людей, которые тем не менее прожили вместе всю жизнь и по отдельности себя не представляли. Лёд и пламя. Вечный бой. Покой нам только снится.
P.S. Уже дома, мама отхлестала мужа розами по лицу. Утверждая, что тот сломал ей жизнь и она потратила на него лучшие годы. Что у всех мужья как мужья. Только ей не пойми за что достался такой. Что квартира тесна. Что еда не вкусна. Что зарплата мала. И что водка пресна. И вообще.... не Весна.
P.S.S. Через три дня на счёт упала аж целая "тыща" рублей. Студент сдержал слово, "сполна" вернув долг за помощь в воссоединении семьи. Я перечислил деньги обратно, ибо добро за наличный расчёт уже профанация. Когда пацан перезвонил, сказал ему, что с того дня мы уже не чужие. Это маме на "Днюху" от нашей семьи и отказы не принимаются.
Вчера поздно вечером, основательно подзадолбавшись в разгребании надуманных проблем, я возвращался к себе в "деревню", оставив за кормой огни большого города. До родного порога оставалось не более пары километров, когда свет фар выхватил голосующую на обочине одинокую фигуру. Разумеется, я остановился, поскольку городок наш небольшой и все друг друга так или иначе знают.
Когда основательно продрогший парнишка 18-20 лет забрался в салон, я спросил: "Куда подвезти, бро? Я еду в "Африку". По пути?". На что тот ответил: "Спасибо, что остановились. Выручите, пожалуйста. Я добираюсь в Никольское на день рождения мамы. Последний автобус отменили. Денег с собой всего двести рублей и такси мне не по карману. Я отдам долг, честное слово. Оставьте номер телефона и через несколько дней всё возмещу."
Помочь ближнему, особенно за чужой счёт, это я завсегда. За свой собственный тоже случается, но уже значительно реже. Как же не хотелось пилить в ночь по нерасчищенной, обледеневшей дороге в ебеня, находящиеся в тридцати километрах. Особенно когда дома ждёт вкусно приготовленный любимой женой ужин, десятилетний виски, камин и сигара. Ради кого? Балбеса, который любит маму? Мне-то какое до этого дело?
Казалось бы, скажи человеку, что некогда и предоставь решение птицам. Однако проникся, вспомнив, как много лет назад сам был в подобной ситуации и никто не помог. Потом набрал знакомый номер: "Родная, я задержусь на час или два. Не теряй. Счастье не за горами!"
"Вперёд! ... Вперёд, Бодхисаттва, - нам с тобой пора в магазин"
1. 16 февраля 1985-го года я, забив на две последние пары, сбежал с лекций и держу путь на колхозный рынок Свердловска. Пожалуй, единственное на тот момент место, где можно за приемлемые деньги купить живые цветы. Делаю я это не столько из любви и уважения к маме, которой сегодня исполняется 50 лет, сколько по просьбе отца, который, проявив гражданскую позицию и волю, не соображал "на троих" в "Клубе весёлых и находчивых подкаблучников" почти два месяца, отказывая себе в "самом необходимом". В итоге, собрав за это, полное испытаний и вызовов аскетично проведённое время, неучтённые его второй половиной двадцать рублей, на которые наказал мне купить букет алых роз для его единственной и неповторимой.
2. На колхозном рынке столицы Урала я до сего дня не появлялся. Поэтому был несколько ошеломлен тем фактом, что в Свердловске, оказывается, есть локация, в которой местное население по сути является "нацменами". По причине, что подавляющее большинство "аборигенов" этих палестин несколько отличались от привычной мне среды обитания: наличием газырей, фамильных кинжалов, папах, выдающихся носов и южного темперамента.
Судя по всему, впечатления на местную публику нищий студент не произвёл. Видимо, из-за несоответствия образу платёжеспособного клиента, что было только на руку, дав время осмотреться перед тем, как расстаться с деньгами.
Сделав по торговым рядам пару кругов, я уяснил для себя порядок цен и определившись, остановил выбор на "оранжерее" пожилого господина, нон-стоп жрущего мандаринки, который, судя по типажам фильма "Мимино", был явным грузином, что недвусмысленно подтверждалось кепкой-аэродромом и шикарными усами.
Поблагодарив про себя Георгия Данелию за сакральные знания, я вступил в переговоры: "Доброго вам дня, батоно. Как здоровье родителей, дядь, тёть и племянников? Хорошо ли учатся и послушны дети? Пусть прокиснет вино, подгорит шашлык и вырастут рога у ваших недоброжелателей!"
На что, опешивший от уважительного отношения грузин, ответствовал: "И вам не хворать, генацвале. Чем я могу помочь достойному сыну своих родителей?"
Подсчитав наличность, я понял, что если доложу к папиным капиталам свой последний рубль, то мне хватит денег на шесть цветков по 3 руб. 50 коп. Вот только отец настаивал на семи, поскольку это мамино счастливое число. Ну да ладно, шесть по любому лучше чем пять, иных вариантов всё равно нет: "Дяденька грузин, заверните, пожалуйста, шесть самых красивых роз. Спасибо!"
- Сынок, в твоём доме беда? Кого вы потеряли? Разделяю скорбь и соболезную.
- Что вы, что вы! Все у нас здоровы. Маме сегодня 50 лет. Для неё цветы.
- Не понимаешь? Чётное количество это для печали. Для радости надо нечётное.
- Спасибо! Не знал. Ну тогда давайте пять, на семь у меня денег не хватает.
- Ты только не обижайся. Возьми седьмую от меня в подарок и поздравь маму как следует. Хороший ты человек. За сегодня первый со мной поздоровался. До тебя пять раз чуркой обозвали. Два раза черножопым. А одна бабка спекулянтом. Ты представляешь? Обидно очень.
- Гамарджоба!
- Мадлоба!
"...выебать лошадку на скаку
не сможет Шварценеггер
не сумеет он, а я - смогу:
тут нужна сноровка-тренировка
...всё - просто и легко в этом мире
всё - просто и легко в этой жизни.."
1. Как выяснилось, спустя час с небольшим, не всегда получается "выебать лошадку" и не "всё - просто и легко в этой жизни". Иногда "лошадка" категорически против коитуса и тогда тебе прилетает по лбу кованым копытом, что бывает обидно и не внушает здорового оптимизма.
В этот раз сия истина проявилась в том, что меня, как безбилетника, выперли из электрички, когда состав преодолел едва ли треть пути до родительского дома, что было довольно досадно, поскольку "зайцем" я был матёрым и до этого момента не попадался.
Напрасно взывал я к материнским инстинктам тёток в синих мундирах, рассказывая о непростой студенческой доле и демонстрируя пустые карманы. Делясь, как с родными, на 100% правдивой историей про мамин день рождения и отданный за цветы последний рубль. Не помогло. Ревизорши в этот день отчего-то были холодны и не прониклись.
Проводив задумчивым взглядом уходящий на юг состав, я осмотрелся и решил, что всё не так уж плохо на сегодняшний день. Мне явно повезло с наличием на станции билетной кассы с небольшим залом ожидания. Через три часа будет ещё одна электричка на Каменск-Уральский и я вполне успеваю.
2. За время ожидания денег у меня, разумеется, не прибавилось. Поэтому, зная по опыту о повадках контролёров, которые традиционно начинали проверять наличие билетов с хвоста состава, я был настороже и готов к любым неожиданностям.
Желающие избежать встречи с официозом "зайцы", как правило, уходили от "погони" к началу поезда. Потом, дождавшись остановки, "спешивались" и перебегали в хвост электрички, минуя таким образом нежелательной встречи.
Так я и поступил, вовремя среагировав на начавшуюся в вагоне суету, присоединившись к нехилому пелотону "ушастых". Вот только..... оказалось, что сегодня был явно не мой день. Ревизоры, судя по всему, поменяли тактику, начав проверять документы на проезд двумя бригадами, идущими навстречу. В итоге с десяток студентов, в том числе я, попали в засаду и были безжалостно выкинуты вон для переоценки ценностей. Ибо дилетантам и нищебродам здесь не место.
3. Чем развлекался три часа на лёгком морозце с десяток "униженных и оскорблённых", оставляю фантазии читателя. Студент в любой безнадёжной ситуации бодр, весел и беззаботен, видимо от того, что нечего ему терять кроме зачётки. Поэтому за анекдотами и историями из общаги время до следующей электрички прошло быстро. Новые друзья, войдя в положение, насобирали по карманам мелочи и купили мне билет, чтобы я добрался до дома уже наверняка. Разумеется, это было лишним, так как любому известно, что если билет куплен, то проверять его будет некому.
4. Итак, спустя девять часов и сто километров я прибыл в пункт назначения. Растеряв по дороге иллюзии о том, что если хорошо попросить, то тебя поймут и простят, вспомнив о том, что человек человеку друг, товарищ и брат, а значит надо относиться к ближнему своему с добром, пониманием и участием.
Попрощавшись с новыми друзьями, я, проигнорировав общественный транспорт, врубил форсаж и в десять минут, пролетев три километра, прибыл в кафе, где, не теряя времени, отыскал печального папу и извинившись за задержку, вручил ему многострадальный букет. С удовлетворением отметив, что всё было не зря, поскольку роз на празднике не наблюдалось. А всё цветочное изобилие представлено банальными гвоздиками и каллами. А потом...
Задолбался объяснять родственникам, друзьям семьи и маминым сослуживцам, что я, разумеется, хороший и послушный сын, учусь на четыре и пять, ежедневно перевожу бабушек через дорогу, сдаю кровь и участвую в художественной самодеятельности. Но букет алых роз это не моя заслуга и я лишь служба доставки. К слову, довольно хреновая, так как умудрилась проебать дедлайны и едва не подвела единственного клиента под монастырь. Вот только всё было напрасно. Люди видят и слышат только то, что хотят, забив на реальность.
Ну а папа?
А что папа? Как обычно, промолчал. Поэтому возможно лишь я один оценил благородство и терпение интеллигента в третьем поколении, не желающего испортить праздник близкому человеку. И больше почувствовал чем догадался о причинах и мотивах его тихого домашнего алкоголизма. Судя по всему, как одного из противоречивых, но всё-таки выходов для не сойти с ума. Воистину, любовь бывает жестокой, а непонимание - между казалось бы самыми близкими людьми - глухим и безнадёжным. Горькая реальность семейной жизни двух разных и оттого духовно одиноких людей, которые тем не менее прожили вместе всю жизнь и по отдельности себя не представляли. Лёд и пламя. Вечный бой. Покой нам только снится.
P.S. Уже дома, мама отхлестала мужа розами по лицу. Утверждая, что тот сломал ей жизнь и она потратила на него лучшие годы. Что у всех мужья как мужья. Только ей не пойми за что достался такой. Что квартира тесна. Что еда не вкусна. Что зарплата мала. И что водка пресна. И вообще.... не Весна.
P.S.S. Через три дня на счёт упала аж целая "тыща" рублей. Студент сдержал слово, "сполна" вернув долг за помощь в воссоединении семьи. Я перечислил деньги обратно, ибо добро за наличный расчёт уже профанация. Когда пацан перезвонил, сказал ему, что с того дня мы уже не чужие. Это маме на "Днюху" от нашей семьи и отказы не принимаются.
Послать донат автору/рассказчику
СЛУЧАЙ ОДИН НА МИЛЛИОН.
В 2002 году Лидия Фэрчайлд после развода обратилась за пособием. В Вашингтоне стандартная процедура в таком случае подразумевает прохождение теста ДНК, чтобы исключить возможность мошенничества.
Лидия и ее бывший муж Джейми (так и хочется добавить Ланнистер) добросовестно тесты сдали. А дальше начинается детектив, в который я бы не поверил,
если бы увидел в кино или прочёл в книге.
Тест показал, что Лидия не мать трём своим детям. Джейми – папа, а Лидия – не мама. Женщина в интервью вспоминает это с дрожью в голосе. Мол, с таким результатом у меня могли отнять детей, каждое утро я мысленно с ними прощалась.
Через пару недель, как и ожидалось, её вызвали к прокурору. Который стал задавать странные, но логичные вопросы. Кто вы такая на самом деле? Откуда у вас эти дети? Где настоящая мать детей?
Ответов, устраивающих прокурора, у Лидии не было. Дело шло к суду. Ситуация до абсурдности странная и пугающая. Есть миллион свидетельств того, что женщина этих детей рожала, жила с ними и т. д. Но главная улика обвинения – тест ДНК.
По счастливому стечению обстоятельство Лидия в этот момент была беременна четвёртым ребёнком. По её воспоминаниям, адвокат убедил прокурора дождаться родов и сделать анализ ДНК. Поэтому в помещении, где она рожала, находился специальный представитель, то ли соцслужбы, то ли полиции, который должен был лично убедиться в том, что она родила ребёнка и именно у этого ребёнка взяты образцы ДНК.
Так и сделали. И оказалось, что этот ребенок тоже не её. Проблема мгновенно обрела угрожающие размеры. Раньше это были какие-то важные, но незначительные в масштабах государства разборки, а вот теперь...
Теперь это прецедент, ставящий под сомнение все приговоры, сделанные на основании тестов ДНК. В том числе смертные казни. Представляете, чем запахло?
Нужно срочно понять – проблема с тестами или проблема с Лидией? Но ни одной внятной версии не было. Если у этой невезучей женщины нет внутри портала, из которого появляются "случайные" дети... то даже как-то хз.
Но тут снова всех спас адвокат. Он выкопал аналогичный, но менее примечательный случай. Женщине из Новой Англии понадобилась трансплантация почки. Трое её детей согласились быть донорами. И двое из них оказались не её детьми.
Тут учёные кинулись анализировать и сканировать Лидию вдоль и поперёк. Оказалось, что она - химера. Представляете, как ей об этом сообщили ? Сначала дети - не ваши, потом и вы - не совсем вы.
Что такое химера? Существо, в чьём организме изначально присутствуют ткани с разными геномами. Но в случае с Лидией всё оказалось ещё сложнее. ДНК её детей доказывала лишь родство с их бабушкой, матерью Лидии. Разобраться следствию удалось лишь благодаря серии анализов тканей разных частей тела. Оказалось, что кожа и волосы Лидии содержат один геном, а шейка матки – другой, соответствующий материнскому геному её детей.
Это называется – тетрагаметный химеризм. Он формируется на ранней стадии беременности, при оплодотворении двух яйцеклеток двумя сперматозоидами и формированием одного организма из двух зигот.
То есть, если проще, у Лидии могла бы быть сестра близняшка. Но почему-то не срослось. Точнее, наоборот. Срослось. Грубо говоря, яичники у Лидии от её потенциальной сестренки, которая не развилась как отдельный плод, а была поглощена на ранней стадии и стала частью организма Лидии. То есть, как бы республикой в составе федерации. Очевидное - невероятное !
В 2002 году Лидия Фэрчайлд после развода обратилась за пособием. В Вашингтоне стандартная процедура в таком случае подразумевает прохождение теста ДНК, чтобы исключить возможность мошенничества.
Лидия и ее бывший муж Джейми (так и хочется добавить Ланнистер) добросовестно тесты сдали. А дальше начинается детектив, в который я бы не поверил,
если бы увидел в кино или прочёл в книге.
Тест показал, что Лидия не мать трём своим детям. Джейми – папа, а Лидия – не мама. Женщина в интервью вспоминает это с дрожью в голосе. Мол, с таким результатом у меня могли отнять детей, каждое утро я мысленно с ними прощалась.
Через пару недель, как и ожидалось, её вызвали к прокурору. Который стал задавать странные, но логичные вопросы. Кто вы такая на самом деле? Откуда у вас эти дети? Где настоящая мать детей?
Ответов, устраивающих прокурора, у Лидии не было. Дело шло к суду. Ситуация до абсурдности странная и пугающая. Есть миллион свидетельств того, что женщина этих детей рожала, жила с ними и т. д. Но главная улика обвинения – тест ДНК.
По счастливому стечению обстоятельство Лидия в этот момент была беременна четвёртым ребёнком. По её воспоминаниям, адвокат убедил прокурора дождаться родов и сделать анализ ДНК. Поэтому в помещении, где она рожала, находился специальный представитель, то ли соцслужбы, то ли полиции, который должен был лично убедиться в том, что она родила ребёнка и именно у этого ребёнка взяты образцы ДНК.
Так и сделали. И оказалось, что этот ребенок тоже не её. Проблема мгновенно обрела угрожающие размеры. Раньше это были какие-то важные, но незначительные в масштабах государства разборки, а вот теперь...
Теперь это прецедент, ставящий под сомнение все приговоры, сделанные на основании тестов ДНК. В том числе смертные казни. Представляете, чем запахло?
Нужно срочно понять – проблема с тестами или проблема с Лидией? Но ни одной внятной версии не было. Если у этой невезучей женщины нет внутри портала, из которого появляются "случайные" дети... то даже как-то хз.
Но тут снова всех спас адвокат. Он выкопал аналогичный, но менее примечательный случай. Женщине из Новой Англии понадобилась трансплантация почки. Трое её детей согласились быть донорами. И двое из них оказались не её детьми.
Тут учёные кинулись анализировать и сканировать Лидию вдоль и поперёк. Оказалось, что она - химера. Представляете, как ей об этом сообщили ? Сначала дети - не ваши, потом и вы - не совсем вы.
Что такое химера? Существо, в чьём организме изначально присутствуют ткани с разными геномами. Но в случае с Лидией всё оказалось ещё сложнее. ДНК её детей доказывала лишь родство с их бабушкой, матерью Лидии. Разобраться следствию удалось лишь благодаря серии анализов тканей разных частей тела. Оказалось, что кожа и волосы Лидии содержат один геном, а шейка матки – другой, соответствующий материнскому геному её детей.
Это называется – тетрагаметный химеризм. Он формируется на ранней стадии беременности, при оплодотворении двух яйцеклеток двумя сперматозоидами и формированием одного организма из двух зигот.
То есть, если проще, у Лидии могла бы быть сестра близняшка. Но почему-то не срослось. Точнее, наоборот. Срослось. Грубо говоря, яичники у Лидии от её потенциальной сестренки, которая не развилась как отдельный плод, а была поглощена на ранней стадии и стала частью организма Лидии. То есть, как бы республикой в составе федерации. Очевидное - невероятное !
Солдат всегда солдат
Заголовок, конечно, слишком пафосный для простенькой бытовой истории.
Но привязка есть.
Потому что отец меня маленького учил не только наматывать портянки, ориентироваться в лесу, пользоваться слесарным и столярным инструментом, многому ещё, в том числе и к иголке с нитками:
- В армии у тебя пуговица оторвется или заплатку надо будет наложить - к маме побежишь?
...
Летом 87-го, спустя три года после дембеля, ехал поездом в отпуск к родичам.
А в купе со мной оказалась женщина (гусары, молчать!) с пятилетним сынишкой.
Когда вошёл, она разглядывала сандалик с оторвавшимся ремешком. Просто нитки порвались, которыми ремешок был вшит. Вот только-только, когда в вагон заходили.
И переобуть мальчишку не во что.
Я такой:
- Да нет проблем! Сейчас пришью!
Она удивилась:
- А вы умеете?
Я усмехнулся:
- Чего тут уметь - я же в армии служил. Солдат всё умеет!
Вынимаю из кармана записную книжку, которая служила со мной последний год, а из её обложки - картонный такой профиль катушки с черной, белой и защитного цвета нитками, а за нитки заткнуты две иголки.
Перочинным ножиком дорезал нитки по шву в стороны, вставил хвостик ремешка, прошелся двойной черной ниткой по шву - по прежним отверстиям.
Женщина сказала сыну что-то назидательное о настоящих мужчинах.
...
Ту записную книжку сейчас найду, наверное. Но той "катушки" давно уже нет.
Потерял, разгильдяй...
Жалко...
На снимках - из интернета похожий набор с нитками-иголками.
И четыре мои исписанные в армии записные книжки. Пятая потерялась тоже.
(К посту только один снимок идет. Блокноты комментом выложу. Просто потрепанные пухлые записные книжки...)
Заголовок, конечно, слишком пафосный для простенькой бытовой истории.
Но привязка есть.
Потому что отец меня маленького учил не только наматывать портянки, ориентироваться в лесу, пользоваться слесарным и столярным инструментом, многому ещё, в том числе и к иголке с нитками:
- В армии у тебя пуговица оторвется или заплатку надо будет наложить - к маме побежишь?
...
Летом 87-го, спустя три года после дембеля, ехал поездом в отпуск к родичам.
А в купе со мной оказалась женщина (гусары, молчать!) с пятилетним сынишкой.
Когда вошёл, она разглядывала сандалик с оторвавшимся ремешком. Просто нитки порвались, которыми ремешок был вшит. Вот только-только, когда в вагон заходили.
И переобуть мальчишку не во что.
Я такой:
- Да нет проблем! Сейчас пришью!
Она удивилась:
- А вы умеете?
Я усмехнулся:
- Чего тут уметь - я же в армии служил. Солдат всё умеет!
Вынимаю из кармана записную книжку, которая служила со мной последний год, а из её обложки - картонный такой профиль катушки с черной, белой и защитного цвета нитками, а за нитки заткнуты две иголки.
Перочинным ножиком дорезал нитки по шву в стороны, вставил хвостик ремешка, прошелся двойной черной ниткой по шву - по прежним отверстиям.
Женщина сказала сыну что-то назидательное о настоящих мужчинах.
...
Ту записную книжку сейчас найду, наверное. Но той "катушки" давно уже нет.
Потерял, разгильдяй...
Жалко...
На снимках - из интернета похожий набор с нитками-иголками.
И четыре мои исписанные в армии записные книжки. Пятая потерялась тоже.
(К посту только один снимок идет. Блокноты комментом выложу. Просто потрепанные пухлые записные книжки...)
Послать донат автору/рассказчику
Какие выводы можно сделать из ирано-американо-еврейской войны для России?
Руководство противной стороны можно и нужно уничтожать
Мосты можно уничтожить с одного ракетного удара
Торговать нефтью, газом, аммиаком и пр. с союзниками противника - западло и нельзя
Уничтожать промышленность союзников противника можно
Уничтожать базы союзников противника в других странах можно и нужно
Заключать зерновые сделки нельзя
Уничтожать торговый флот противника и его союзников можно
Прикрывать своё бессилие или коммерческие интересы благородством и высокими дипломатическими стандартами нельзя
Говорить с противником и его союзниками языком ультиматума можно
Воплощать угрозы нужно
Рисовать коричневые линии нельзя
Руководство противной стороны можно и нужно уничтожать
Мосты можно уничтожить с одного ракетного удара
Торговать нефтью, газом, аммиаком и пр. с союзниками противника - западло и нельзя
Уничтожать промышленность союзников противника можно
Уничтожать базы союзников противника в других странах можно и нужно
Заключать зерновые сделки нельзя
Уничтожать торговый флот противника и его союзников можно
Прикрывать своё бессилие или коммерческие интересы благородством и высокими дипломатическими стандартами нельзя
Говорить с противником и его союзниками языком ультиматума можно
Воплощать угрозы нужно
Рисовать коричневые линии нельзя
Актёр, сыгравший Шефа в «Бриллиантовой руке», был невинно осужден, а в конце жизни потерял память и не узнавал близких
Помните загадочного главу контрабандистов из комедии «Бриллиантовая рука»? Почти до самого финала зритель гадал, кто же этот таинственный незнакомец? Невзрачный персонаж, то и дело мелькавший в эпизодах, не подавал вида, что именно он и есть тот самый таинственный Шеф. А его крылатая фраза: «Как говорил один мой знакомый… покойник: «Я слишком много знал» сразу ушла в народ.
Та же история и с шутливой поговоркой «Куй железо, не отходя от кассы» — многие её повторяют, но не все помнят, где и когда она прозвучала впервые.
Этот персонаж постоянно оставался в тени, но сопровождал сюжет на протяжении всего фильма. Его по праву можно считать одним из главных героев знаменитой комедии, хотя на экране он появляется нечасто. Сыграл шефа контрабандистов малоизвестный советский актёр Николай Романов.
Николай Яковлевич Романов родился в 1908 году в семье московских служащих. Революция помешала ему окончить гимназию, но в 1926 году он успешно сдал вступительные экзамены на курсы подготовки специалистов для кино. Их вёл известный режиссёр Борис Чайковский.
Курсы Бориса Витальевича Чайковского в первые годы советской власти дали путёвку в жизнь многим будущим знаменитостям. В том числе и гениальному Александру Роу. После смерти основателя в конце двадцатых курсы переименовали в Киношколу имени Б. В. Чайковского, которую позже несколько раз реорганизовывали. Сегодня это Высшие курсы сценаристов и режиссёров в Большом Тишинском переулке.
В 1929 году Романов окончил курсы и был принят актёром на студию «Межрабпомфильм». Успев сняться в семи фильмах, в 1932 году он попал под первую волну репрессий. По анонимному доносу актёра арестовали, приговорили к пяти годам лагерей и отправили на строительство Беломорско-Балтийского канала («Беломорканал»).
Сегодня известно, что по статистике там погиб каждый четвёртый заключённый. Романова спасло участие в фильме «Путёвка в жизнь», где незадолго до ареста он сыграл небольшую, но узнаваемую роль.
Начальник лагеря оказался поклонником этой киноленты, пожалел 25-летнего актёра, снял его с полевых работ и отправил в лагерный театр.
После освобождения Романову запретили возвращаться в Москву. Почти двадцать лет он играл в провинциальных театрах и лишь в 1954 году, когда сняли запрет для бывших осуждённых, актёр вернулся в Москву.
В 1961 году его полностью реабилитировали. Выяснилось, что он стал жертвой доносчика, которого позже признали психически нездоровым человеком. И ещё в военные годы он умер в психиатрической лечебнице. По его доносам безвинно осудили более тридцати человек, некоторые из которых были расстреляны или не вернулись из лагерей.
После реабилитации карьера 53-летнего актёра пошла в гору. В 1963 году его приняли в штат киностудии имени Горького. Главных ролей не давали, но в эпизодах и на втором плане он снимался регулярно.
Самой яркой его работой стала роль Шефа в комедии Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука». Романов прошёл пробы среди более чем двадцати претендентов. Говорят, что Гайдай выбрал его, узнав о непростой судьбе актёра. Но по ходу съёмок ни разу не разочаровался в своём выборе.
Съёмки фильма ещё не закончились, а Николай Яковлевич уже сказал близким: этот фильм войдёт в историю, и он вместе с ним станет знаменитым. Опыт и интуиция не подвели — так и случилось.
В фильмографии Николая Романова всего 37 киноработ. Причем в семи из которых он снялся ещё в немом кино до заключения. В начале восьмидесятых у актёра диагностировали болезнь Альцгеймера. Из-за провалов в памяти он больше не мог работать. Болезнь прогрессировала, вскоре он перестал узнавать родных. В 1991 году Николай Яковлевич Романов скончался на 84-м году жизни.
Всю жизнь он был женат на театральной актрисе Ольге Петровой, с которой познакомился в лагерном театре. Перед войной у них родился сын. Друзья и соседи вспоминали, что жили они очень дружно и никогда не ссорились.
Похоронен Николай Романов на семейном участке Миусского кладбища в Москве.
Помните загадочного главу контрабандистов из комедии «Бриллиантовая рука»? Почти до самого финала зритель гадал, кто же этот таинственный незнакомец? Невзрачный персонаж, то и дело мелькавший в эпизодах, не подавал вида, что именно он и есть тот самый таинственный Шеф. А его крылатая фраза: «Как говорил один мой знакомый… покойник: «Я слишком много знал» сразу ушла в народ.
Та же история и с шутливой поговоркой «Куй железо, не отходя от кассы» — многие её повторяют, но не все помнят, где и когда она прозвучала впервые.
Этот персонаж постоянно оставался в тени, но сопровождал сюжет на протяжении всего фильма. Его по праву можно считать одним из главных героев знаменитой комедии, хотя на экране он появляется нечасто. Сыграл шефа контрабандистов малоизвестный советский актёр Николай Романов.
Николай Яковлевич Романов родился в 1908 году в семье московских служащих. Революция помешала ему окончить гимназию, но в 1926 году он успешно сдал вступительные экзамены на курсы подготовки специалистов для кино. Их вёл известный режиссёр Борис Чайковский.
Курсы Бориса Витальевича Чайковского в первые годы советской власти дали путёвку в жизнь многим будущим знаменитостям. В том числе и гениальному Александру Роу. После смерти основателя в конце двадцатых курсы переименовали в Киношколу имени Б. В. Чайковского, которую позже несколько раз реорганизовывали. Сегодня это Высшие курсы сценаристов и режиссёров в Большом Тишинском переулке.
В 1929 году Романов окончил курсы и был принят актёром на студию «Межрабпомфильм». Успев сняться в семи фильмах, в 1932 году он попал под первую волну репрессий. По анонимному доносу актёра арестовали, приговорили к пяти годам лагерей и отправили на строительство Беломорско-Балтийского канала («Беломорканал»).
Сегодня известно, что по статистике там погиб каждый четвёртый заключённый. Романова спасло участие в фильме «Путёвка в жизнь», где незадолго до ареста он сыграл небольшую, но узнаваемую роль.
Начальник лагеря оказался поклонником этой киноленты, пожалел 25-летнего актёра, снял его с полевых работ и отправил в лагерный театр.
После освобождения Романову запретили возвращаться в Москву. Почти двадцать лет он играл в провинциальных театрах и лишь в 1954 году, когда сняли запрет для бывших осуждённых, актёр вернулся в Москву.
В 1961 году его полностью реабилитировали. Выяснилось, что он стал жертвой доносчика, которого позже признали психически нездоровым человеком. И ещё в военные годы он умер в психиатрической лечебнице. По его доносам безвинно осудили более тридцати человек, некоторые из которых были расстреляны или не вернулись из лагерей.
После реабилитации карьера 53-летнего актёра пошла в гору. В 1963 году его приняли в штат киностудии имени Горького. Главных ролей не давали, но в эпизодах и на втором плане он снимался регулярно.
Самой яркой его работой стала роль Шефа в комедии Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука». Романов прошёл пробы среди более чем двадцати претендентов. Говорят, что Гайдай выбрал его, узнав о непростой судьбе актёра. Но по ходу съёмок ни разу не разочаровался в своём выборе.
Съёмки фильма ещё не закончились, а Николай Яковлевич уже сказал близким: этот фильм войдёт в историю, и он вместе с ним станет знаменитым. Опыт и интуиция не подвели — так и случилось.
В фильмографии Николая Романова всего 37 киноработ. Причем в семи из которых он снялся ещё в немом кино до заключения. В начале восьмидесятых у актёра диагностировали болезнь Альцгеймера. Из-за провалов в памяти он больше не мог работать. Болезнь прогрессировала, вскоре он перестал узнавать родных. В 1991 году Николай Яковлевич Романов скончался на 84-м году жизни.
Всю жизнь он был женат на театральной актрисе Ольге Петровой, с которой познакомился в лагерном театре. Перед войной у них родился сын. Друзья и соседи вспоминали, что жили они очень дружно и никогда не ссорились.
Похоронен Николай Романов на семейном участке Миусского кладбища в Москве.
Вызвала такси. Пока зашнуровывала кроссовки, закрывала дверь, таксист Антон Александрович два раза позвонил напомнить, что стоит возле подъезда.
Поздно вечером опять звонок с того же номера.
- Алло, Татьяна, это Антон. Мы с вами на сайте знакомств познакомились. Я из аэропорта звоню. Только что из командировки вернулся. Из Парижа. Хотите, встретимся прямо сейчас? Вина французского выпьем.
- Я не Татьяна, - говорю. - Номера перепутали. Вы меня сегодня на такси возили.
- Ой, - смутился таксист Антон Александрович.- Простите, ошибочка вышла.
Поздно вечером опять звонок с того же номера.
- Алло, Татьяна, это Антон. Мы с вами на сайте знакомств познакомились. Я из аэропорта звоню. Только что из командировки вернулся. Из Парижа. Хотите, встретимся прямо сейчас? Вина французского выпьем.
- Я не Татьяна, - говорю. - Номера перепутали. Вы меня сегодня на такси возили.
- Ой, - смутился таксист Антон Александрович.- Простите, ошибочка вышла.
Как я в запасниках Есенинского музея побывал.
Это было в районе 2000 годов на малой Родине Есенина, Константиново, Рыбновский район Рязанской области.
Мне было 14 лет, и дед на волге привез нас на этот чудесный берег Оки (с крутого высокого берега открывается чудесный вид на Мещеру).
Там располагается дом родителей Есенина и его земская школа. Есть на что посмотреть.
Мы осмотрели музей и шли по дорожке на территории музея. И нашли деньги. Как сейчас помню - свёрток из небольших купюр, перевязанный резинкой для волос.
Посчитали - 5 тысяч рублей (по современным ценам - это примерно 50 тысяч рублей. Инфляция за 10 лет обесценивает деньги со скоростью 10%-13% в год достаточно стабильно, это примерно 2.5 -3 раза за 10 лет).
Прикольно.
Мой дед - честный офицер ГРУ, бывший моряк - спрашивает меня- что делать.
Отвечаю: без понятия.
"Эх ты" - говорит он - "деньги надо вернуть владельцу".
Мы пошли в дирекцию музея. Прямо к директору. Им оказалась приятная женщина лет 50-60 с огненно-рыжей прической, Зоя Михайловна Дикун.
У нас находка, говорит дед. И кладет деньги на стол.
Она ахнула. Такое ей, пожалуй, никогда не встречалось.
"Ну что ж, надо найти того, кто потерял" - сказала она, и по громкой связи дала объявление -
"Найдены деньги, потерявшего просьба подойти в дирекцию музея".
И пошли люди.
В дирекцию.
За деньгами.
Чужими.
Зоя не растерялась. Деньги спрятала в ящик.
Каждому пришедшему задавала вопрос:
Сколько денег потеряно? Как они были сложены?
"В кошельке", "2000 рублей", "в конверте" - такие были ответы. Кто то сказал про резинку, но не угадал с ее видом.
Мы приуныли.
В конце-концов прибегает заплаканная молодая девушка.
"Я потеряла 5 тысяч, перевязанных резинкой для волос. Я их несла из кассы"
Это была кассирша музея.
Она материально ответственна за выручку, и потерянная сумма была равна ее размеру месячного оклада.
Счастливый конец.
Ну что ж, сказала Зоя Михайловна: "Вы заслужили награду. Я покажу вам экспонаты, которых вы так не увидите."
Я не буду все расписывать, я не помню уже, да это уже и не важно.
Посмертный слепок лица Есенина, маковое зёрнышко с нарезанным лазером портретом Есенина в кубике стекла со встроенной линзой (Это был подарок японских ученых).
Какие то вещи, фотографии. Любопытно.
А ещё она мне подарила большущий тяжеленный бронзовый медальон с Есениным примерно 13 см диаметром на память. Таких в продаже, кажется, не было, поэтому вещь уникальная.
Это - мой доказательство этой истории.
Мораль истории такова.
1. Никакие деньги не стоят того, чтобы продать справедливость.
2. Среди людей много подлецов.
Это могут быть ваши друзья, знакомые, коллеги. Они здороваются с вами за руку и обладают такими же правами, что и вы.
Но они всегда готовы нарушить неписанный общественный договор.
Это всегда надо иметь ввиду.
Это было в районе 2000 годов на малой Родине Есенина, Константиново, Рыбновский район Рязанской области.
Мне было 14 лет, и дед на волге привез нас на этот чудесный берег Оки (с крутого высокого берега открывается чудесный вид на Мещеру).
Там располагается дом родителей Есенина и его земская школа. Есть на что посмотреть.
Мы осмотрели музей и шли по дорожке на территории музея. И нашли деньги. Как сейчас помню - свёрток из небольших купюр, перевязанный резинкой для волос.
Посчитали - 5 тысяч рублей (по современным ценам - это примерно 50 тысяч рублей. Инфляция за 10 лет обесценивает деньги со скоростью 10%-13% в год достаточно стабильно, это примерно 2.5 -3 раза за 10 лет).
Прикольно.
Мой дед - честный офицер ГРУ, бывший моряк - спрашивает меня- что делать.
Отвечаю: без понятия.
"Эх ты" - говорит он - "деньги надо вернуть владельцу".
Мы пошли в дирекцию музея. Прямо к директору. Им оказалась приятная женщина лет 50-60 с огненно-рыжей прической, Зоя Михайловна Дикун.
У нас находка, говорит дед. И кладет деньги на стол.
Она ахнула. Такое ей, пожалуй, никогда не встречалось.
"Ну что ж, надо найти того, кто потерял" - сказала она, и по громкой связи дала объявление -
"Найдены деньги, потерявшего просьба подойти в дирекцию музея".
И пошли люди.
В дирекцию.
За деньгами.
Чужими.
Зоя не растерялась. Деньги спрятала в ящик.
Каждому пришедшему задавала вопрос:
Сколько денег потеряно? Как они были сложены?
"В кошельке", "2000 рублей", "в конверте" - такие были ответы. Кто то сказал про резинку, но не угадал с ее видом.
Мы приуныли.
В конце-концов прибегает заплаканная молодая девушка.
"Я потеряла 5 тысяч, перевязанных резинкой для волос. Я их несла из кассы"
Это была кассирша музея.
Она материально ответственна за выручку, и потерянная сумма была равна ее размеру месячного оклада.
Счастливый конец.
Ну что ж, сказала Зоя Михайловна: "Вы заслужили награду. Я покажу вам экспонаты, которых вы так не увидите."
Я не буду все расписывать, я не помню уже, да это уже и не важно.
Посмертный слепок лица Есенина, маковое зёрнышко с нарезанным лазером портретом Есенина в кубике стекла со встроенной линзой (Это был подарок японских ученых).
Какие то вещи, фотографии. Любопытно.
А ещё она мне подарила большущий тяжеленный бронзовый медальон с Есениным примерно 13 см диаметром на память. Таких в продаже, кажется, не было, поэтому вещь уникальная.
Это - мой доказательство этой истории.
Мораль истории такова.
1. Никакие деньги не стоят того, чтобы продать справедливость.
2. Среди людей много подлецов.
Это могут быть ваши друзья, знакомые, коллеги. Они здороваются с вами за руку и обладают такими же правами, что и вы.
Но они всегда готовы нарушить неписанный общественный договор.
Это всегда надо иметь ввиду.
На днях не успел позавтракать, решил до работы заскочить в торговый центр, прикупить чего-нибудь пожевать... Зашел в торговый центр, в супермаркет одной из торговых сетей: огромный магазин, как говорится "ни окон, ни дверей", освещение только искусственное. А ночью прошел сильный ливень, закончился буквально за час-полтора до этого, и по всему супермаркету с потолка капает - картина, типичная для любого ТЦ: повсюду стоят ведра, таблички "Осторожно, мокрый пол", валяются тряпки.
Взял того-другого, думаю, куплю ещё шоколадку. Иду в ряд со сладостями, передо мной идут две дамы лет сорока пяти, ухоженные, прилично одетые, шагают не спеша, беседуют, и я волей-неволей слышу их разговор - обсуждают дело против очередного чиновника-коррупционера, мол "а Вы слышали, сколько у него квартир? А земельных участков? А сколько миллиардов...", округляют глаза, называют цифры, то одна, то другая возмущённо вставляет "как не совестно? всё растащили, сколько можно..."
Они остановились возле коробок дорогих шоколадных конфет и плиток, а я в паре шагов выбираю что попроще, и тут под потолком раздаётся треск, посыпались искры, и во всём магазине погас свет. Тьма кромешная, кассы выключились. тусклый свет едва пробивается от входных дверей, охранники включили на телефонах фонарики, побежали в торговый зал, крича: "Магазин закрывается, пройдите все через кассы на выход."
И тут эти дамы, пошептавшись секунду, шагнули к полкам, схватили несколько шоколадных плиток, сунули в сумочки и в карманы, и с каменными лицами покинули магазин.
Я не защищаю коррупцию, хочу только спросить: все - честные, совестливые, неподкупные... А если выключить свет?
Взял того-другого, думаю, куплю ещё шоколадку. Иду в ряд со сладостями, передо мной идут две дамы лет сорока пяти, ухоженные, прилично одетые, шагают не спеша, беседуют, и я волей-неволей слышу их разговор - обсуждают дело против очередного чиновника-коррупционера, мол "а Вы слышали, сколько у него квартир? А земельных участков? А сколько миллиардов...", округляют глаза, называют цифры, то одна, то другая возмущённо вставляет "как не совестно? всё растащили, сколько можно..."
Они остановились возле коробок дорогих шоколадных конфет и плиток, а я в паре шагов выбираю что попроще, и тут под потолком раздаётся треск, посыпались искры, и во всём магазине погас свет. Тьма кромешная, кассы выключились. тусклый свет едва пробивается от входных дверей, охранники включили на телефонах фонарики, побежали в торговый зал, крича: "Магазин закрывается, пройдите все через кассы на выход."
И тут эти дамы, пошептавшись секунду, шагнули к полкам, схватили несколько шоколадных плиток, сунули в сумочки и в карманы, и с каменными лицами покинули магазин.
Я не защищаю коррупцию, хочу только спросить: все - честные, совестливые, неподкупные... А если выключить свет?
Список правил для подростков
Не поднимай чужие вещи - (уголовка, может быть ворованное, оружие, наркотики)
Не поднимай кошельки - это мошенники, которые будут утверждать что в кошельке были деньги
Не передавай чужие вещи, попросили передать, подержать и т.д. (в посылке может быть запрещенка)
Не стой рядом если кто-то делает что-то противозаконное (воруют, ломают, бьют) - соучастник
Не ломай и не рисуй на улице - это порча чужого имущества (уголовка)
Не заходи в заброшенные здания (могут иметь собственника, а это уже проникновение)
Не пересылай фото 18+ - если на фото менее 18, то это уголовка (распространение детской порнографии)
Не шути про бомбу, пожар, теракт в людном месте (уголовка)
Мемориалы, вечный огонь, памятники, любой вандализм и даже жест - это уголовка, а все памятники под камерами
Не соглашайся на легкий заработок (принести, передать, положить, снять с карты, спрятать) - уголовка
Если останавливает полиция, не убегай, не хами, не груби - требуй звонок, жди родителей, ничего не подписывай без родителей или адвоката
Подчеркивая свою сексуальность ты привлекаешь всех и здоровых и больных - помни это
Обнал денег за процент - соучастие в отмывании денег
Не вступай в разговор с незнакомыми абонентами через менеджеры, даже госорганы, даже из школы - мошенники
Помни наизусть номера родителей
Секс с лицами не достигшие 16 лет, даже если согласна/согласен, уголовно наказуемо
Соцсети - это публичное пространство, любые призывы, лайки под экстремистским материалом и фейки - наказуемы
Не ведись на "слабо" (что-то сделать, прыгнуть, выпить), это провокация, которая заканчивается обычно плачевно
Не вступать в диалог с цыганами, пьяными, неадекватными - их нужно игнорировать и избегать контакт глаз
Любые бездомные животные - кошки, собаки, белки - потенциально переносчики бешенства, если вас все-таки укусили , сразу к врачу, даже маленький порез
Ставки на спорт и подобные азартные игры никогда не бывают успешные, никогда, это ловушка для мозга, он помнит только выигрыш, а остальные 9 проигрышей стирает
Наркотики - нельзя попробовать и забыть, это всегда сразу зависимость и всегда сразу поломка естественных механизмов получения удовольствия и радости
Не поднимай чужие вещи - (уголовка, может быть ворованное, оружие, наркотики)
Не поднимай кошельки - это мошенники, которые будут утверждать что в кошельке были деньги
Не передавай чужие вещи, попросили передать, подержать и т.д. (в посылке может быть запрещенка)
Не стой рядом если кто-то делает что-то противозаконное (воруют, ломают, бьют) - соучастник
Не ломай и не рисуй на улице - это порча чужого имущества (уголовка)
Не заходи в заброшенные здания (могут иметь собственника, а это уже проникновение)
Не пересылай фото 18+ - если на фото менее 18, то это уголовка (распространение детской порнографии)
Не шути про бомбу, пожар, теракт в людном месте (уголовка)
Мемориалы, вечный огонь, памятники, любой вандализм и даже жест - это уголовка, а все памятники под камерами
Не соглашайся на легкий заработок (принести, передать, положить, снять с карты, спрятать) - уголовка
Если останавливает полиция, не убегай, не хами, не груби - требуй звонок, жди родителей, ничего не подписывай без родителей или адвоката
Подчеркивая свою сексуальность ты привлекаешь всех и здоровых и больных - помни это
Обнал денег за процент - соучастие в отмывании денег
Не вступай в разговор с незнакомыми абонентами через менеджеры, даже госорганы, даже из школы - мошенники
Помни наизусть номера родителей
Секс с лицами не достигшие 16 лет, даже если согласна/согласен, уголовно наказуемо
Соцсети - это публичное пространство, любые призывы, лайки под экстремистским материалом и фейки - наказуемы
Не ведись на "слабо" (что-то сделать, прыгнуть, выпить), это провокация, которая заканчивается обычно плачевно
Не вступать в диалог с цыганами, пьяными, неадекватными - их нужно игнорировать и избегать контакт глаз
Любые бездомные животные - кошки, собаки, белки - потенциально переносчики бешенства, если вас все-таки укусили , сразу к врачу, даже маленький порез
Ставки на спорт и подобные азартные игры никогда не бывают успешные, никогда, это ловушка для мозга, он помнит только выигрыш, а остальные 9 проигрышей стирает
Наркотики - нельзя попробовать и забыть, это всегда сразу зависимость и всегда сразу поломка естественных механизмов получения удовольствия и радости
Мгновенная карма
Полетели мы года два назад в Калининград на выходные. Полет прошел быстро (чего там лететь: пару часов), сидели мы на последних рядах и выходили, соответственно, последними. И практически, рядом с выходом на кресле я увидела забытую женскую сумочку.
- Это же надо быть такой раззявой, чтобы сумочку на сиденье забыть, - вслух сказала я, безусловно немного осуждая хозяйку сумочки. (Ну конечно, я же другая, я внимательно смотрю за вещами). Так как все уже вышли и пассажирку мы бы не нашли, я сказала о находке стюардессе.
Мы хорошо отдохнули и в воскресенье полетели обратно. Время прилета было позднее: около десяти вечера. Пока нас выпустили из самолета, пока такси заказала, в общем, подъезжала я к дому уже ближе к полуночи. И вот уже перед шлагбаумом, когда до заветной двери квартиры оставалось пять минут, у меня зазвонил телефон.
- Здравствуйте, вас беспокоят из авиакомпании «Аэрофлот»: Вы забыли в самолете сумочку.
- Да ладно, - я посмотрела вниз, в районе живота сумки не было. А надо сказать, что в ней было все: 2 паспорта (загран всегда с собой ношу, наверно, где-то в глубине души теплится надежда внезапно улететь за границу), СНИЛС, права в паспорте и банковские карты (спасибо хоть диплом об окончании института дома лежит). Ну и удобно: терять – так все сразу) Сумку я всегда перекидываю через плечо, и она болтается в районе талии, я ее не замечаю: сумка небольшая и легкая. И я начинаю вспоминать, что когда я пошла в туалет, я сняла ее и оставила под передним сиденьем, а вернувшись даже о ней не вспомнила, взяла с полки чемодан, а так как телефон был в руке, а сумку я не ощущаю, в моей картине мира все было гармонично)
- Вы можете приехать в зону прилета, в комнату забытых вещей и забрать ее в удобное время, -сказала милая девушка и повесила трубку.
Я, злясь на себя, привезла чемодан домой и на глазах удивленной дочери уехала обратно в Шереметьево, но уже без чемодана. И без сумки. А в этом тоже была проблема, потому что из зоны прилета только выпускают пассажиров, а зайти можно, только объяснив причину, и обязательно предъявив паспорт. Замкнутый круг: паспорт внутри, а он мне нужен, чтобы показать снаружи. Походив немного вокруг выхода из зоны прилета, и давая себе зарок, что никогда и никого осуждать больше не буду (о сколько это было раз!), я вспомнила, что где-то в галерее телефона у меня должно быть фото паспорта. Пролистав три-четыре тысячи фотографий, я нашла его. Охранник на входе в зону прилета сжалился надо мной и пропустил меня по фото в телефоне, но сказал, чтобы я на выходе его все-таки показала.
«Это как же Вы умудрились все документы забыть?», - крикнул он мне вслед.- «Вот раззява….»
Я нашла комнату забытых вещей. Сотрудница, взрослая суровая женщина, найдя мою сумку задала мне, догадайтесь какой вопрос… правильно: «Это как же вы умудрились сумку забыть?»
«Вот Вы не поверите, вот после такой же фразы ровно через два дня как-то само собой получилось))» - ответила я, а про себя подумала: «Вам теперь за сумкой тоже глаз да глаз нужен»)
Домой я, в итоге, приехала уже глубокой ночью очень уставшая.
Мораль проста: не осуждайте других и следите за вещами. Я теперь очень-очень стараюсь))
Всем добра)
Полетели мы года два назад в Калининград на выходные. Полет прошел быстро (чего там лететь: пару часов), сидели мы на последних рядах и выходили, соответственно, последними. И практически, рядом с выходом на кресле я увидела забытую женскую сумочку.
- Это же надо быть такой раззявой, чтобы сумочку на сиденье забыть, - вслух сказала я, безусловно немного осуждая хозяйку сумочки. (Ну конечно, я же другая, я внимательно смотрю за вещами). Так как все уже вышли и пассажирку мы бы не нашли, я сказала о находке стюардессе.
Мы хорошо отдохнули и в воскресенье полетели обратно. Время прилета было позднее: около десяти вечера. Пока нас выпустили из самолета, пока такси заказала, в общем, подъезжала я к дому уже ближе к полуночи. И вот уже перед шлагбаумом, когда до заветной двери квартиры оставалось пять минут, у меня зазвонил телефон.
- Здравствуйте, вас беспокоят из авиакомпании «Аэрофлот»: Вы забыли в самолете сумочку.
- Да ладно, - я посмотрела вниз, в районе живота сумки не было. А надо сказать, что в ней было все: 2 паспорта (загран всегда с собой ношу, наверно, где-то в глубине души теплится надежда внезапно улететь за границу), СНИЛС, права в паспорте и банковские карты (спасибо хоть диплом об окончании института дома лежит). Ну и удобно: терять – так все сразу) Сумку я всегда перекидываю через плечо, и она болтается в районе талии, я ее не замечаю: сумка небольшая и легкая. И я начинаю вспоминать, что когда я пошла в туалет, я сняла ее и оставила под передним сиденьем, а вернувшись даже о ней не вспомнила, взяла с полки чемодан, а так как телефон был в руке, а сумку я не ощущаю, в моей картине мира все было гармонично)
- Вы можете приехать в зону прилета, в комнату забытых вещей и забрать ее в удобное время, -сказала милая девушка и повесила трубку.
Я, злясь на себя, привезла чемодан домой и на глазах удивленной дочери уехала обратно в Шереметьево, но уже без чемодана. И без сумки. А в этом тоже была проблема, потому что из зоны прилета только выпускают пассажиров, а зайти можно, только объяснив причину, и обязательно предъявив паспорт. Замкнутый круг: паспорт внутри, а он мне нужен, чтобы показать снаружи. Походив немного вокруг выхода из зоны прилета, и давая себе зарок, что никогда и никого осуждать больше не буду (о сколько это было раз!), я вспомнила, что где-то в галерее телефона у меня должно быть фото паспорта. Пролистав три-четыре тысячи фотографий, я нашла его. Охранник на входе в зону прилета сжалился надо мной и пропустил меня по фото в телефоне, но сказал, чтобы я на выходе его все-таки показала.
«Это как же Вы умудрились все документы забыть?», - крикнул он мне вслед.- «Вот раззява….»
Я нашла комнату забытых вещей. Сотрудница, взрослая суровая женщина, найдя мою сумку задала мне, догадайтесь какой вопрос… правильно: «Это как же вы умудрились сумку забыть?»
«Вот Вы не поверите, вот после такой же фразы ровно через два дня как-то само собой получилось))» - ответила я, а про себя подумала: «Вам теперь за сумкой тоже глаз да глаз нужен»)
Домой я, в итоге, приехала уже глубокой ночью очень уставшая.
Мораль проста: не осуждайте других и следите за вещами. Я теперь очень-очень стараюсь))
Всем добра)
Не моё.
- Стас, нас пригласили в гости. Одна моя знакомая. Очень хорошая пара.
Интересные, интеллигентные хорошие ребята, но... - сказала Таня.
- Что "но"? - чувствуя подвох спросил я.
- Её муж... в общем он, её муж... он - не пьёт. Она сказала, что он может за вечер выпить один бокал вина и всё. Я сказала, что ты тоже не пьёшь. Тем более, что ты и так обещал больше не пить. Что не можешь больше. Сам уже жаловался. Так что, давай без этих, твоих "штучек" и подъёбов. Ладно? Посидим, нормально пообщаемся с людьми.
Встретила нас весёлая женщина и мужчина с грустными глазами.
- Проходите к столу!! - весело сказала женщина
Мужчина протянул мне свою печальную руку.
- Костя!! - сказал он с тяжёлым вздохом.
- Стас!! - ответил я с тяжёлым выдохом.
Сели за стол.
- Вина? - спросил Костя с тяжёлым выдохом.
- Вина. - ответил я с тяжёлым вздохом.
Выпили по глотку вина
Наши дамы обсуждали что-то своё.
- Ещё долить или хватит? - спросил Костя почему-то смотря на свою жену.
- Ещё долить. - ответил я почему-то смотря на свою жену.
Сделали ещё по глотку.
- Стас, а ты давно пьёшь только вино? - аккуратно спросил Костя, отпивая вино.
- Я вообще-то обычно вино не пью - аккуратно ответил я, отпивая вино.
- А что ты пьёшь? - удивлённо спросил Костя.
- В принципе, ну... в общем всё, кроме вина!! - ответил я, улавливая в его вопросе знакомые сорокоградусные нотки.
- Да ну нахуй... - сказал Костя, смотря на свою жену.
- Да ну нахуй?! - сказал я, смотря на свою.
- Вискарь или водку? С чего начнем? - спросил весёлый Костя.
- Пох!! - ответил весёлый я.
Вечер прошел прекрасно. Следующее утро - не очень. Но вечер-то прошёл прекрасно!!!!
В общем - нет непьющих мужчин. Есть договорившиеся между собой жёны!
- Стас, нас пригласили в гости. Одна моя знакомая. Очень хорошая пара.
Интересные, интеллигентные хорошие ребята, но... - сказала Таня.
- Что "но"? - чувствуя подвох спросил я.
- Её муж... в общем он, её муж... он - не пьёт. Она сказала, что он может за вечер выпить один бокал вина и всё. Я сказала, что ты тоже не пьёшь. Тем более, что ты и так обещал больше не пить. Что не можешь больше. Сам уже жаловался. Так что, давай без этих, твоих "штучек" и подъёбов. Ладно? Посидим, нормально пообщаемся с людьми.
Встретила нас весёлая женщина и мужчина с грустными глазами.
- Проходите к столу!! - весело сказала женщина
Мужчина протянул мне свою печальную руку.
- Костя!! - сказал он с тяжёлым вздохом.
- Стас!! - ответил я с тяжёлым выдохом.
Сели за стол.
- Вина? - спросил Костя с тяжёлым выдохом.
- Вина. - ответил я с тяжёлым вздохом.
Выпили по глотку вина
Наши дамы обсуждали что-то своё.
- Ещё долить или хватит? - спросил Костя почему-то смотря на свою жену.
- Ещё долить. - ответил я почему-то смотря на свою жену.
Сделали ещё по глотку.
- Стас, а ты давно пьёшь только вино? - аккуратно спросил Костя, отпивая вино.
- Я вообще-то обычно вино не пью - аккуратно ответил я, отпивая вино.
- А что ты пьёшь? - удивлённо спросил Костя.
- В принципе, ну... в общем всё, кроме вина!! - ответил я, улавливая в его вопросе знакомые сорокоградусные нотки.
- Да ну нахуй... - сказал Костя, смотря на свою жену.
- Да ну нахуй?! - сказал я, смотря на свою.
- Вискарь или водку? С чего начнем? - спросил весёлый Костя.
- Пох!! - ответил весёлый я.
Вечер прошел прекрасно. Следующее утро - не очень. Но вечер-то прошёл прекрасно!!!!
В общем - нет непьющих мужчин. Есть договорившиеся между собой жёны!
Лет двадцать назад. Соседка со второго этажа купила машину. Мы с ней приятели- нормальная тётка. Новенькую девяносто девятую жигуляшечку взяла- радуется. Это у неё первый автомобиль. Номера получить не успела, поставила во дворе - тут я подъезжаю- смотри, говорит, какая красавица. Серебристая такая, симпатичная.
Стоит эта конфетка о четырёх колёсах, глаз радует- хоть ленточкой обвязывай.
- А противоугонка - то есть?
- Нет, не успела. Ничего, завтра с утра и зарегистрирую, и сигнализацию поставлю.
Ночью похолодало, выпал снег. Спускаюсь по лестнице, соседка обгоняет, и всхлипывает.
- Что случилось, говорю? Она в рёв-
- Ма-ашину угна-али!
Это она утром, проснувшись, из окна выглянула - а игрушечки- то и нет. Вот, блин...
Спускаемся вниз. Вместо машины две глубокие колеи, прочерченные в снегу. Пошли по следам, особо ни на что не надеясь. А дальше- чудо. У угонщиков хватило силы воли тащить автомобиль не заводя, на нейтралке метров сто- сто пятьдесят- до соседнего двора. Соседка, уходя вечером, затянула ручник до упора.
Передние тормоза там дисковые, а задние- барабанные. Ночью задние тормозные колодки намертво примёрзли к барабанам. И колёса вертеться не пожелали. Совершенно. По следам судя, злоумышленников было двое. Открыли передние двери, опустили стёкла, попытались отогнать машину подальше, но протащив сотню метров, бросили. Так она и стояла там до утра. Соседка от счастья плачет, а я ей снег с сидений сгребаю.
Угоняли явно не чужие - знали, что хозяйка из окна услышит, если сразу заводить - потому и потащили волоком. И знали, что сигнализации нет.
- Ну, давай ключи, будем твою ласточку на место отгонять.
Из неё тогда ещё шофёр никакой был - даёт мне ключи, сажусь за руль. Тыр тыр тыр - не заводится. Вторая попытка - даже тыр тыров не слышно. Смотрю на приборы -
- Как ты до дома вчера доехала? У тебя же бензин на нуле!
- Ага, под конец вот также тыркала и чихала.
Вот в чём дело. Ворюги машину и завести не смогли.
Я нашёл шланг, воронку. Соседка принесла трёхлитровую банку. Отлил ей из своего бака бензина, завёл машину, с третьей попытки разблокировал задние колёса.
Мне на работу - а соседка поехала ставить машину на учёт, и монтировать сигнализацию.
Такое вот забавное приключение. А машинку не повредили совершенно. Соседка на ней потом много лет отъездила.
Стоит эта конфетка о четырёх колёсах, глаз радует- хоть ленточкой обвязывай.
- А противоугонка - то есть?
- Нет, не успела. Ничего, завтра с утра и зарегистрирую, и сигнализацию поставлю.
Ночью похолодало, выпал снег. Спускаюсь по лестнице, соседка обгоняет, и всхлипывает.
- Что случилось, говорю? Она в рёв-
- Ма-ашину угна-али!
Это она утром, проснувшись, из окна выглянула - а игрушечки- то и нет. Вот, блин...
Спускаемся вниз. Вместо машины две глубокие колеи, прочерченные в снегу. Пошли по следам, особо ни на что не надеясь. А дальше- чудо. У угонщиков хватило силы воли тащить автомобиль не заводя, на нейтралке метров сто- сто пятьдесят- до соседнего двора. Соседка, уходя вечером, затянула ручник до упора.
Передние тормоза там дисковые, а задние- барабанные. Ночью задние тормозные колодки намертво примёрзли к барабанам. И колёса вертеться не пожелали. Совершенно. По следам судя, злоумышленников было двое. Открыли передние двери, опустили стёкла, попытались отогнать машину подальше, но протащив сотню метров, бросили. Так она и стояла там до утра. Соседка от счастья плачет, а я ей снег с сидений сгребаю.
Угоняли явно не чужие - знали, что хозяйка из окна услышит, если сразу заводить - потому и потащили волоком. И знали, что сигнализации нет.
- Ну, давай ключи, будем твою ласточку на место отгонять.
Из неё тогда ещё шофёр никакой был - даёт мне ключи, сажусь за руль. Тыр тыр тыр - не заводится. Вторая попытка - даже тыр тыров не слышно. Смотрю на приборы -
- Как ты до дома вчера доехала? У тебя же бензин на нуле!
- Ага, под конец вот также тыркала и чихала.
Вот в чём дело. Ворюги машину и завести не смогли.
Я нашёл шланг, воронку. Соседка принесла трёхлитровую банку. Отлил ей из своего бака бензина, завёл машину, с третьей попытки разблокировал задние колёса.
Мне на работу - а соседка поехала ставить машину на учёт, и монтировать сигнализацию.
Такое вот забавное приключение. А машинку не повредили совершенно. Соседка на ней потом много лет отъездила.
Послать донат автору/рассказчику
"У нас с сестрой были две бонны. Мы чинно гуляли с ними поочередно в Пушкинском сквере и были воспитанными барышнями. Но однажды, внимательно глядя на нас за обедом, папа сказал маме: «У меня такое впечатление, что мы воспитываем наших двух сте–е–гв не как советских гражданок». Это была роковая фраза, потому что нас отослали в пионерский лагерь. У нас с Марианной было два чемодана – немецкие, из светлой кожи. Туда нам положили гамаши, рейтузы, боты, платья, фуфаечки… Я ничего не помню в этом лагере, кроме страшного чувства голода и странной неловкости, когда на линейке пели «взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры дети рабочих». Как было бы хорошо, думала я, если бы мой папа писал такие песни, вместо песен про каких–то балерин, клоунов, пахнувших псиной, рафинированных женщин… Вот написал бы эту, про детей рабочих, я была бы горда…
Когда мы приехали обратно, у нас был один фибровый чемодан на двоих, и там было два предмета. Маринанне принадлежала голубая застиранная майка, на которой было вышито «Коля К», а мне черные сатиновые шаровары с надписью «второй отряд». Мы ввалились в дом, шмыгая носом, ругаясь матом, а перед нами в шеренгу папа в праздничном костюме и бабочке, мама, две бонны, бабушка с пирогами. Не поздоровавшись, не поцеловавшись, мы сказали: «Ну че стоите? Как обосравшийся отряд! Жрать давайте. Потом прошли на кухню, открыли крышку кастрюли и руками съели полкастрюли котлет. Папа, как глава этого… отряда, тихо прошел в кабинет и стыдливо закрыл за собой дверь, долго не выходил, потом впустил туда маму, и мы слышали мамины всхлипывания и папины строгие бормотания. Но было поздно. Советская власть вошла в нас с сестрой с полной неотвратимостью. Мы стали полными бандитками. И мы чесались. Бабушка обнаружила вшей. Нас замотали в керосиновые полотенца, но лагерные вши были на редкость живучи. Тогда нас обрили налысо и волосы сожгли. Вшей вывели, но мы остались неуправляемыми оторвами. Когда нам купили велосипед, мы на даче ездили, держась за борт грузовика, без рук. Когда папе об этом доложили, у него чуть не случился сердечный приступ. Нас невозможно было остановить. Так на нас подействовал лагерь.
Папа давал много благотворительных концертов – тогда они назывались шефскими. Однажды ему сказали, что директриса в моей школе на деньги, собранные им для осиротевших детей, купила ковер. Это было при мне. Он, побледнел, встал, накинул пальто и пошел своими большими шагами в школу. Она была на Пушкинской улице – теперь это Большая Дмитровска, а квартира наша была у Елисеевского гастронома. Он шел, шарф развевался, он хватал валидол, мы бежали за ним, думая, что сейчас произойдет что–то невероятное. Взошел на второй этаж школы, распахнул дверь и увидел этот ковер. Дальше мы остались за закрытой дверью и ничего уже не слышали. Но директрисе пришлось этот ковер продать и вернуть деньги по назначению. Для него этот коверный случай был невероятным шоком.
Как–то режиссер Птушко позвонил маме и сказал: Лиля, у тебя две дочки – 15 и 16 лет, а я ищу актрису на роль Ассоль. Может, приведешь какую–нибудь из них на пробы? Мама сказала, нет–нет, никаких проб, Александр не хотел, чтобы они были актрисами. Но Птушко уговорил. И мама повела меня. А я в 15 была очень спортивным подростком, носила треники, играла в баскетбольной команде и была коротко стрижена. Птушко, как только увидел меня, сказал «ой, нет–нет–нет. Нет ли у тебя, Лиля, какой–нибудь другой дочери? Получше?» Мама сказала, есть, но та совсем плохая. Пока то, да се, гримерша посмотрела на меня и с жалостью сказала: «Давай платьице наденем, ты же девочка. Волосики причешем». На меня надели светлое нежное платье, наклеили реснички и Птушко был изумлен. Меня утвердили. А поскольку я была не актриса, то решили дать мне учительницу, которая бы репетировала со мной роль. Это была Серафима Германовна Бирман, характерная актриса старого кинематографа. Огромного роста, со специфическим бирмановским голосом. Маленькие глазки–буравчики и седина, стриженая под горшок. И она показывала мне Ассоль. Повязав платок, став похожей на Бабу Ягу, она брала эмалированное ведро и приложив руку козырьком ко лбу, показывала мне встречу Ассоль с Греем. Огромная Серафима стояла и всматривалась – и меня всю колошматило. Наконец ее маленькие глазки вспыхивали сумасшедшим светом, она вскидывала руку и громко кричала зычным голосом: «я здесь, Грэ–э–й!». И огромными прыжками бежала навстречу воображаемому Грею, громыхая ведром, срывая платок с головы, и тряся седыми волосами. И я, глядя на нее, понимала, что таких вершин мастерства никогда не достигну. Серафима была критична и неумолима. И лишь когда я уже сыграла Офелию, она позвонила маме и сказала: «Лиля, кажется, я могу вас обрадовать. Кажется, она не полная бэздарь».
«Безымянную звезду» мы с Козаковым снимали быстро и легко. А потом картину положили на полку. Меня вызвал к себе на ковер директор Объединения – уж не буду сейчас называть его имя, бог с ним – и сказал: «Что ж ты, Анастасечка, играешь эту б…, в жизни–то ты нормальная! Волосики у тебя прямые, а там чего ты кудерями–то завилась? Я ему: «вообще–то я не б… играю, а содержанку. Содержанка тоже человек. Да она легкомысленная чуть–чуть, но она не знает жизни, она живет в золотой клетке». Но объяснить ничего не удалось – у директора не было содержанок по жизни, одни только б… «Это не годится, — сказал он с угрозой, — ты давай–ка подумай о своей жизни дальше».
Анастасия Вертинская
Когда мы приехали обратно, у нас был один фибровый чемодан на двоих, и там было два предмета. Маринанне принадлежала голубая застиранная майка, на которой было вышито «Коля К», а мне черные сатиновые шаровары с надписью «второй отряд». Мы ввалились в дом, шмыгая носом, ругаясь матом, а перед нами в шеренгу папа в праздничном костюме и бабочке, мама, две бонны, бабушка с пирогами. Не поздоровавшись, не поцеловавшись, мы сказали: «Ну че стоите? Как обосравшийся отряд! Жрать давайте. Потом прошли на кухню, открыли крышку кастрюли и руками съели полкастрюли котлет. Папа, как глава этого… отряда, тихо прошел в кабинет и стыдливо закрыл за собой дверь, долго не выходил, потом впустил туда маму, и мы слышали мамины всхлипывания и папины строгие бормотания. Но было поздно. Советская власть вошла в нас с сестрой с полной неотвратимостью. Мы стали полными бандитками. И мы чесались. Бабушка обнаружила вшей. Нас замотали в керосиновые полотенца, но лагерные вши были на редкость живучи. Тогда нас обрили налысо и волосы сожгли. Вшей вывели, но мы остались неуправляемыми оторвами. Когда нам купили велосипед, мы на даче ездили, держась за борт грузовика, без рук. Когда папе об этом доложили, у него чуть не случился сердечный приступ. Нас невозможно было остановить. Так на нас подействовал лагерь.
Папа давал много благотворительных концертов – тогда они назывались шефскими. Однажды ему сказали, что директриса в моей школе на деньги, собранные им для осиротевших детей, купила ковер. Это было при мне. Он, побледнел, встал, накинул пальто и пошел своими большими шагами в школу. Она была на Пушкинской улице – теперь это Большая Дмитровска, а квартира наша была у Елисеевского гастронома. Он шел, шарф развевался, он хватал валидол, мы бежали за ним, думая, что сейчас произойдет что–то невероятное. Взошел на второй этаж школы, распахнул дверь и увидел этот ковер. Дальше мы остались за закрытой дверью и ничего уже не слышали. Но директрисе пришлось этот ковер продать и вернуть деньги по назначению. Для него этот коверный случай был невероятным шоком.
Как–то режиссер Птушко позвонил маме и сказал: Лиля, у тебя две дочки – 15 и 16 лет, а я ищу актрису на роль Ассоль. Может, приведешь какую–нибудь из них на пробы? Мама сказала, нет–нет, никаких проб, Александр не хотел, чтобы они были актрисами. Но Птушко уговорил. И мама повела меня. А я в 15 была очень спортивным подростком, носила треники, играла в баскетбольной команде и была коротко стрижена. Птушко, как только увидел меня, сказал «ой, нет–нет–нет. Нет ли у тебя, Лиля, какой–нибудь другой дочери? Получше?» Мама сказала, есть, но та совсем плохая. Пока то, да се, гримерша посмотрела на меня и с жалостью сказала: «Давай платьице наденем, ты же девочка. Волосики причешем». На меня надели светлое нежное платье, наклеили реснички и Птушко был изумлен. Меня утвердили. А поскольку я была не актриса, то решили дать мне учительницу, которая бы репетировала со мной роль. Это была Серафима Германовна Бирман, характерная актриса старого кинематографа. Огромного роста, со специфическим бирмановским голосом. Маленькие глазки–буравчики и седина, стриженая под горшок. И она показывала мне Ассоль. Повязав платок, став похожей на Бабу Ягу, она брала эмалированное ведро и приложив руку козырьком ко лбу, показывала мне встречу Ассоль с Греем. Огромная Серафима стояла и всматривалась – и меня всю колошматило. Наконец ее маленькие глазки вспыхивали сумасшедшим светом, она вскидывала руку и громко кричала зычным голосом: «я здесь, Грэ–э–й!». И огромными прыжками бежала навстречу воображаемому Грею, громыхая ведром, срывая платок с головы, и тряся седыми волосами. И я, глядя на нее, понимала, что таких вершин мастерства никогда не достигну. Серафима была критична и неумолима. И лишь когда я уже сыграла Офелию, она позвонила маме и сказала: «Лиля, кажется, я могу вас обрадовать. Кажется, она не полная бэздарь».
«Безымянную звезду» мы с Козаковым снимали быстро и легко. А потом картину положили на полку. Меня вызвал к себе на ковер директор Объединения – уж не буду сейчас называть его имя, бог с ним – и сказал: «Что ж ты, Анастасечка, играешь эту б…, в жизни–то ты нормальная! Волосики у тебя прямые, а там чего ты кудерями–то завилась? Я ему: «вообще–то я не б… играю, а содержанку. Содержанка тоже человек. Да она легкомысленная чуть–чуть, но она не знает жизни, она живет в золотой клетке». Но объяснить ничего не удалось – у директора не было содержанок по жизни, одни только б… «Это не годится, — сказал он с угрозой, — ты давай–ка подумай о своей жизни дальше».
Анастасия Вертинская
— Алло, Валерий Григорьевич, это вас служба безопасности Сбербанка беспокоит, мы обнаружили что кто-то пытается сделать перевод...
— Гренландия чья?
— (сопение) Я... Служба безопасности Сбербанка уведомляет вас, что
— Кто сейчас президент Венесуэлы?
— (тишина)
— В скрипте только про Крым есть, да?
— да
— Давай, мучайся. Все мучаются и ты давай.
— (короткие гудки)
— Гренландия чья?
— (сопение) Я... Служба безопасности Сбербанка уведомляет вас, что
— Кто сейчас президент Венесуэлы?
— (тишина)
— В скрипте только про Крым есть, да?
— да
— Давай, мучайся. Все мучаются и ты давай.
— (короткие гудки)
Я работаю на заводе. Иногда нам по разнарядке сверху присылают стажеров. Не будем кривить душой, никто их не хочет и не ищет, но государство обязало брать определенное колличество студентов техникумов и ПТУ на стажировку.
С наладчиками и механиками все просто: выдали синий комбинезон и каску, сказали не стоять под стрелой и отправили в цех. Дальше уже пусть начальник цеха думает, как и чем их занять. Чаще всего им поручают интеллектуальную работу типа убрать ветошь, засыпать масло на полу опилками или самым смышленным принести со склада какую-то мелочь. К станкам их близко не подпускают. Сварщикам проще, иногда им дают обрезки варить для тренировки.
Хуже с девочками из модных экономических лицеев. Куда их деть??
Пару лет назад мне страшно не повезло. Партия в лице директора сказала «Надо» и я была вынуждена ответить «Есть!». Так в моей жизни появилось блондинистое чудо по имени Элеонора. Описать ее сложно... Больше всего она напоминала собой садового гнома с угрюмой мордой. Активность на уровне цементной статуи, тот же интерес к жизни и позитив, как у недовольного гнома после смены в шахте. Я не про работу, а про жизнь в целом. Из плюсов: с такой активностью вреда она не могла причинить.
В первые дни я я пыталась рассказать про модели оборудования, но она отвечала, что это ей не надо. Несколько раз предлагала написать что-то вместе клиенту, но она говорила, что не любит английский. Еще она говорила, что не любит математику, итальянский, географию и школу вообще. Иногда я интересовалась, какую музыку она слушает, но и музыка ей тоже не нравилась. И спортзал ей не нравился, там скучно. И горы не нравились, потому что там клещи и змеи. И море не нравилось, там песок и жарко. Больше вопросов я не задавала.
Дней 5-6 я честно старалась хоть как-то вовлечь ее в работу, но видя полное отсутствие интереса с ее стороны, я просто забила болт. Иногда она мне делала ксерокопии, изредко даже с успехом, но не всегда. Один раз запустила пачку листов со скрепкой, они застряли и помялись, после этого она отказалась делать и ксерокопии. Так и жили. Приходили на работу, я работала, она пила кофе, тяжело вздыхала, смотрела в окно и иногда слушала мои телефонные разговоры, а потом спрашивала «На каком языке вы сейчас говорили?». Сами понимаете, английский и русский очень похожи, легко перепутать.
Все в этой жизни заканчивается, закончились и наши взаимные мучения. В последний день Элеонора принесла мне на подпись свой дневник практики и попросила написать характеристику в школу. Дневник практики занимал от силы строчек 10, его я подписала не глядя. Ну а характеристика? Пусть благодарит моего сына, он сказал не портить аттестат дурочке, ее из-за двойки по практике могут на второй год оставить, и тогда через год будет мне «на колу мочало, начинай сначала».
Я отказалась раз и навсегда брать стажеров, но партия в очередной раз сказала «Надо!» и я опять вынужденно ответила «Есть!». К счастью, в тот раз мне досталась Кьяра - очень толковая и умненькая девочка, которая как губка впитывала любую информацию. Потом был мальчик Лоренцо - немного леноватый, но тоже умный, способный и с искрометным чувством юмора. Я им написала хорошие характеристики, ребята старались и заслужили хорошую оценку. К концу практики мне было очень жаль расставаться с ними, может через несколько лет опять увидимся, сейчас они учатся в университете.
С тех пор прошло 3 года... Пару дней назад, загадочно улыбаясь, коллега из отдела кадров (не люблю я слово эйчар) сказала, что агентство по поиску персонала рекомендовало ей одного человека, хотят взять сотрудника мне в помощь. Среднее экономическое образование, английский- очень хороший, технически подкована, очень способная и живет тут рядом, не будет опаздывать... С фотографии на меня смотрела Элеонора. Кадровичка еле сдерживала смех.
К сожалению, Элеонора оставила о себе неизгладимое впечатление, поэтому мы вынуждены были отказать. Меня лично только интересует вопрос, выучила ли она «Ландон из зе кепитал оф Грейт Британ» или до сих пор на уровне «зе пен из он зе тейбл», все-таки агентство сказало, что хороший английский.
С наладчиками и механиками все просто: выдали синий комбинезон и каску, сказали не стоять под стрелой и отправили в цех. Дальше уже пусть начальник цеха думает, как и чем их занять. Чаще всего им поручают интеллектуальную работу типа убрать ветошь, засыпать масло на полу опилками или самым смышленным принести со склада какую-то мелочь. К станкам их близко не подпускают. Сварщикам проще, иногда им дают обрезки варить для тренировки.
Хуже с девочками из модных экономических лицеев. Куда их деть??
Пару лет назад мне страшно не повезло. Партия в лице директора сказала «Надо» и я была вынуждена ответить «Есть!». Так в моей жизни появилось блондинистое чудо по имени Элеонора. Описать ее сложно... Больше всего она напоминала собой садового гнома с угрюмой мордой. Активность на уровне цементной статуи, тот же интерес к жизни и позитив, как у недовольного гнома после смены в шахте. Я не про работу, а про жизнь в целом. Из плюсов: с такой активностью вреда она не могла причинить.
В первые дни я я пыталась рассказать про модели оборудования, но она отвечала, что это ей не надо. Несколько раз предлагала написать что-то вместе клиенту, но она говорила, что не любит английский. Еще она говорила, что не любит математику, итальянский, географию и школу вообще. Иногда я интересовалась, какую музыку она слушает, но и музыка ей тоже не нравилась. И спортзал ей не нравился, там скучно. И горы не нравились, потому что там клещи и змеи. И море не нравилось, там песок и жарко. Больше вопросов я не задавала.
Дней 5-6 я честно старалась хоть как-то вовлечь ее в работу, но видя полное отсутствие интереса с ее стороны, я просто забила болт. Иногда она мне делала ксерокопии, изредко даже с успехом, но не всегда. Один раз запустила пачку листов со скрепкой, они застряли и помялись, после этого она отказалась делать и ксерокопии. Так и жили. Приходили на работу, я работала, она пила кофе, тяжело вздыхала, смотрела в окно и иногда слушала мои телефонные разговоры, а потом спрашивала «На каком языке вы сейчас говорили?». Сами понимаете, английский и русский очень похожи, легко перепутать.
Все в этой жизни заканчивается, закончились и наши взаимные мучения. В последний день Элеонора принесла мне на подпись свой дневник практики и попросила написать характеристику в школу. Дневник практики занимал от силы строчек 10, его я подписала не глядя. Ну а характеристика? Пусть благодарит моего сына, он сказал не портить аттестат дурочке, ее из-за двойки по практике могут на второй год оставить, и тогда через год будет мне «на колу мочало, начинай сначала».
Я отказалась раз и навсегда брать стажеров, но партия в очередной раз сказала «Надо!» и я опять вынужденно ответила «Есть!». К счастью, в тот раз мне досталась Кьяра - очень толковая и умненькая девочка, которая как губка впитывала любую информацию. Потом был мальчик Лоренцо - немного леноватый, но тоже умный, способный и с искрометным чувством юмора. Я им написала хорошие характеристики, ребята старались и заслужили хорошую оценку. К концу практики мне было очень жаль расставаться с ними, может через несколько лет опять увидимся, сейчас они учатся в университете.
С тех пор прошло 3 года... Пару дней назад, загадочно улыбаясь, коллега из отдела кадров (не люблю я слово эйчар) сказала, что агентство по поиску персонала рекомендовало ей одного человека, хотят взять сотрудника мне в помощь. Среднее экономическое образование, английский- очень хороший, технически подкована, очень способная и живет тут рядом, не будет опаздывать... С фотографии на меня смотрела Элеонора. Кадровичка еле сдерживала смех.
К сожалению, Элеонора оставила о себе неизгладимое впечатление, поэтому мы вынуждены были отказать. Меня лично только интересует вопрос, выучила ли она «Ландон из зе кепитал оф Грейт Британ» или до сих пор на уровне «зе пен из он зе тейбл», все-таки агентство сказало, что хороший английский.
Послать донат автору/рассказчику
Широкая кость.
В детстве я была очень полной девочкой (еще и выше сверстников на полголовы), и часто слышала, как взрослые, глядя на меня говорили: «У нее просто широкая кость», а я, смотря на свои запястья, пыталась понять за что природа так щедро меня наградила. В этом была какая-то злая насмешка судьбы еще и потому, что я очень хотела стать балериной.. Я рисовала балерин постоянно, не могу сказать, что это было красиво, но от души, поэтому количество рисунков переваливало за пару сотен. Когда я рассказала тете, как я в пуантах и белой пачке буду порхать по сцене, она посмотрела на меня скептически и ответила: «Деточка, с твоим весом можно идти только в тяжелую атлетику!!!», навсегда поставив крест на моей карьере в Большом театре. (Ее можно простить, ей было года 23).
Я очень грустила и страшно завидовала миниатюрным тоненьким девочкам: они казались мне воплощением красоты и изящества. А я на фоне остальных детей отличалась здоровым (нет, здоровенным) румянцем и отменным аппетитом. Меня всегда сажали за стол с теми детишками, которые плохо ели. Я быстро съедала свою порцию, и они, видимо, испугавшись, что я сейчас начну есть из их тарелки, начинали уминать за обе щеки. У моих родных никогда не возникало проблемы меня накормить, возникала другая – отобрать у меня еду). Взрослые все время норовили ущипнуть меня за щеку, что мне, категорически, не нравилось: очень неприятно, когда посторонние люди бесцеремонно тебя трогают)
Как-то мы праздновали Новый год в детском саду, воспитательница сказала, что все девочки будут снежинками. Я очень обрадовалась! Это же, практически, балерина: такая же легкая и воздушная! Я сказала маме, что буду снежинкой и мне срочно нужно что-то белое и невесомое, хотя бы марля). Но и этой мечте не суждено было сбыться! Воспитательница позвала меня и сказала, что я буду играть МЕДВЕДЯ!!!! (у меня была тяжелая коричневая шуба и по габаритам я превосходила всех детей в группе. Да что там в группе! Во всем детском саду!) Я расплакалась и сказала, что хотела быть снежинкой. Воспитательница посмотрела на меня с жалостью и ответила, что я могла бы быть снеговиком, но он по сценарию не предусмотрен. А медведь – роль почетная и нужная, и лучше всяких снежинок. Ну и, как обычно, что-то сильно давящее на детскую психику (со мной всегда срабатывало), типа: «Ты не можешь подвести детский сад, мы так на тебя надеемся.. все будут смотреть на тебя и думать, что ты лучший медведь.. весь детский сад, да что там детский сад – вся страна будет гордиться тобой! Ты же не можешь подвести страну» ))). (Преувеличиваю, конечно, по поводу страны: ограничились поселком)))…
И стояла я рядом с елкой в тяжеленной коричневой шубе, обливаясь потом, красная, как рак, едва сдерживая слезы, а вокруг кружились воздушные снежинки, лишний раз доказывая мне всю нелепость моих мечтаний.) Справедливости ради, надо сказать, что Дед Мороз тоже потел, но ему, хотя бы, не хотелось быть снежинкой, а хотелось, чтобы это просто побыстрее закончилось – а вот в этом мы с ним были солидарны). Этого медведя я запомнила на всю жизнь!)))
Потом была секция фигурного катания, где я всегда занимала почетное последнее место, потому что не могла сделать «пистолетик»: попа перевешивала, и я падала. Потом были бальные танцы, где у меня никогда не было партнера, потому что все они смотрелись со мной, как первоклассники с девушкой из старшей школы. В общем, я очень хотела полюбить спорт, но он не отвечал мне взаимностью, поэтому из любви этой в то время так ничего и не вышло)
Но видимо, мечтать все же надо, потому что годам к 15-ти меня по росту перегнали почти все мои одноклассницы, а к 25-ти я стала, практически, такой, какой очень хотела быть в детстве (сильно заболела и похудела), хотя в балет идти было, конечно, уже поздно. Широкая кость оказалась не такой уж широкой, а совсем обычной)
Так что мечтайте, обязательно мечтайте и поддерживайте своих детей в их мечтах, даже, если вам кажется, что они никогда не смогут осуществиться! Чудеса ведь никто не отменял)
Всех девушек с наступающим праздником!
И традиционно – всем добра и "сбычи мечт"!))
P.S. Для наглядности поставила детское фото на аватарку)
В детстве я была очень полной девочкой (еще и выше сверстников на полголовы), и часто слышала, как взрослые, глядя на меня говорили: «У нее просто широкая кость», а я, смотря на свои запястья, пыталась понять за что природа так щедро меня наградила. В этом была какая-то злая насмешка судьбы еще и потому, что я очень хотела стать балериной.. Я рисовала балерин постоянно, не могу сказать, что это было красиво, но от души, поэтому количество рисунков переваливало за пару сотен. Когда я рассказала тете, как я в пуантах и белой пачке буду порхать по сцене, она посмотрела на меня скептически и ответила: «Деточка, с твоим весом можно идти только в тяжелую атлетику!!!», навсегда поставив крест на моей карьере в Большом театре. (Ее можно простить, ей было года 23).
Я очень грустила и страшно завидовала миниатюрным тоненьким девочкам: они казались мне воплощением красоты и изящества. А я на фоне остальных детей отличалась здоровым (нет, здоровенным) румянцем и отменным аппетитом. Меня всегда сажали за стол с теми детишками, которые плохо ели. Я быстро съедала свою порцию, и они, видимо, испугавшись, что я сейчас начну есть из их тарелки, начинали уминать за обе щеки. У моих родных никогда не возникало проблемы меня накормить, возникала другая – отобрать у меня еду). Взрослые все время норовили ущипнуть меня за щеку, что мне, категорически, не нравилось: очень неприятно, когда посторонние люди бесцеремонно тебя трогают)
Как-то мы праздновали Новый год в детском саду, воспитательница сказала, что все девочки будут снежинками. Я очень обрадовалась! Это же, практически, балерина: такая же легкая и воздушная! Я сказала маме, что буду снежинкой и мне срочно нужно что-то белое и невесомое, хотя бы марля). Но и этой мечте не суждено было сбыться! Воспитательница позвала меня и сказала, что я буду играть МЕДВЕДЯ!!!! (у меня была тяжелая коричневая шуба и по габаритам я превосходила всех детей в группе. Да что там в группе! Во всем детском саду!) Я расплакалась и сказала, что хотела быть снежинкой. Воспитательница посмотрела на меня с жалостью и ответила, что я могла бы быть снеговиком, но он по сценарию не предусмотрен. А медведь – роль почетная и нужная, и лучше всяких снежинок. Ну и, как обычно, что-то сильно давящее на детскую психику (со мной всегда срабатывало), типа: «Ты не можешь подвести детский сад, мы так на тебя надеемся.. все будут смотреть на тебя и думать, что ты лучший медведь.. весь детский сад, да что там детский сад – вся страна будет гордиться тобой! Ты же не можешь подвести страну» ))). (Преувеличиваю, конечно, по поводу страны: ограничились поселком)))…
И стояла я рядом с елкой в тяжеленной коричневой шубе, обливаясь потом, красная, как рак, едва сдерживая слезы, а вокруг кружились воздушные снежинки, лишний раз доказывая мне всю нелепость моих мечтаний.) Справедливости ради, надо сказать, что Дед Мороз тоже потел, но ему, хотя бы, не хотелось быть снежинкой, а хотелось, чтобы это просто побыстрее закончилось – а вот в этом мы с ним были солидарны). Этого медведя я запомнила на всю жизнь!)))
Потом была секция фигурного катания, где я всегда занимала почетное последнее место, потому что не могла сделать «пистолетик»: попа перевешивала, и я падала. Потом были бальные танцы, где у меня никогда не было партнера, потому что все они смотрелись со мной, как первоклассники с девушкой из старшей школы. В общем, я очень хотела полюбить спорт, но он не отвечал мне взаимностью, поэтому из любви этой в то время так ничего и не вышло)
Но видимо, мечтать все же надо, потому что годам к 15-ти меня по росту перегнали почти все мои одноклассницы, а к 25-ти я стала, практически, такой, какой очень хотела быть в детстве (сильно заболела и похудела), хотя в балет идти было, конечно, уже поздно. Широкая кость оказалась не такой уж широкой, а совсем обычной)
Так что мечтайте, обязательно мечтайте и поддерживайте своих детей в их мечтах, даже, если вам кажется, что они никогда не смогут осуществиться! Чудеса ведь никто не отменял)
Всех девушек с наступающим праздником!
И традиционно – всем добра и "сбычи мечт"!))
P.S. Для наглядности поставила детское фото на аватарку)
Работаю в конторе, которая занимается геологией (геологи - они такие же, как и мы, в свитерах и в бородах, только пьют в основном водку). Насмотрелся тут такого, ппц. Первый зам. директора из командировки с Дальнего востока (его там засылали в тайгу недели на 3) привозит ноут, экран прострелен (!), но ноут заряжен. Стоит в ожидании, типа из него нужно вынуть пару файлов. Короче, подключаю к своему монитору...
там открыт Paint, а в нем нарисована МИШЕНЬ...
там открыт Paint, а в нем нарисована МИШЕНЬ...
Как заниматься наукой в 2026 году
Видишь превью сообщения от коллеги: "Глянь статью срочно!! Судя по аннотации, они как-то решили пробле...", но чат в телеграме не загружается. Врубаешь ВПН, но из-за белых списков ничего всё равно не работает. Вырубаешь ВПН, вызываешь такси и мчишься на работу.
Включаешь компьютер, но из-за ограничений интернета в РФ сайт журнала открывается долго и без картинок. Из-за санкций США ты больше не можешь скачивать статьи этого издательства. Копируешь DOI из адресной строки и идёшь на sci-hub, поминая добрым словом Элбакян.
К сожалению, статья вышла в 2023 году и её нет в базе sci-hub.
Внимательно смотришь на авторов публикации и понимаешь, что с одним ты неплохо знаком. Строчишь письмо с напоминанием о себе, но перед самой отправкой задумываешься — а не стоит ли согласовать научно-техническое сотрудничество с кем следует? И нельзя ли тут усмотреть в переписке передачу чувствительной информации? Поднимаешь локальную нормативную базу, но узнаёшь лишь определения понятий "ЭВМ", "компьютерная программа" и "электронная почта".
Вспоминаешь, что твой институт под санкциями Евросоюза: коллегу на той стороне могут привлечь за переписку с тобой. Чувствуя себя немного шпионом, решаешь подкатить неофициально.
Отметаешь вариант написать в телеграме: с точки зрения европейского обывателя, тут сидят фашисты, педофилы и наркоманы. В вотсап ты и сам не можешь зайти уже третий месяц. Осталось разве что уговорить коллегу поставить М*х, но с испанской симкой это невозможно.
Открываешь ResearchGate и понимаешь, что рукопись статьи, которую ты искал, с самого начала выложена автором в открытый доступ.
Наконец, внимательно изучаешь статью и понимаешь, что это именно тот кусочек паззла, которого тебе не хватало. Начинаешь планировать новый эксперимент, но важнейшего расходника почти не осталось. Продумываешь варианты закупки и взвешиваешь наценки, сроки поставок и сроки по статьям УК РФ. Выбираешь официально закупить отечественные материалы — то есть, китайские, которые в точности копируют американские, но становятся российскими в одной инновационной фирме. Технологию производства, кстати, изобрёл в 1982 году твой научник.
Узнаёшь, что оформление закупки вместе с поставкой "в сложных условиях" займёт полгода. К отчётам не успеешь точно. Плюёшь на всё и решаешь купить расходники за наличку: расписываешь премии проверенным людям, собираешь в кассу лабы. На складе фирмы чудом находится ровно то, что тебе нужно.
Получаешь крутой результат и садишься за статью. Понимаешь, что тебе придётся несколько раз ссылаться на авторов из Университета Беркли, который признали нежелательным на территории РФ. Заменяешь оригинальные работы на китайские статьи-аналоги.
Думаешь, куда подать рукопись. Топовый журнал в твоей области принимает статьи от авторов из России, но финансирует Украину. Есть ещё один отличный журнал, но авторы из России забанены в нём полностью. Другой — не разрешает ссылки на источники финансирования, связанные с правительством РФ, третий — не может указывать подсанкционную организацию в качестве места работы, четвёртый — ничего не запрещает официально, но по факту держит рукопись месяца три и отвечает, что не удалось найти рецензентов.
Наконец, ты находишь приличный журнал, но он работает только по системе Open Access, придётся вывалить несколько тысяч долларов. У твоей казахской карточки истёк срок действия, приходится просить о помощи приятеля и возвращать ему деньги наличкой.
Начинаешь готовить иллюстрации к статье, но из привычных инструментов легальными остались только Paint и Excel.
Выбирая гендер и he/she/they при заполнении авторской анкеты, на минуту задумываешься — не примкнуть ли ненадолго к меньшиствам для повышения вероятности публикации?..
Не успев решить, попадаешь в СИЗО. Два эпизода обналички, свидетели, показания.
Не падаешь духом, решаешь провести время с пользой и подтянуть фундаментальные знания. Заказываешь пару книг по физике. Но тебе их не приносят: по словам библиотекаря, академика В. Гинзбурга на днях признали иноагентом, а такая литература заключённым не положена.
Видишь превью сообщения от коллеги: "Глянь статью срочно!! Судя по аннотации, они как-то решили пробле...", но чат в телеграме не загружается. Врубаешь ВПН, но из-за белых списков ничего всё равно не работает. Вырубаешь ВПН, вызываешь такси и мчишься на работу.
Включаешь компьютер, но из-за ограничений интернета в РФ сайт журнала открывается долго и без картинок. Из-за санкций США ты больше не можешь скачивать статьи этого издательства. Копируешь DOI из адресной строки и идёшь на sci-hub, поминая добрым словом Элбакян.
К сожалению, статья вышла в 2023 году и её нет в базе sci-hub.
Внимательно смотришь на авторов публикации и понимаешь, что с одним ты неплохо знаком. Строчишь письмо с напоминанием о себе, но перед самой отправкой задумываешься — а не стоит ли согласовать научно-техническое сотрудничество с кем следует? И нельзя ли тут усмотреть в переписке передачу чувствительной информации? Поднимаешь локальную нормативную базу, но узнаёшь лишь определения понятий "ЭВМ", "компьютерная программа" и "электронная почта".
Вспоминаешь, что твой институт под санкциями Евросоюза: коллегу на той стороне могут привлечь за переписку с тобой. Чувствуя себя немного шпионом, решаешь подкатить неофициально.
Отметаешь вариант написать в телеграме: с точки зрения европейского обывателя, тут сидят фашисты, педофилы и наркоманы. В вотсап ты и сам не можешь зайти уже третий месяц. Осталось разве что уговорить коллегу поставить М*х, но с испанской симкой это невозможно.
Открываешь ResearchGate и понимаешь, что рукопись статьи, которую ты искал, с самого начала выложена автором в открытый доступ.
Наконец, внимательно изучаешь статью и понимаешь, что это именно тот кусочек паззла, которого тебе не хватало. Начинаешь планировать новый эксперимент, но важнейшего расходника почти не осталось. Продумываешь варианты закупки и взвешиваешь наценки, сроки поставок и сроки по статьям УК РФ. Выбираешь официально закупить отечественные материалы — то есть, китайские, которые в точности копируют американские, но становятся российскими в одной инновационной фирме. Технологию производства, кстати, изобрёл в 1982 году твой научник.
Узнаёшь, что оформление закупки вместе с поставкой "в сложных условиях" займёт полгода. К отчётам не успеешь точно. Плюёшь на всё и решаешь купить расходники за наличку: расписываешь премии проверенным людям, собираешь в кассу лабы. На складе фирмы чудом находится ровно то, что тебе нужно.
Получаешь крутой результат и садишься за статью. Понимаешь, что тебе придётся несколько раз ссылаться на авторов из Университета Беркли, который признали нежелательным на территории РФ. Заменяешь оригинальные работы на китайские статьи-аналоги.
Думаешь, куда подать рукопись. Топовый журнал в твоей области принимает статьи от авторов из России, но финансирует Украину. Есть ещё один отличный журнал, но авторы из России забанены в нём полностью. Другой — не разрешает ссылки на источники финансирования, связанные с правительством РФ, третий — не может указывать подсанкционную организацию в качестве места работы, четвёртый — ничего не запрещает официально, но по факту держит рукопись месяца три и отвечает, что не удалось найти рецензентов.
Наконец, ты находишь приличный журнал, но он работает только по системе Open Access, придётся вывалить несколько тысяч долларов. У твоей казахской карточки истёк срок действия, приходится просить о помощи приятеля и возвращать ему деньги наличкой.
Начинаешь готовить иллюстрации к статье, но из привычных инструментов легальными остались только Paint и Excel.
Выбирая гендер и he/she/they при заполнении авторской анкеты, на минуту задумываешься — не примкнуть ли ненадолго к меньшиствам для повышения вероятности публикации?..
Не успев решить, попадаешь в СИЗО. Два эпизода обналички, свидетели, показания.
Не падаешь духом, решаешь провести время с пользой и подтянуть фундаментальные знания. Заказываешь пару книг по физике. Но тебе их не приносят: по словам библиотекаря, академика В. Гинзбурга на днях признали иноагентом, а такая литература заключённым не положена.
5
Ежа голой жопой не испугаешь! (Русская народная поговорка)
В армии у всех было много смешных историй, моя служба тоже не исключение.
Строили мы систему на границе с Ираном, лето, жара куча ползущих гадов: гюрзы, скорпионы и фаланги.
Естественно, встречаться с ними никому не хотелось, но они были повсюду.
Поэтому прежде чем утром засунуть ноги в сапоги, необходимо было постучать обувью об пол, и почти всегда оттуда вываливался недовольный скорпион.
Сходить до ветру на природе тоже квест ещё тот, надо было проверить территорию в радиусе пяти метров, чтобы избежать неожиданностей. Но когда прижимало, то некоторые забывали про все эти меры предосторожности.
Законный обед, мы дремлем под деревом, летеха читает увлекательную книжку, идиллия полная.
Тут Мики припекло сходить до ветру. Летеха напомнил ему быть повнимательнее, на что Мики просто махнул рукой и побежал, быстро расстёгивая штаны на ходу.
Понимая, что добежать за скалу он не успевает, присел рядом с тропой, Но, чтобы не загадить её, решил задницей раздвинуть высокую траву и дал залп.
Тут же он почувствовал, что кто-то ужалил его в задницу и затем с шелестом и недовольным шипением уполз в траву.
Идиллию разрушил дикий вопль Мики. Он нёсся со спущенными штанами с криком:
- Гюрза! Помогите!
Сыворотки с собой не было, до заставы три километра.
Летеха встал и посмотрел на задницу Мики, на которой красовались несколько красных точек, потом зачем-то приложил пальцы и измерил расстояние между точками. После этого раздвинул руки в стороны, как рыбак, и сказал:
- Гюрза не меньше метра!
Мики выл и продолжал твердить одну фразу:
- Помогите! Помогите! Сыворотку принесите!
Летеха, почесав затылок, продолжил:
- Нет это точно не гюрза.
Мики немного успокоился, но летеха с серьезным выражением лица продолжал:
- Скорее, это эфа, метра полтора! Сыворотка не поможет, надо срочно отсасывать яд!
Мики повернулся к нам голым задом и заголосил еще сильнее:
- Пацаны! Отсосите! Отсосите!
Все стали шарахаться от Мики, не торопясь отсасывать яд, а он поворачивался то к одному, то к другому, повторяя свою просьбу.
Нам еще деды рассказывали байки, что видели на нашем участке эфу, укус которой - это прямой путь на небо, но летеха нам еще давно объяснил, что самое северное место, где их видели - это Ленкорань, а у нас они не водятся.
Но байка про эфу сильно засела в мозгу у многих.
Мимо прошёл поезд на Ереван, и пассажиры в окнах с удивлением смотрели на картину, где солдатик со спущенными штанами пугает голой жопой других, которые шарахаются от него как от чумы.
Летеха наконец то сжалился над Мики, сказав, чтобы он не переживал, это не змея точно.
Мики с трагическим лицом прекратил скулить, но стоял почему-то так же, со спущенными штанами.
Летеха сказал промыть ранки, после чего взял лопату и пошёл посмотреть на то место, где Мики якобы встретился с гюрзой.
На месте нашлись лишь нора недалеко от тропы и несколько иголок дикобраза, которые он принёс с собой и показал нам.
Мики уже успокоился, натянул штаны и, вытирая слёзы, сказал:
- Ссуки! Нет у меня друзей больше!
Потом взял лопату и пошёл охотиться на дикобраза, повторяя фразу:
- Убью ссуку!
Убивать никого ему не пришлось, потому что испуганный обосранный дикобраз со страху выскочил на рельсы и погиб под колёсами поезда Баку-Ереван.
Летеха глубокомысленно изрёк:
- Не вынес, бедняга, позора! Мики, ты довёл до суицида животинку, тебе её и закапывать.
Мы ржали и катались от смеха, а Мики шипел:
- Ссуки! Бляди! Мудаки!
Мики после этого случая получил погоняло "Отсосити", что хорошо рифмовалось с его именем Митя.
Иглы, которые он подобрал на месте, были бережно отмыты и уложены в дембельский чемодан как память.
А эта история стала байкой и изменила поговорку.
Теперь, когда хотели сказать, что нам не страшны угрозы, говорили:
- Это как дикобраза голой жопой Мики пугать!
Всем хорошего дня!
13.04.2026 г.
В армии у всех было много смешных историй, моя служба тоже не исключение.
Строили мы систему на границе с Ираном, лето, жара куча ползущих гадов: гюрзы, скорпионы и фаланги.
Естественно, встречаться с ними никому не хотелось, но они были повсюду.
Поэтому прежде чем утром засунуть ноги в сапоги, необходимо было постучать обувью об пол, и почти всегда оттуда вываливался недовольный скорпион.
Сходить до ветру на природе тоже квест ещё тот, надо было проверить территорию в радиусе пяти метров, чтобы избежать неожиданностей. Но когда прижимало, то некоторые забывали про все эти меры предосторожности.
Законный обед, мы дремлем под деревом, летеха читает увлекательную книжку, идиллия полная.
Тут Мики припекло сходить до ветру. Летеха напомнил ему быть повнимательнее, на что Мики просто махнул рукой и побежал, быстро расстёгивая штаны на ходу.
Понимая, что добежать за скалу он не успевает, присел рядом с тропой, Но, чтобы не загадить её, решил задницей раздвинуть высокую траву и дал залп.
Тут же он почувствовал, что кто-то ужалил его в задницу и затем с шелестом и недовольным шипением уполз в траву.
Идиллию разрушил дикий вопль Мики. Он нёсся со спущенными штанами с криком:
- Гюрза! Помогите!
Сыворотки с собой не было, до заставы три километра.
Летеха встал и посмотрел на задницу Мики, на которой красовались несколько красных точек, потом зачем-то приложил пальцы и измерил расстояние между точками. После этого раздвинул руки в стороны, как рыбак, и сказал:
- Гюрза не меньше метра!
Мики выл и продолжал твердить одну фразу:
- Помогите! Помогите! Сыворотку принесите!
Летеха, почесав затылок, продолжил:
- Нет это точно не гюрза.
Мики немного успокоился, но летеха с серьезным выражением лица продолжал:
- Скорее, это эфа, метра полтора! Сыворотка не поможет, надо срочно отсасывать яд!
Мики повернулся к нам голым задом и заголосил еще сильнее:
- Пацаны! Отсосите! Отсосите!
Все стали шарахаться от Мики, не торопясь отсасывать яд, а он поворачивался то к одному, то к другому, повторяя свою просьбу.
Нам еще деды рассказывали байки, что видели на нашем участке эфу, укус которой - это прямой путь на небо, но летеха нам еще давно объяснил, что самое северное место, где их видели - это Ленкорань, а у нас они не водятся.
Но байка про эфу сильно засела в мозгу у многих.
Мимо прошёл поезд на Ереван, и пассажиры в окнах с удивлением смотрели на картину, где солдатик со спущенными штанами пугает голой жопой других, которые шарахаются от него как от чумы.
Летеха наконец то сжалился над Мики, сказав, чтобы он не переживал, это не змея точно.
Мики с трагическим лицом прекратил скулить, но стоял почему-то так же, со спущенными штанами.
Летеха сказал промыть ранки, после чего взял лопату и пошёл посмотреть на то место, где Мики якобы встретился с гюрзой.
На месте нашлись лишь нора недалеко от тропы и несколько иголок дикобраза, которые он принёс с собой и показал нам.
Мики уже успокоился, натянул штаны и, вытирая слёзы, сказал:
- Ссуки! Нет у меня друзей больше!
Потом взял лопату и пошёл охотиться на дикобраза, повторяя фразу:
- Убью ссуку!
Убивать никого ему не пришлось, потому что испуганный обосранный дикобраз со страху выскочил на рельсы и погиб под колёсами поезда Баку-Ереван.
Летеха глубокомысленно изрёк:
- Не вынес, бедняга, позора! Мики, ты довёл до суицида животинку, тебе её и закапывать.
Мы ржали и катались от смеха, а Мики шипел:
- Ссуки! Бляди! Мудаки!
Мики после этого случая получил погоняло "Отсосити", что хорошо рифмовалось с его именем Митя.
Иглы, которые он подобрал на месте, были бережно отмыты и уложены в дембельский чемодан как память.
А эта история стала байкой и изменила поговорку.
Теперь, когда хотели сказать, что нам не страшны угрозы, говорили:
- Это как дикобраза голой жопой Мики пугать!
Всем хорошего дня!
13.04.2026 г.
В музыке семь основных нот. В итальянской традиции их называют привычными нам «до, ре, ми, фа, соль, ля, си», а в немецкой — буквами: C, D, E, F, G, A, H. С одной особенностью: буквой B у немцев обозначался си-бемоль, а натуральное си писали как H.
На этом у товарища Баха была основана своя хохма — он часто использовал в своей музыке последовательность си-бемоль — ля — до — си, то есть буквально B-A-C-H :)
А теперь, собственно, история. Но для полного понимания надо ещё объяснить, как немцы записывали диезы и бемоли.
Чтобы написать, например, до-диез, они писали Cis, а соль-бемоль — Ges. Окончание -is обозначало диез, окончание -es — бемоль. Соответственно, соль-диез записывался как Gis — русские студенты так и говорили: «гис».
Так вот.
Моя матушка имеет музыкальное образование — она преподаватель музыки и всю жизнь отработала в школе. Когда она училась в музыкальном училище, которое называла не иначе как «музилище», у неё был очень требовательный преподаватель по фамилии Дорев. Справедливый, в целом, но требовательный: ошибок не прощал.
Для получения зачёта ему надо было в конце семестра написать фугу. Матушка написала. А в ноты вставила следующую последовательность:
B-D-Gis C-D-F
То есть, если вольно смешать произношения нот, получится:
Бе-ре-гис До-ре-фа
Суровый препод Дорев читает ноты:
— Стоп-стоп-стоп, это что же у вас тут такое написано? Ах, «Берегись Дорефа?» Ха-ха-ха, это же прекрасно! Иоганну Себастьяну Баху бы это понравилось. Зачёт!
На этом у товарища Баха была основана своя хохма — он часто использовал в своей музыке последовательность си-бемоль — ля — до — си, то есть буквально B-A-C-H :)
А теперь, собственно, история. Но для полного понимания надо ещё объяснить, как немцы записывали диезы и бемоли.
Чтобы написать, например, до-диез, они писали Cis, а соль-бемоль — Ges. Окончание -is обозначало диез, окончание -es — бемоль. Соответственно, соль-диез записывался как Gis — русские студенты так и говорили: «гис».
Так вот.
Моя матушка имеет музыкальное образование — она преподаватель музыки и всю жизнь отработала в школе. Когда она училась в музыкальном училище, которое называла не иначе как «музилище», у неё был очень требовательный преподаватель по фамилии Дорев. Справедливый, в целом, но требовательный: ошибок не прощал.
Для получения зачёта ему надо было в конце семестра написать фугу. Матушка написала. А в ноты вставила следующую последовательность:
B-D-Gis C-D-F
То есть, если вольно смешать произношения нот, получится:
Бе-ре-гис До-ре-фа
Суровый препод Дорев читает ноты:
— Стоп-стоп-стоп, это что же у вас тут такое написано? Ах, «Берегись Дорефа?» Ха-ха-ха, это же прекрасно! Иоганну Себастьяну Баху бы это понравилось. Зачёт!
Mem.Entomori
Серия Флотские байки
Замкнутый флотский коллектив — это не просто группа людей в одинаковой казенной робе, запертая на краю географии. Это суровый алхимический тигель, в котором под колоссальным давлением флотской субординации, полярной ночи и хронического идиотизма человеческая природа мутирует до совершенно античных, эпоса достойных масштабов.
Резня в Полярном (которую избежали водолазы-срочники)
На базе водолазов в Полярном, где законы физики регулярно плакали от бессилия, а здравый смысл считался открытым демаршем против командования, главным демиургом и постановщиком судеб выступал некий москвич. Паспортные данные его история милосердно стерла в пыль, оставив лишь емкий иероглиф позывного — Столица.
Столица был водолазом от Бога и залетчиком от дьявола. Свою службу он воспринимал как досадную, но неизбежную паузу между отсидками на гарнизонной гауптвахте. Драки, самоволки и употребление внутрь всего, что горит, включая ракетное топливо в гомеопатических дозах, были его естественной средой обитания. Но когда Столицу в очередной раз выпускали на волю, ему становилось экзистенциально скучно. А скучающий матрос, как известно, страшнее вражеской торпеды. И тогда он начинал двигать человеческие судьбы, словно фигурки на шахматной доске, щедро политой портвейном.
Служил в их подразделении аварец. Звали его Магомед. Магомед спустился из такого глухого и высокого аула, где колесо, судя по всему, еще не запатентовали, а гравитацию уважали только по большим мусульманским праздникам. Природа, создавая этого горца, явно находилась в ударе и на материал не поскупилась. Ширина плеч Магомеда вызывала тихую панику у дверных косяков, а голова его была топологической аномалией восемьдесят девятого размера.
Именно этот монументальный череп поставил жирный крест на его водолазной карьере. Втиснуть Магомеда ни в один штатный акваланг было физически невозможно. Когда старшина, потея, краснея и поминая всех языческих богов, попытался натянуть на него стандартный общевойсковой противогаз, резина затрещала, жалобно пискнула и лопнула с таким звуком, будто порвался сам пространственно-временной континуум. Водолазные шлемы и гидрокомбинезоны капитулировали перед этой гранитной башкой один за другим, словно французская армия. В итоге командование, устав списывать разорванное в клочья казенное имущество, плюнуло и определило этого циклопа в единственное место, где объем черепа не влиял на боеготовность Северного флота — на овощные склады.
При всей своей чудовищной, первобытной мощи Магомед был невероятно, кристально добр. Он мог часами смотреть, как чайка клюет корку казенного хлеба, и улыбаться так, словно ему показали первый день Творения. Но флотскую доброту часто и фатально путают со слабостью.
Однажды вечером стайка скучающих «полторашников» — матросов, отслуживших полтора года и возомнивших себя солью земли и элитой вооруженных сил — решила преподать молодому горцу урок суровой уставной годковщины. Они зажали его в умывальнике. Магомед долго, искренне не понимал, чего от него хотят эти суетливые, агрессивные люди. Он светло улыбался и просил их идти с миром. Но когда самый борзый из них попытался пробить ему в грудь свою коронную «фанеру», миролюбие аварца закончилось, уступив место генетической памяти предков.
Он не стал применять сложные приемы рукопашного боя или вспоминать фильмы с Брюсом Ли. Он просто сгреб их всех в одну кучу. Гулко хрустнули кости, раздался сдавленный писк, и через мгновение элита флота разлетелась по мокрому кафелю, как кегли от пушечного ядра. Тех, кто смог уползти, догонять он не стал, ибо был милосерден. Тех, кто остался лежать в неестественных позах, аккуратно собрали санитары и увезли в гарнизонный госпиталь с переломами, вывихами и глубочайшими душевными травмами.
После этой показательной лекции по сопротивлению материалов желание практиковать годковщину на Магомеде отпало у всего гарнизона раз и навсегда. Горец обрел абсолютный иммунитет, дипломатическую неприкосновенность и вечный покой среди мешков с прошлогодней капустой.
Но флот, как известно, не терпит святости. Столица, глядя на этого непорочного гиганта, решил, что зияющую брешь в вопросе полового воспитания горца пора заполнять, ибо нечего человеку мучиться в неведении.
Кандидатура нашлась быстро. При базе околачивалась вольнонаемная мадам по имени Фреди. Это был настоящий тяжелый крейсер береговой обороны: рост метр восемьдесят, водоизмещение — глубоко за центнер, а взгляд такой, что им можно было колоть паковый лед в заливе. Фреди славилась феноменальным, всеобъемлющим гостеприимством. Через ее жаркие, необъятные объятия прошел, кажется, весь переменный состав флотилии, у кого только хватало смелости и запаса прочности на абордаж. В качестве бонуса к Фреди прилагался сынок — пускающий пузыри и вечно лыбящийся великовозрастный балбес с явной печатью вырождения на челе. От кого мадам прижила это чудо природы, не знал никто, включая саму мадам.
Столица подошел к делу как стратег. Выбрав момент, он с трагическим лицом сообщил Магомеду, что одинокая женщина остро нуждается в грубой мужской силе — полку прибить, дров наколоть, ну и вообще, поддержать хрупкое создание по хозяйству. Магомед, преисполненный кавказского рыцарства, отправился помогать.
Вернулся он на следующие сутки, аккурат к ужину. Лицо аварца светилось таким нездешним, радиоактивным светом, что от него можно было запитывать аварийное освещение в казарме. Столица довольно потер руки: эксперимент увенчался полным успехом, природа взяла свое.
О шутке забыли месяца на три. Пока однажды Столицу не перехватил на пирсе чеченец Рустам.
Фигура эта заслуживает отдельного эпоса. Рустам тянул лямку на торпедолове — маленькой, юркой и вечно пропахшей водорослями посудине, чья главная задача заключалась в вылавливании из стылых вод отстрелянных практических торпед. До призыва этот кристальный горец не то что спиртного не нюхал, он даже забродивший айран считал греховным напитком. Но торпедолов перемалывает любые догмы. Практическая торпеда — это ведь не только болванка с умной электроникой, это еще и резервуары, в которых плещется он. «Спирт-двадцать один». Адская топливная смесь.
Сначала Рустам смотрел на пьющих сослуживцев с брезгливостью ветхозаветного пророка, но ледяной баренцевоморский шторм быстро выдул из него горскую категоричность. К исходу службы Рустам превратился в главного дегустатора и сомелье флотилии. Он мог с закрытыми глазами по запаху определить, из какой именно торпеды слита жидкость и какова степень ее очистки через противогазный угольный фильтр.
Забегая вперед, скажу, что карма настигла его уже на гражданке: когда дембель Рустам ввалился в родной дом, источая густой, многолетний, въевшийся в самую ДНК перегар «двадцать первого», его седобородый дед даже кричать не стал. Старик просто вынес ему потертый посох и приказал искупать позор. И Рустам пошел. Пешком. До самой Мекки. Через раскаленные пески Туркмении, через перевалы Ирана, пыль Ирака и Кувейта, шаг за шагом выжимая из себя флотский спирт под безжалостным азиатским солнцем.
Но тогда, на пирсе, до Мекки было еще далеко. Рустам задыхался, давился истерическим смехом и медленно сползал по холодному железу кнехта. Выяснилось страшное. Аварец влюбился. И не просто влюбился — он твердо решил жениться на Фреди. Более того, этот кристально чистый идиот уже отправил письмо в свой горный аул отцу, патриарху рода. Он звал отца на Север, чтобы познакомить с невестой и ее пускающим слюни приплодом, а сразу после долгожданного ДМБ планировал увезти этот цирк уродов к себе на родину.
У Столицы похолодело между лопаток. Он живо представил себе картину локального апокалипсиса. Как с гор спускается седобородый аксакал, приезжает в Полярный, видит центнеровую Фреди с ее слюнявым отпрыском, достает фамильный кинжал и методично вырезает всю базу водолазов под корень, смывая позор с рода, начав, естественно, со столичного сводника. Ситуация требовала немедленного хирургического вмешательства. Письмо перехватывать на почте было поздно, а горцу нужно было срочно ломать психику и возвращать в суровую реальность.
Военный совет заседал в курилке, дымя «Примой» и источая идеи одна гениальнее другой. Спасать товарища решили клином. На счастье заговорщиков, в гарнизон как раз приехала погостить девица из Мурманска — дочка местной клубной уборщицы. Девица пошла в мать, унаследовав широту взглядов и пугающую, абсолютную безотказность в вопросах любви к военным морякам.
Был организован подпольный банкет. Магомеда накачали корабельным спиртом до состояния полного физического и морального изумления и аккуратно складировали в отдельной каюте. Туда же, с соответствующими инструкциями и авансом, Столица запустил мурманскую гостью. Девица отработала гонорар на совесть — к утру Магомед был уверен, что попал в рай, где гурии делают вещи куда более познавательные, чем выпечка чуреков.
Но это была лишь половина спасательной операции. Параллельно Столица отловил самого безответного, прозрачного матросика Тихонова. Тихонов был коллегой Рустама по тому же проспиртованному торпедолову, но в отличие от кавказца, спирт в него не лез, а суровая служба давила так, что он научился фотосинтезировать и дышать через раз, лишь бы не привлекать к себе внимания флотского начальства. Под благовидным предлогом Столица отправил его с какой-то посылкой к мадам Фреди. А как только Тихонов переступил порог ее гостеприимной квартиры, Столица запустил информационную торпеду.
Протрезвевшему Магомеду аккуратно шепнули, что матрос Тихонов прямо сейчас, в данный момент, безжалостно топчет его законную невесту.
Аварец взревел раненым барсом. Земля содрогнулась. Он вышиб дверь в квартиру мадам вместе с косяком и куском несущей стены. Но матрос с торпедолова Тихонов, видимо, спинным мозгом осознав, что законы физики, анатомии и перспективы выживания работают сейчас категорически против него, включил какую-то глубоко законспирированную внутреннюю систему катапультирования.
Прыжком это назвать было нельзя — прыжок подразумевает расчет траектории и отталкивание от поверхности. Тихонов же просто вышел в окно с грацией лома и скоростью зенитной ракеты. Он использовал высшие аэродинамические свойства до смерти перепуганного организма и растворился в полярном воздухе. Матрос бежал так, что не оставлял следов на снегу, и на автопилоте залетел на угольный склад гарнизонной котельной. Там, среди черных терриконов и смерзшихся джутовых мешков с антрацитом, он закопался на целые сутки.
Это был не просто страх, это был глубокий философский ретрит. Лежа в угольной пыли, Тихонов понимал, что он, в сущности, тоже органика, и если аварские руки Магомеда до него доберутся, то оказанное давление неминуемо превратит матроса либо в алмаз, либо в угольную крошку. Перспектива стать ювелирным украшением для мадам Фреди Тихонова не прельщала. Поэтому он не дышал, не моргал и, кажется, даже сердце свое остановил усилием воли. Он стал черным, невидимым и абсолютно беззвучным.
Пока Тихонов сливался с углем, до самой Фреди — опять же стараниями вездесущего Столицы — дошли красочные, обогащенные грязными деталями слухи о ночных подвигах ее «жениха» с мурманской залетной девкой.
Фреди, женщина гордая и знающая себе цену на флотском рынке, явилась на разборки лично. Она орала так, что с радаров ПВО пропадали низколетящие цели, попутно обвинив испарившегося Тихонова в попытке изнасилования, а Магомеда — во всех смертных грехах, начиная с падения Римской империи. Она прокляла аварца, его горы, его предков и весь Краснознаменный Северный флот заодно.
Свадьба была расторгнута к обоюдному спасению сторон. Магомед на собственном горьком опыте усвоил, что женское коварство страшнее глубинной болезни, и навсегда ушел в монастырскую тишину своих овощных складов, дожидаясь ДМБ. Тихонов, отмывшись от угля, обнаружил у себя на висках стойкую седину, но был счастлив тем фактом, что его скелет остался внутри тела, а не снаружи. А Столица, убедившись, что геополитический кризис миновал и кровная месть благополучно отменяется, со спокойной душой ушел в очередную самоволку, напился, подрался с патрулем и привычно сел на гауптвахту, чувствуя себя полноправным, хотя и слегка уставшим вершителем человеческих судеб.
Серия Флотские байки
Замкнутый флотский коллектив — это не просто группа людей в одинаковой казенной робе, запертая на краю географии. Это суровый алхимический тигель, в котором под колоссальным давлением флотской субординации, полярной ночи и хронического идиотизма человеческая природа мутирует до совершенно античных, эпоса достойных масштабов.
Резня в Полярном (которую избежали водолазы-срочники)
На базе водолазов в Полярном, где законы физики регулярно плакали от бессилия, а здравый смысл считался открытым демаршем против командования, главным демиургом и постановщиком судеб выступал некий москвич. Паспортные данные его история милосердно стерла в пыль, оставив лишь емкий иероглиф позывного — Столица.
Столица был водолазом от Бога и залетчиком от дьявола. Свою службу он воспринимал как досадную, но неизбежную паузу между отсидками на гарнизонной гауптвахте. Драки, самоволки и употребление внутрь всего, что горит, включая ракетное топливо в гомеопатических дозах, были его естественной средой обитания. Но когда Столицу в очередной раз выпускали на волю, ему становилось экзистенциально скучно. А скучающий матрос, как известно, страшнее вражеской торпеды. И тогда он начинал двигать человеческие судьбы, словно фигурки на шахматной доске, щедро политой портвейном.
Служил в их подразделении аварец. Звали его Магомед. Магомед спустился из такого глухого и высокого аула, где колесо, судя по всему, еще не запатентовали, а гравитацию уважали только по большим мусульманским праздникам. Природа, создавая этого горца, явно находилась в ударе и на материал не поскупилась. Ширина плеч Магомеда вызывала тихую панику у дверных косяков, а голова его была топологической аномалией восемьдесят девятого размера.
Именно этот монументальный череп поставил жирный крест на его водолазной карьере. Втиснуть Магомеда ни в один штатный акваланг было физически невозможно. Когда старшина, потея, краснея и поминая всех языческих богов, попытался натянуть на него стандартный общевойсковой противогаз, резина затрещала, жалобно пискнула и лопнула с таким звуком, будто порвался сам пространственно-временной континуум. Водолазные шлемы и гидрокомбинезоны капитулировали перед этой гранитной башкой один за другим, словно французская армия. В итоге командование, устав списывать разорванное в клочья казенное имущество, плюнуло и определило этого циклопа в единственное место, где объем черепа не влиял на боеготовность Северного флота — на овощные склады.
При всей своей чудовищной, первобытной мощи Магомед был невероятно, кристально добр. Он мог часами смотреть, как чайка клюет корку казенного хлеба, и улыбаться так, словно ему показали первый день Творения. Но флотскую доброту часто и фатально путают со слабостью.
Однажды вечером стайка скучающих «полторашников» — матросов, отслуживших полтора года и возомнивших себя солью земли и элитой вооруженных сил — решила преподать молодому горцу урок суровой уставной годковщины. Они зажали его в умывальнике. Магомед долго, искренне не понимал, чего от него хотят эти суетливые, агрессивные люди. Он светло улыбался и просил их идти с миром. Но когда самый борзый из них попытался пробить ему в грудь свою коронную «фанеру», миролюбие аварца закончилось, уступив место генетической памяти предков.
Он не стал применять сложные приемы рукопашного боя или вспоминать фильмы с Брюсом Ли. Он просто сгреб их всех в одну кучу. Гулко хрустнули кости, раздался сдавленный писк, и через мгновение элита флота разлетелась по мокрому кафелю, как кегли от пушечного ядра. Тех, кто смог уползти, догонять он не стал, ибо был милосерден. Тех, кто остался лежать в неестественных позах, аккуратно собрали санитары и увезли в гарнизонный госпиталь с переломами, вывихами и глубочайшими душевными травмами.
После этой показательной лекции по сопротивлению материалов желание практиковать годковщину на Магомеде отпало у всего гарнизона раз и навсегда. Горец обрел абсолютный иммунитет, дипломатическую неприкосновенность и вечный покой среди мешков с прошлогодней капустой.
Но флот, как известно, не терпит святости. Столица, глядя на этого непорочного гиганта, решил, что зияющую брешь в вопросе полового воспитания горца пора заполнять, ибо нечего человеку мучиться в неведении.
Кандидатура нашлась быстро. При базе околачивалась вольнонаемная мадам по имени Фреди. Это был настоящий тяжелый крейсер береговой обороны: рост метр восемьдесят, водоизмещение — глубоко за центнер, а взгляд такой, что им можно было колоть паковый лед в заливе. Фреди славилась феноменальным, всеобъемлющим гостеприимством. Через ее жаркие, необъятные объятия прошел, кажется, весь переменный состав флотилии, у кого только хватало смелости и запаса прочности на абордаж. В качестве бонуса к Фреди прилагался сынок — пускающий пузыри и вечно лыбящийся великовозрастный балбес с явной печатью вырождения на челе. От кого мадам прижила это чудо природы, не знал никто, включая саму мадам.
Столица подошел к делу как стратег. Выбрав момент, он с трагическим лицом сообщил Магомеду, что одинокая женщина остро нуждается в грубой мужской силе — полку прибить, дров наколоть, ну и вообще, поддержать хрупкое создание по хозяйству. Магомед, преисполненный кавказского рыцарства, отправился помогать.
Вернулся он на следующие сутки, аккурат к ужину. Лицо аварца светилось таким нездешним, радиоактивным светом, что от него можно было запитывать аварийное освещение в казарме. Столица довольно потер руки: эксперимент увенчался полным успехом, природа взяла свое.
О шутке забыли месяца на три. Пока однажды Столицу не перехватил на пирсе чеченец Рустам.
Фигура эта заслуживает отдельного эпоса. Рустам тянул лямку на торпедолове — маленькой, юркой и вечно пропахшей водорослями посудине, чья главная задача заключалась в вылавливании из стылых вод отстрелянных практических торпед. До призыва этот кристальный горец не то что спиртного не нюхал, он даже забродивший айран считал греховным напитком. Но торпедолов перемалывает любые догмы. Практическая торпеда — это ведь не только болванка с умной электроникой, это еще и резервуары, в которых плещется он. «Спирт-двадцать один». Адская топливная смесь.
Сначала Рустам смотрел на пьющих сослуживцев с брезгливостью ветхозаветного пророка, но ледяной баренцевоморский шторм быстро выдул из него горскую категоричность. К исходу службы Рустам превратился в главного дегустатора и сомелье флотилии. Он мог с закрытыми глазами по запаху определить, из какой именно торпеды слита жидкость и какова степень ее очистки через противогазный угольный фильтр.
Забегая вперед, скажу, что карма настигла его уже на гражданке: когда дембель Рустам ввалился в родной дом, источая густой, многолетний, въевшийся в самую ДНК перегар «двадцать первого», его седобородый дед даже кричать не стал. Старик просто вынес ему потертый посох и приказал искупать позор. И Рустам пошел. Пешком. До самой Мекки. Через раскаленные пески Туркмении, через перевалы Ирана, пыль Ирака и Кувейта, шаг за шагом выжимая из себя флотский спирт под безжалостным азиатским солнцем.
Но тогда, на пирсе, до Мекки было еще далеко. Рустам задыхался, давился истерическим смехом и медленно сползал по холодному железу кнехта. Выяснилось страшное. Аварец влюбился. И не просто влюбился — он твердо решил жениться на Фреди. Более того, этот кристально чистый идиот уже отправил письмо в свой горный аул отцу, патриарху рода. Он звал отца на Север, чтобы познакомить с невестой и ее пускающим слюни приплодом, а сразу после долгожданного ДМБ планировал увезти этот цирк уродов к себе на родину.
У Столицы похолодело между лопаток. Он живо представил себе картину локального апокалипсиса. Как с гор спускается седобородый аксакал, приезжает в Полярный, видит центнеровую Фреди с ее слюнявым отпрыском, достает фамильный кинжал и методично вырезает всю базу водолазов под корень, смывая позор с рода, начав, естественно, со столичного сводника. Ситуация требовала немедленного хирургического вмешательства. Письмо перехватывать на почте было поздно, а горцу нужно было срочно ломать психику и возвращать в суровую реальность.
Военный совет заседал в курилке, дымя «Примой» и источая идеи одна гениальнее другой. Спасать товарища решили клином. На счастье заговорщиков, в гарнизон как раз приехала погостить девица из Мурманска — дочка местной клубной уборщицы. Девица пошла в мать, унаследовав широту взглядов и пугающую, абсолютную безотказность в вопросах любви к военным морякам.
Был организован подпольный банкет. Магомеда накачали корабельным спиртом до состояния полного физического и морального изумления и аккуратно складировали в отдельной каюте. Туда же, с соответствующими инструкциями и авансом, Столица запустил мурманскую гостью. Девица отработала гонорар на совесть — к утру Магомед был уверен, что попал в рай, где гурии делают вещи куда более познавательные, чем выпечка чуреков.
Но это была лишь половина спасательной операции. Параллельно Столица отловил самого безответного, прозрачного матросика Тихонова. Тихонов был коллегой Рустама по тому же проспиртованному торпедолову, но в отличие от кавказца, спирт в него не лез, а суровая служба давила так, что он научился фотосинтезировать и дышать через раз, лишь бы не привлекать к себе внимания флотского начальства. Под благовидным предлогом Столица отправил его с какой-то посылкой к мадам Фреди. А как только Тихонов переступил порог ее гостеприимной квартиры, Столица запустил информационную торпеду.
Протрезвевшему Магомеду аккуратно шепнули, что матрос Тихонов прямо сейчас, в данный момент, безжалостно топчет его законную невесту.
Аварец взревел раненым барсом. Земля содрогнулась. Он вышиб дверь в квартиру мадам вместе с косяком и куском несущей стены. Но матрос с торпедолова Тихонов, видимо, спинным мозгом осознав, что законы физики, анатомии и перспективы выживания работают сейчас категорически против него, включил какую-то глубоко законспирированную внутреннюю систему катапультирования.
Прыжком это назвать было нельзя — прыжок подразумевает расчет траектории и отталкивание от поверхности. Тихонов же просто вышел в окно с грацией лома и скоростью зенитной ракеты. Он использовал высшие аэродинамические свойства до смерти перепуганного организма и растворился в полярном воздухе. Матрос бежал так, что не оставлял следов на снегу, и на автопилоте залетел на угольный склад гарнизонной котельной. Там, среди черных терриконов и смерзшихся джутовых мешков с антрацитом, он закопался на целые сутки.
Это был не просто страх, это был глубокий философский ретрит. Лежа в угольной пыли, Тихонов понимал, что он, в сущности, тоже органика, и если аварские руки Магомеда до него доберутся, то оказанное давление неминуемо превратит матроса либо в алмаз, либо в угольную крошку. Перспектива стать ювелирным украшением для мадам Фреди Тихонова не прельщала. Поэтому он не дышал, не моргал и, кажется, даже сердце свое остановил усилием воли. Он стал черным, невидимым и абсолютно беззвучным.
Пока Тихонов сливался с углем, до самой Фреди — опять же стараниями вездесущего Столицы — дошли красочные, обогащенные грязными деталями слухи о ночных подвигах ее «жениха» с мурманской залетной девкой.
Фреди, женщина гордая и знающая себе цену на флотском рынке, явилась на разборки лично. Она орала так, что с радаров ПВО пропадали низколетящие цели, попутно обвинив испарившегося Тихонова в попытке изнасилования, а Магомеда — во всех смертных грехах, начиная с падения Римской империи. Она прокляла аварца, его горы, его предков и весь Краснознаменный Северный флот заодно.
Свадьба была расторгнута к обоюдному спасению сторон. Магомед на собственном горьком опыте усвоил, что женское коварство страшнее глубинной болезни, и навсегда ушел в монастырскую тишину своих овощных складов, дожидаясь ДМБ. Тихонов, отмывшись от угля, обнаружил у себя на висках стойкую седину, но был счастлив тем фактом, что его скелет остался внутри тела, а не снаружи. А Столица, убедившись, что геополитический кризис миновал и кровная месть благополучно отменяется, со спокойной душой ушел в очередную самоволку, напился, подрался с патрулем и привычно сел на гауптвахту, чувствуя себя полноправным, хотя и слегка уставшим вершителем человеческих судеб.
В личных записях Эйнштейна обнаружили заметку о том, как «остановить» время. Нейробиологи из Стэнфорда назвали её гениальной
В 2018 году Еврейский университет в Иерусалиме оцифровал 80 000 страниц архива Эйнштейна. Среди формул и черновиков нашли заметку без даты. Не физика. Не математика. Наблюдение о восприятии времени.
Эйнштейн написал: «Час с красивой девушкой кажется минутой. Минута на горячей плите — вечностью. Вот вам и относительность». Вторую часть знают реже: «Время ускоряется, когда ум предсказывает. Время замедляется, когда ум удивляется. Тот, кто хочет прожить долгую жизнь, должен удивляться каждый день».
70 лет эту запись считали философской метафорой. Но в 2021 году нейробиолог Дэвид Иглмен из Стэнфорда доказал: Эйнштейн описал реальный механизм работы мозга. Мозг не измеряет время, как часы. Он конструирует его из количества новой информации. Когда делаешь привычное — мозг обрабатывает минимум данных.
Время сжимается. Год пролетает за секунду в воспоминаниях. Когда делаешь новое — мозг обрабатывает в 5–8 раз больше информации. Каждый момент записывается плотнее. Время растягивается.
Именно поэтому детство кажется бесконечным — каждый день полон первого опыта. А к 35–40г ?
Vladimirvask
В 2018 году Еврейский университет в Иерусалиме оцифровал 80 000 страниц архива Эйнштейна. Среди формул и черновиков нашли заметку без даты. Не физика. Не математика. Наблюдение о восприятии времени.
Эйнштейн написал: «Час с красивой девушкой кажется минутой. Минута на горячей плите — вечностью. Вот вам и относительность». Вторую часть знают реже: «Время ускоряется, когда ум предсказывает. Время замедляется, когда ум удивляется. Тот, кто хочет прожить долгую жизнь, должен удивляться каждый день».
70 лет эту запись считали философской метафорой. Но в 2021 году нейробиолог Дэвид Иглмен из Стэнфорда доказал: Эйнштейн описал реальный механизм работы мозга. Мозг не измеряет время, как часы. Он конструирует его из количества новой информации. Когда делаешь привычное — мозг обрабатывает минимум данных.
Время сжимается. Год пролетает за секунду в воспоминаниях. Когда делаешь новое — мозг обрабатывает в 5–8 раз больше информации. Каждый момент записывается плотнее. Время растягивается.
Именно поэтому детство кажется бесконечным — каждый день полон первого опыта. А к 35–40г ?
Vladimirvask
В 1804 году в Генуе в бедной семье родилась девочка Катарина.
Пришло время и вышла она замуж.
Традиционно за распускающего руки алкоголика.
Ну, с кем не бывает.
Только в отличие от всех, Катарину такое положение не устраивало.
Потерпела она какое-то время, а потом совершила по тем временам немыслимое — развелась!
Так вот.
Развелась, но суд, по того времени справедливости, присудил ей выплачивать бывшему мужу алименты. Поэтому пришлось Катарине много и долго работать. Сладости своего производства продавать, орешки, бублики там...
Годы шли, товар продавался хорошо. Знали ее многие.
Хотя, конечно, очень осуждали и сплетничали. Виданное ли дело во времена, когда женская судьба целиком зависела от мужа, обрести свободу!
И даже родственники относились к Катарине плоховато и малотерпимо.
А вот Катарина тем временем сколотила приличное состояние. А детей у нее не было. И в преклонном уже возрасте случайно услышала она разговор тех самых, не особо любящих ее, родственников.
И как же удивилась она, услышав, что они чудненько так поделили ее состояние, трудом и потом заработанное, между собой, хотя она, вроде, и в саван заворачиваться ещё не собиралась.
И решила Катарина совершить небывалое. Заказала себе статую мраморную надгробную, во весь рост.
Из лучшего мрамора.
И место себе прикупила на кладбище не абы какое, а в самом центре, практически на углу копии знаменитого римского Пантеона.
И угрохала на это все свое состояние.
Ох, что творилось с родственниками!
А сколько возмущения было в городе!
Генуя негодовала! Простолюдинка, лучшего мрамора статуя, в лучшем углу кладбища!
Да слыхано ли это!
Но Катарине было все равно, а менее года спустя и вовсе упокоилась она навеки и нашла последнее пристанище именно там, где и хотела.
И забрала-таки деньги с собой в могилу.
Если будете в Генуе, обязательно посетите монументальное кладбище Стальено (Staglieno).
Ведь как сказал ещё Марк Твен: «Я забуду увиденные дворцы, но точно не забуду кладбище Стальено.
Юлия Феррада
Пришло время и вышла она замуж.
Традиционно за распускающего руки алкоголика.
Ну, с кем не бывает.
Только в отличие от всех, Катарину такое положение не устраивало.
Потерпела она какое-то время, а потом совершила по тем временам немыслимое — развелась!
Так вот.
Развелась, но суд, по того времени справедливости, присудил ей выплачивать бывшему мужу алименты. Поэтому пришлось Катарине много и долго работать. Сладости своего производства продавать, орешки, бублики там...
Годы шли, товар продавался хорошо. Знали ее многие.
Хотя, конечно, очень осуждали и сплетничали. Виданное ли дело во времена, когда женская судьба целиком зависела от мужа, обрести свободу!
И даже родственники относились к Катарине плоховато и малотерпимо.
А вот Катарина тем временем сколотила приличное состояние. А детей у нее не было. И в преклонном уже возрасте случайно услышала она разговор тех самых, не особо любящих ее, родственников.
И как же удивилась она, услышав, что они чудненько так поделили ее состояние, трудом и потом заработанное, между собой, хотя она, вроде, и в саван заворачиваться ещё не собиралась.
И решила Катарина совершить небывалое. Заказала себе статую мраморную надгробную, во весь рост.
Из лучшего мрамора.
И место себе прикупила на кладбище не абы какое, а в самом центре, практически на углу копии знаменитого римского Пантеона.
И угрохала на это все свое состояние.
Ох, что творилось с родственниками!
А сколько возмущения было в городе!
Генуя негодовала! Простолюдинка, лучшего мрамора статуя, в лучшем углу кладбища!
Да слыхано ли это!
Но Катарине было все равно, а менее года спустя и вовсе упокоилась она навеки и нашла последнее пристанище именно там, где и хотела.
И забрала-таки деньги с собой в могилу.
Если будете в Генуе, обязательно посетите монументальное кладбище Стальено (Staglieno).
Ведь как сказал ещё Марк Твен: «Я забуду увиденные дворцы, но точно не забуду кладбище Стальено.
Юлия Феррада
В детстве моей любимой книгой была "Одиссея капитана Блада" из знаменитой серии "Библиотека приключений", более известной как "Рамочка".
Она была у меня своя, личная, и это было предметом лютой зависти доброй половины моих приятелей. Более того, она была моим золотым обменным фондом. Когда у кого-нибудь появлялась какая-нибудь завидная книга, вроде "Таинственного острова" или "Томека в стране кенгуру", я обычно подходил и так небрежно предлагал: "А дай почитать? А я тебе "Капитана Блада" дам".
"Одиссея капитана Блада" - это было очень солидное предложение. Для солидных книговладельцев.
Мало кто отказывался.
И это работало.
Да, в то странное время даже обычные дворовые мальчишки из простых семей много читали. С развлечениями в том мире было небогато, вот и развлекались, как могли.
К сожалению, "Капитан Блад" был один - уникальный и неповторимый. Никаких других книжек некоего "Р. Сабатини", похоже, в природе не существовало. Их не было даже в городской детской библиотеке, даже в тамошнем читальном зале, откуда, как с Дону, на дом выдачи не было.
А значит - не было нигде.
Нужно ли говорить, что когда настали новые времена и нас всех накрыл девятый вал переводной иностранной литературы, я купил себе и "Хронику капитана Блада", и "Удачу капитана Блада" и даже разорился на десятитомное собрание сочинений Рафаэля Сабатини.
Прочитал - и обломался. Книги были как те самые елочные игрушки из анекдота - выглядят как настоящие, но не радуют.
Тогда я заподозрил, что все дело в переводе, и начал искать информацию про переводчиков "правильного" капитана Блада.
И реально офигел, если не сказать больше.
Потому что переводчиками "Одиссеи капитана Блада" оказались бывший резидент советской внешней разведки в Мексике Лев Василевский и бывший резидент в Англии и США Анатолий Горский.
Это матерые волчары шпионажа на пенсии так развлекались.
Ачотакова?
Языком владеют - дай бог каждому. Почему бы и не познакомить мальчишек и девчонок Советской страны с ирландским врачом Питером Бладом, ставшим капитаном пиратской флотилии, его возлюбленной Арабеллой, бешеным полковником Бишопом, французским пиратом Левасером и многими другими персонажами, чьи похождения мы в свое время выучили наизусть.
Мы всегда знали название книжки, реже - помнили автора, очень редко знали художника-иллюстратора (в этой заметке, например, рисунки мэтра советской иллюстрации Владимира Высоцкого) и почти никогда не обращали внимания на фамилии переводчиков. А зря.
Я так понял, что за испанские реалии книги отвечал Лев Петрович Василевский. Оперативный псевдоним - "Тарасов", советский разведчик, полковник госбезопасности.
Работал слесарем и электромонтером, служил в погранвойсках. После окончания авиашколы, был назначен на должность командира-комиссара отдельной авиачасти Управления пограничной и внутренней охраны УНКВД Казахской АССР на границе с Китаем, в районе Синьцзяна.
Там и началась его биография разведчика.
В 30-х годах - в Испании, командир разведывательно-диверсионной группы, старший советник Особого отдела Мадридского фронта. Участвовал в ликвидации Льва Троцкого, за эту операцию награжден орденом Красного Знамени. Во время войны - заместитель резидента НКВД в Анкаре, затем резидент НКГБ в Мехико.
После войны - начальник научно-технической разведки НКГБ СССР, заместитель начальника разведывательного бюро по атомной проблематике. Сопровождал Якова Терлецкого в Копенгаген на встречу с Нильсом Бором.
С 1947 года - на пенсии, в 1954 году в связи с делом Берии и после ареста Судоплатова исключен из партии и лишен воинского звания, пять лет спустя восстановлен в КПСС и в звании полковника. На пенсии занимался литературным трудом и переводами, автор книг «После Зорге», «В оккупированном Париже», «На земле Монтесумы», «Дни и ночи Мадрида», «Испанская хроника Григория Грандэ» и др. Умер в 1979 году.
А вот англичане, ирландцы и всякие короли Яковы были зоной ответственности Анатолия Вениаминовича Горского, оперативный псевдоним "Вадим", тоже советского разведчика, и тоже полковника госбезопасности.
В органах ОГПУ с 1928 года, с 1936 года переведен во внешнюю разведку и направлен в Англию в качестве шифровальщика. Незадолго до войны был назначен резидентом в Лондоне.
Под его руководством находилось около двадцати агентов, в том числе пресловутая "Кембриджская пятерка".
С 1944 года - резидент в США. После того, как Элизабет Бентли сдалась ФБР, Горский, которого она знала под именем «Al», вместе с другими разведчиками срочно отозван в СССР.
С 1946 по 1950 годы - начальник первого отдела Управления внешней разведки МГБ.
На пенсии занимался переводами с английского, как правило, приключенческих и остросюжетных романов. Кроме Сабатини, переводил Герберта Уэллса, Артура Конан Дойля, Рекса Стаута, Джека Лондона и других. Умер в 1980 г.
Такие вот скучные виртуозы словарей водились в советское время.
А "Одиссею капитана Блада" я до сих пор нежно люблю и иногда перечитываю:
- Это очень поэтишно, - сказал он и в его голубых глазах промелькнул веселый огонек. - Капитан Блад любит поэзию. Вы помниль яблок в цвету? Да? Ха-ха!
В.Нестеров
Она была у меня своя, личная, и это было предметом лютой зависти доброй половины моих приятелей. Более того, она была моим золотым обменным фондом. Когда у кого-нибудь появлялась какая-нибудь завидная книга, вроде "Таинственного острова" или "Томека в стране кенгуру", я обычно подходил и так небрежно предлагал: "А дай почитать? А я тебе "Капитана Блада" дам".
"Одиссея капитана Блада" - это было очень солидное предложение. Для солидных книговладельцев.
Мало кто отказывался.
И это работало.
Да, в то странное время даже обычные дворовые мальчишки из простых семей много читали. С развлечениями в том мире было небогато, вот и развлекались, как могли.
К сожалению, "Капитан Блад" был один - уникальный и неповторимый. Никаких других книжек некоего "Р. Сабатини", похоже, в природе не существовало. Их не было даже в городской детской библиотеке, даже в тамошнем читальном зале, откуда, как с Дону, на дом выдачи не было.
А значит - не было нигде.
Нужно ли говорить, что когда настали новые времена и нас всех накрыл девятый вал переводной иностранной литературы, я купил себе и "Хронику капитана Блада", и "Удачу капитана Блада" и даже разорился на десятитомное собрание сочинений Рафаэля Сабатини.
Прочитал - и обломался. Книги были как те самые елочные игрушки из анекдота - выглядят как настоящие, но не радуют.
Тогда я заподозрил, что все дело в переводе, и начал искать информацию про переводчиков "правильного" капитана Блада.
И реально офигел, если не сказать больше.
Потому что переводчиками "Одиссеи капитана Блада" оказались бывший резидент советской внешней разведки в Мексике Лев Василевский и бывший резидент в Англии и США Анатолий Горский.
Это матерые волчары шпионажа на пенсии так развлекались.
Ачотакова?
Языком владеют - дай бог каждому. Почему бы и не познакомить мальчишек и девчонок Советской страны с ирландским врачом Питером Бладом, ставшим капитаном пиратской флотилии, его возлюбленной Арабеллой, бешеным полковником Бишопом, французским пиратом Левасером и многими другими персонажами, чьи похождения мы в свое время выучили наизусть.
Мы всегда знали название книжки, реже - помнили автора, очень редко знали художника-иллюстратора (в этой заметке, например, рисунки мэтра советской иллюстрации Владимира Высоцкого) и почти никогда не обращали внимания на фамилии переводчиков. А зря.
Я так понял, что за испанские реалии книги отвечал Лев Петрович Василевский. Оперативный псевдоним - "Тарасов", советский разведчик, полковник госбезопасности.
Работал слесарем и электромонтером, служил в погранвойсках. После окончания авиашколы, был назначен на должность командира-комиссара отдельной авиачасти Управления пограничной и внутренней охраны УНКВД Казахской АССР на границе с Китаем, в районе Синьцзяна.
Там и началась его биография разведчика.
В 30-х годах - в Испании, командир разведывательно-диверсионной группы, старший советник Особого отдела Мадридского фронта. Участвовал в ликвидации Льва Троцкого, за эту операцию награжден орденом Красного Знамени. Во время войны - заместитель резидента НКВД в Анкаре, затем резидент НКГБ в Мехико.
После войны - начальник научно-технической разведки НКГБ СССР, заместитель начальника разведывательного бюро по атомной проблематике. Сопровождал Якова Терлецкого в Копенгаген на встречу с Нильсом Бором.
С 1947 года - на пенсии, в 1954 году в связи с делом Берии и после ареста Судоплатова исключен из партии и лишен воинского звания, пять лет спустя восстановлен в КПСС и в звании полковника. На пенсии занимался литературным трудом и переводами, автор книг «После Зорге», «В оккупированном Париже», «На земле Монтесумы», «Дни и ночи Мадрида», «Испанская хроника Григория Грандэ» и др. Умер в 1979 году.
А вот англичане, ирландцы и всякие короли Яковы были зоной ответственности Анатолия Вениаминовича Горского, оперативный псевдоним "Вадим", тоже советского разведчика, и тоже полковника госбезопасности.
В органах ОГПУ с 1928 года, с 1936 года переведен во внешнюю разведку и направлен в Англию в качестве шифровальщика. Незадолго до войны был назначен резидентом в Лондоне.
Под его руководством находилось около двадцати агентов, в том числе пресловутая "Кембриджская пятерка".
С 1944 года - резидент в США. После того, как Элизабет Бентли сдалась ФБР, Горский, которого она знала под именем «Al», вместе с другими разведчиками срочно отозван в СССР.
С 1946 по 1950 годы - начальник первого отдела Управления внешней разведки МГБ.
На пенсии занимался переводами с английского, как правило, приключенческих и остросюжетных романов. Кроме Сабатини, переводил Герберта Уэллса, Артура Конан Дойля, Рекса Стаута, Джека Лондона и других. Умер в 1980 г.
Такие вот скучные виртуозы словарей водились в советское время.
А "Одиссею капитана Блада" я до сих пор нежно люблю и иногда перечитываю:
- Это очень поэтишно, - сказал он и в его голубых глазах промелькнул веселый огонек. - Капитан Блад любит поэзию. Вы помниль яблок в цвету? Да? Ха-ха!
В.Нестеров
У нас же телеграм не запрещен, насколько я знаю, так же как и средства обхода.
Так же говорит ркн, да?
Вот читаю новости (не свежие уже, да) о том, что ркн или минцифры (не суть) ПОПРОСИЛИ бизнес (озоны всякие) не пущать на свои сайты тех, у кого впн.
А заодно еще и сдавать этих людей для последующей блокировки.
Другими словами, государство, минуя подзаконные акты ПОПРОСИЛО (это такая у нас теперь форма общения государства с бизнесом?) бизнес нарушать законы и конституцию, осуществлять незаконную сегрегацию граждан (не пущать под впн) и незаконно вмешиваться в частную жизнь граждан (сливать у кого впн и передавать адреса в ркн) чтобы иметь возможность "наказать" (заблокировать уже оплаченные услуги впн) гражданам, которые никаких законов не нарушали.
Я все правильно изложил?
Так же говорит ркн, да?
Вот читаю новости (не свежие уже, да) о том, что ркн или минцифры (не суть) ПОПРОСИЛИ бизнес (озоны всякие) не пущать на свои сайты тех, у кого впн.
А заодно еще и сдавать этих людей для последующей блокировки.
Другими словами, государство, минуя подзаконные акты ПОПРОСИЛО (это такая у нас теперь форма общения государства с бизнесом?) бизнес нарушать законы и конституцию, осуществлять незаконную сегрегацию граждан (не пущать под впн) и незаконно вмешиваться в частную жизнь граждан (сливать у кого впн и передавать адреса в ркн) чтобы иметь возможность "наказать" (заблокировать уже оплаченные услуги впн) гражданам, которые никаких законов не нарушали.
Я все правильно изложил?
Кухня анестезиолога.
Сколько себя помню — всегда любил готовить, с детства.
Присматривался, помогал по кухне и отцу и матери, какие-то навыки просто вошли в рефлексы.
Вторая волна интереса к кулинарии возникла уже в зрелом возрасте.
Овдовев, я сначала с трудом готовил самые простые блюда, потихоньку подобрался и к таким более сложным вещам типа форшмака, оливье, селёдки под шубой, винегрета, холодца, щей, плова, котлет с пюрешкой и шашлыка, куда без него.
Любопытно, что аборигены потихоньку начали привыкать к советской кухне — пошло всё на «ура», ну, почти всё — селёдка пряного посола вызывала сильное недоумение…
Надо также сказать, что среди моих коллег есть и повара куда покруче меня. Так, невропатолог работал поваром в ресторанах мишленовского уровня во Франции. Или вот, скажем, мой приятель и сосед, известный вам по предыдущим историям Джин — дамский мастер. Так вот, он основательно и упорно решил изучить высокую кухню — что у него получилось весьма и весьма неплохо.
Готовим мы по очереди: я готовлю советские блюда, он — французские блюда с наворотами и пылающими коньяком сковородками… или итальянские, паста с креветками у него просто гениальная.
Будучи реально въедливым — он не стеснялся просить поделиться секретами рецепта в ресторане, очень по-свойски общался с поварами и даже несколько раз раскошелился на единственный стол для гостей прямо в кухне, где вся эта дисциплинированная магия приготовления шедевра происходит на ваших глазах.
Что подало мне идею пригласить вас на кухню анестезиолога.
Анестезиология, кстати, в чём-то похожа на кулинарию — есть ингредиенты и там и там.
Нужно качественно их смешать, в правильных пропорциях, и получить нечто другое, отличное от компонентов.
Так что моя шутка» О, моя кулинарная книга!» при виде моих же старых протоколов наркоза для этого пациента, где всё детально описано — просто следуй выверенному временем рецепту — не совсем шутка, я действительно держу в руках инструкции по приготовлению своего наркозного супчика…
Ну, а повторные наркозы в небольшом городке после четверти века практики — события очень вероятные.
И, напоследок — дисклеймер: я анестезиолог весьма обычный, не элитный, далеко не Мишленовского уровня. Что понятно: элитный анестезиолог обычно работает в многопрофильной больнице, чаще всего университетской. Такие ребята обычно моложе меня и потратили раза в два больше времени в тренировочных программах по узкой специализации.
Итак, кухня анестезиолога.
Первая стадия приготовления к наркозу: поставить венку, смерить показатели, проверить лабораторные данные, все легальные бумаги. И, главное, успокоить пациента.
Люди разные, кто больше беспокоится кто меньше — но тревожно любому. Обычная рутина — ставим венки, метим, проверяем консенты и даём успокоительное, в венку.
А вот что делать, если венки нету, а пациент паникует?
Паника — это горная лавина, сначала еле заметная, но быстро набирающая обороты, гасить её надо в зародыше.
Без вены?!? Вот тут и пригождается мой небольшой секрет — успокоительное я даю под язык, как нитроглицерин, вместо « здрасьте «. Такую же тактику я применяю и для падающих в обморок при виде иглы, таких немало.
В двух случаях сурового посттравматического синдрома — я встречал их на паркинге и давал им таблетки под язык, а уж потом мы шли в госпиталь. И это после нескольких отказов от операции и бегства домой…
Помогает ли?
Тут всё вместе: меня принимают всерьёз, меня не считают уродом, бородатый седой хрыч дал мне успокаивающее и, похоже, оно работает… да и хрыч рядом, смешной такой Санта Клаус с акцентом, поставил венку — я и не заметила…
Разгадка тут простая — я их чувствую, даже не глядя, со спины — бедолаг, изглоданных страхом и паникой.
И медсестры, заметив эту странность, почти всегда зовут меня на такие ситуации. Или записывают их за мной, заранее.
А вот и история.
Женщина, с взрослым сыном, в предоперационной, очень тревожная, в холодном поту, низкое давление и снижением сердечного ритма, на пороге обморока, венки, естественно, нет.
Дёрнули меня, я прибежал, таблетки под язык, ноги вверх, голова вниз, тёплые одеяла, ждём… ожила, этот гнусный холодный пот исчез, пульс и давление поднялись, паника закончилась, ставим венку и уже совершенно спокойно готовимся к операции.
Выясняется: здоровье у пациентки неплохое, аллергий нет, единственный предмет уже моего беспокойства — тяжёлые изжоги, по несколько раз в день, особенно во время сна.
Изжога — враг анестезиолога, объясняю ей наглядно: желудок и лёгкие — далеко не друзья, ничего желудочного легким не надо, даже небольшая аспирация желудочной кислоты вызывает тяжёлые последствия.
Приношу медикамент, нейтрализующий кислоту, стопка отвратительной гадости( пробовал сам, знаю) — пить нужно залпом, опрокинув стопку, в один глоток.
Приняла.
И тут же наградила меня шуткой!
Обращаясь к сыну, взрослому мужчине, отлично воспитанному, чувствуется хорошая крепкая семья:
— Данила, ты ждал этого дня 26 лет.. чтобы увидеть свою маму глотающую колёса и пьющую стопку залпом… так вот, сын, это всё — между нами тремя, ясно?
Сын жестом затянул молнию поперёк рта, типа — буду нем как рыба.
Я же уверил пациентку — всё, что случается в Лас-Вегасе — остаётся в Лас-Вегасе.
Бреду за её носилками и думаю — благословенны будьте, ребята-фармакологи, давшие нам такое мощное оружие, благодарю вас от лица всех моих пациентов. Судите сами: две маленькие таблеточки и полуобморочная паника задавлена в зародыше, пациент едет в операционную, улыбается и шутит.
Спокойный пациент, улыбающийся пациент — это бонус, совершенно необязательный.
Но, чёрт меня побери — это мой самый любимый бонус!
Взять на себя беспокойство и страх, отняв их у пациента — как по мне — это то, для чего я был создан.
Michael Ashnin@anekdot.ru
Сколько себя помню — всегда любил готовить, с детства.
Присматривался, помогал по кухне и отцу и матери, какие-то навыки просто вошли в рефлексы.
Вторая волна интереса к кулинарии возникла уже в зрелом возрасте.
Овдовев, я сначала с трудом готовил самые простые блюда, потихоньку подобрался и к таким более сложным вещам типа форшмака, оливье, селёдки под шубой, винегрета, холодца, щей, плова, котлет с пюрешкой и шашлыка, куда без него.
Любопытно, что аборигены потихоньку начали привыкать к советской кухне — пошло всё на «ура», ну, почти всё — селёдка пряного посола вызывала сильное недоумение…
Надо также сказать, что среди моих коллег есть и повара куда покруче меня. Так, невропатолог работал поваром в ресторанах мишленовского уровня во Франции. Или вот, скажем, мой приятель и сосед, известный вам по предыдущим историям Джин — дамский мастер. Так вот, он основательно и упорно решил изучить высокую кухню — что у него получилось весьма и весьма неплохо.
Готовим мы по очереди: я готовлю советские блюда, он — французские блюда с наворотами и пылающими коньяком сковородками… или итальянские, паста с креветками у него просто гениальная.
Будучи реально въедливым — он не стеснялся просить поделиться секретами рецепта в ресторане, очень по-свойски общался с поварами и даже несколько раз раскошелился на единственный стол для гостей прямо в кухне, где вся эта дисциплинированная магия приготовления шедевра происходит на ваших глазах.
Что подало мне идею пригласить вас на кухню анестезиолога.
Анестезиология, кстати, в чём-то похожа на кулинарию — есть ингредиенты и там и там.
Нужно качественно их смешать, в правильных пропорциях, и получить нечто другое, отличное от компонентов.
Так что моя шутка» О, моя кулинарная книга!» при виде моих же старых протоколов наркоза для этого пациента, где всё детально описано — просто следуй выверенному временем рецепту — не совсем шутка, я действительно держу в руках инструкции по приготовлению своего наркозного супчика…
Ну, а повторные наркозы в небольшом городке после четверти века практики — события очень вероятные.
И, напоследок — дисклеймер: я анестезиолог весьма обычный, не элитный, далеко не Мишленовского уровня. Что понятно: элитный анестезиолог обычно работает в многопрофильной больнице, чаще всего университетской. Такие ребята обычно моложе меня и потратили раза в два больше времени в тренировочных программах по узкой специализации.
Итак, кухня анестезиолога.
Первая стадия приготовления к наркозу: поставить венку, смерить показатели, проверить лабораторные данные, все легальные бумаги. И, главное, успокоить пациента.
Люди разные, кто больше беспокоится кто меньше — но тревожно любому. Обычная рутина — ставим венки, метим, проверяем консенты и даём успокоительное, в венку.
А вот что делать, если венки нету, а пациент паникует?
Паника — это горная лавина, сначала еле заметная, но быстро набирающая обороты, гасить её надо в зародыше.
Без вены?!? Вот тут и пригождается мой небольшой секрет — успокоительное я даю под язык, как нитроглицерин, вместо « здрасьте «. Такую же тактику я применяю и для падающих в обморок при виде иглы, таких немало.
В двух случаях сурового посттравматического синдрома — я встречал их на паркинге и давал им таблетки под язык, а уж потом мы шли в госпиталь. И это после нескольких отказов от операции и бегства домой…
Помогает ли?
Тут всё вместе: меня принимают всерьёз, меня не считают уродом, бородатый седой хрыч дал мне успокаивающее и, похоже, оно работает… да и хрыч рядом, смешной такой Санта Клаус с акцентом, поставил венку — я и не заметила…
Разгадка тут простая — я их чувствую, даже не глядя, со спины — бедолаг, изглоданных страхом и паникой.
И медсестры, заметив эту странность, почти всегда зовут меня на такие ситуации. Или записывают их за мной, заранее.
А вот и история.
Женщина, с взрослым сыном, в предоперационной, очень тревожная, в холодном поту, низкое давление и снижением сердечного ритма, на пороге обморока, венки, естественно, нет.
Дёрнули меня, я прибежал, таблетки под язык, ноги вверх, голова вниз, тёплые одеяла, ждём… ожила, этот гнусный холодный пот исчез, пульс и давление поднялись, паника закончилась, ставим венку и уже совершенно спокойно готовимся к операции.
Выясняется: здоровье у пациентки неплохое, аллергий нет, единственный предмет уже моего беспокойства — тяжёлые изжоги, по несколько раз в день, особенно во время сна.
Изжога — враг анестезиолога, объясняю ей наглядно: желудок и лёгкие — далеко не друзья, ничего желудочного легким не надо, даже небольшая аспирация желудочной кислоты вызывает тяжёлые последствия.
Приношу медикамент, нейтрализующий кислоту, стопка отвратительной гадости( пробовал сам, знаю) — пить нужно залпом, опрокинув стопку, в один глоток.
Приняла.
И тут же наградила меня шуткой!
Обращаясь к сыну, взрослому мужчине, отлично воспитанному, чувствуется хорошая крепкая семья:
— Данила, ты ждал этого дня 26 лет.. чтобы увидеть свою маму глотающую колёса и пьющую стопку залпом… так вот, сын, это всё — между нами тремя, ясно?
Сын жестом затянул молнию поперёк рта, типа — буду нем как рыба.
Я же уверил пациентку — всё, что случается в Лас-Вегасе — остаётся в Лас-Вегасе.
Бреду за её носилками и думаю — благословенны будьте, ребята-фармакологи, давшие нам такое мощное оружие, благодарю вас от лица всех моих пациентов. Судите сами: две маленькие таблеточки и полуобморочная паника задавлена в зародыше, пациент едет в операционную, улыбается и шутит.
Спокойный пациент, улыбающийся пациент — это бонус, совершенно необязательный.
Но, чёрт меня побери — это мой самый любимый бонус!
Взять на себя беспокойство и страх, отняв их у пациента — как по мне — это то, для чего я был создан.
Michael Ashnin@anekdot.ru
Её боялся весь криминальный мир.
В преступной среде США была женщина, вызывавшая трепет даже у закоренелых бандитов — Лоис Гибсон. Самый успешный судебный художник в истории: её портреты помогли установить личности более 1300 преступников и привели к свыше 750 задержаниям. За эти достижения её имя занесено в Книгу рекордов Гиннесса.
Она работала без ИИ, фотошопа и современных технологий — только карандаш, бумага и способность извлекать из памяти людей то, что они сами помнят смутно.
Гибсон подолгу общалась со свидетелями, улавливала эмоции, оговорки и паузы, по крупицам собирая внешность преступника. Это сочетание психологии, наблюдательности и огромной выдержки.
Её рисунки настолько часто оказывались точными, что их изучают в учебных пособиях по криминалистике. В эпоху камер и ДНК она доказала, что обычный карандаш всё ещё способен конкурировать с технологиями.
Настоящая легенда, которой боялись преступники: достаточно нескольких слов свидетеля, и она воссоздавала лицо почти безошибочно.
Из сети
В преступной среде США была женщина, вызывавшая трепет даже у закоренелых бандитов — Лоис Гибсон. Самый успешный судебный художник в истории: её портреты помогли установить личности более 1300 преступников и привели к свыше 750 задержаниям. За эти достижения её имя занесено в Книгу рекордов Гиннесса.
Она работала без ИИ, фотошопа и современных технологий — только карандаш, бумага и способность извлекать из памяти людей то, что они сами помнят смутно.
Гибсон подолгу общалась со свидетелями, улавливала эмоции, оговорки и паузы, по крупицам собирая внешность преступника. Это сочетание психологии, наблюдательности и огромной выдержки.
Её рисунки настолько часто оказывались точными, что их изучают в учебных пособиях по криминалистике. В эпоху камер и ДНК она доказала, что обычный карандаш всё ещё способен конкурировать с технологиями.
Настоящая легенда, которой боялись преступники: достаточно нескольких слов свидетеля, и она воссоздавала лицо почти безошибочно.
Из сети
Лет десять назад (или больше?) на вокзале в провинциальном городке наблюдал забавную сцену.
Пустой вокзал, автомат с игрушками. Час до полуночи, полтора до моего поезда. Температура в вокзале около 0.
Заходит семейство, молодая женщина с дошкольником и бабушка .
Семейство подходит к автомату. Мамаша надевает перчатки и берётся за джойстик, бабулька достает мошну с мелочью и распаковывает две сумки модели "Мечта оккупанта".
Мамаша методично обчищает автомат, бабулька упаковывает добычу и подбрасывает монеты в приёмник.
Ни одного промаха.
На хныкание ребенка "Мама, эту достань..." железный ответ "Нет. Сначала эту, потом эту и эту... А потом уже эту.".
Через 40 минут автомат был абсолютно пуст, сумки запакованы и семейство тихо удалилось.
Мама крановщица?
Пустой вокзал, автомат с игрушками. Час до полуночи, полтора до моего поезда. Температура в вокзале около 0.
Заходит семейство, молодая женщина с дошкольником и бабушка .
Семейство подходит к автомату. Мамаша надевает перчатки и берётся за джойстик, бабулька достает мошну с мелочью и распаковывает две сумки модели "Мечта оккупанта".
Мамаша методично обчищает автомат, бабулька упаковывает добычу и подбрасывает монеты в приёмник.
Ни одного промаха.
На хныкание ребенка "Мама, эту достань..." железный ответ "Нет. Сначала эту, потом эту и эту... А потом уже эту.".
Через 40 минут автомат был абсолютно пуст, сумки запакованы и семейство тихо удалилось.
Мама крановщица?
Вот вам:
Разбился на мотоцикле. 14 переломов. Гемопревмоторакс лёгких - это когда осколки рёбер пробивают тебе лёгкие. Правое лёгкое пробило и оно скукожилось и не хотело расширяться и дышать. Я выжил. Да, не знаю, почему. Мне реанимационная сестра кричала в ухо:" Проснись! Тебя кошка, твоя любимая, ждёт! У неё котята! Ей пить и есть нечего! Очнись, скотина!"
- Вы чё, падлы, водички кошке дать не можете?
Очнулся. Кошке своей обязан жизнью.
Разбился на мотоцикле. 14 переломов. Гемопревмоторакс лёгких - это когда осколки рёбер пробивают тебе лёгкие. Правое лёгкое пробило и оно скукожилось и не хотело расширяться и дышать. Я выжил. Да, не знаю, почему. Мне реанимационная сестра кричала в ухо:" Проснись! Тебя кошка, твоя любимая, ждёт! У неё котята! Ей пить и есть нечего! Очнись, скотина!"
- Вы чё, падлы, водички кошке дать не можете?
Очнулся. Кошке своей обязан жизнью.
12
Правило 200 ярдов доктора Ашнина.
Терпеть не могу, когда меня хвалят!
Особенно — авансом…
Какой-то частью — это суеверие, боюсь сглазить удачу.
Но есть тут ещё и очень рациональные объяснения.
Скажем, я давал наркоз членам семьи — и всё прошло хорошо, штатно. И они бешено рады видеть мою бородатую морду и наперебой начинают рассказывать о моих доблестях!
И что? Да ничего, все эти успехи — в прошлом, моему сегодняшнему пациенту нужно , чтобы всё закончилось хорошо сегодня, а мои вчерашние победы остались там,вчера.
О чём я, решительно прервав панегирики, говорю пациенту — прошлые успехи ничего не значат, нам нужна победа сегодня, вот мы будем делать то, то и то — и единственным критерием будет признание пациентом и всеми нами нашего сегодняшнего успеха.
И припоминаю армейские прибаутки: лёгким днём бывает только вчера, большинство ошибок случаются за пять шагов до финиша , безопасность превыше комфорта…
И что я обязательно выйду после наркоза к семье и близким — рассказать что и как прошло, как пациент поживает и где и когда они воссоединятся с ним.
Но самое главное — это знание, что без своей команды — я стою мало…
Что такое команда госпиталя?
Это уборщицы, сантехники, прачки, инженеры разного рода.
Короче, все те, кто позволяют госпиталю функционировать.
Моя команда, команда операционного блока — клиника предоперационной подготовки, медсёстры и санитарки предоперационной, хирургические медсёстры и техники, ассистенты хирурга, представители компаний по оборудованию, ребята из рикавэри — пробудительной палаты … я, скорее всего, позабыл кого-то… короче — команда немаленькая.
Ой, я старый забывчивый дурак!! Самого главного игрока своей команды — забыл!!
Я работаю с Лорой уже лет 20 — она анестезиологический техник, приготавливает в операционной всю наркозную технику.
Её карьера — она была уборщицей, наши зоркие глаза высмотрели в ней талант — она самая лучшая в своей специальности, интуитивно и уверенно знает каждого из анестезиологов, иногда мне страшно — не успеваю подумать — а она тут как тут, с инструментом именно для этой ситуации.
Калифорнийская мексиканка в 4 поколении, отличный английский( она начитана и религиозна), владеет испанским, в совершенстве.
Короче — в моей команде нет более важного человека…
Разбаловала она нас всех до зависимости, я даже думать не хочу о работе без неё… точнее, я неспособен работать в любом другом госпитале…
Распасовка начинается с хирурга — он первым инициирует процесс, затем все лабораторные данные и вся информация поступает к моим медсёстрам и анализируется, затем мы сами просматриваем информацию и решаем, что нам нужно сделать до операции: консультацию специалиста, дополнительные анализы, инфу от семейного врача.
Дальше мы назначаем день операции, какие-то лекарства можно брать в день операции, какие-то лучше пропустить.
И — мой выход — предоперационный осмотр, успокаивающие, антациды, в операционную, наркоз, взлёт — пас хирургу, теперь его выход на гол.
Надеюсь, мои объяснения, несколько хаотичные, — пояснили мою глубокую убежденность — несмотря на свою важность я просто один из большой команды людей, которые позволяют мне добиться успеха — или НЕ позволяют…
Ну, а откуда тогда заголовок — правило 200 ярдов?
А вот и история возникновения этого правила.
В самом начале моей карьеры в моём старом госпитале пациенты выписывались через отдельный выход из операционного блока.
По традиции — пациентов вывозили, сидя на коляске, и подвозили прямо к машинам их родственников, друзей или соседей.
Рутина… их сопровождала медсестра послеоперационной палаты и помогала сесть в машину.
Обычно я всего этого не видел — темп работы диктовал мою занятость уже следующим пациентом.
Но вот что-то побудило меня в тот день выйти из оперблока , воздухом подышать и попрощаться с моим пациентом. Его помогли сесть в машину, его жена села за руль, я, как сейчас помню, пошутил — ведите машину медленно и плавно, никаких трюков а-ля Шумахер( в этой шутке была доля истины — после наркоза многих укачивает до тошноты и рвоты).
Она кивнула в знак согласия, пациент меня поблагодарил и они тихонько поехали, выехали на улицу плавно и медленно и также медленно доехали до угла. Я продолжал наслаждаться свежим бризом с океана, следя за их движением к своему дому, они отъехали метров 150 от госпиталя.
И вдруг( вдруг — слово, которое я чисто профессионально не люблю, вдруг — это нарушение рутины, сбой в матрице…) — резкий разворот и рывок машины к нашему приёмному покою!
Именно то, что я не рекомендовал — и не просто так…
Я рванул к отделению приёмного покоя, его уже вынимают из машины и кладут на носилки.
Мы быстро накинули на него мониторы, кислород, слушая сбивчивый рассказ его жены — всё было нормально, доехали до угла и он замолчал, потеряв сознание.
Мой косяк?
Да вроде нет, он практически мгновенно пришёл в себя, кардиограмма без изменений, анализы в норме, рана не кровит, тошноты нет, мозги ясные…
Уехал домой, я пару раз позванивал его жене, всё путём , в архив?
В архив!?!? Ну уж дудки!
Мы, анестезиологи, точнее, большинство из нас —обсессивно- компульсивные люди, я не могу успокоиться и пожать плечами — ну вот с какого испуга моему пациенту вздумалось потерять сознание?
Да ещё через пару минут после моего с ним разговора?
Сижу над бумагами, просматриваю — всё, ну вот абсолютно всё нормально, пульс, давление, содержание кислорода в крови, температура — все очень строгие правила выписки пациента соблюдены.
Единственное, за что я зацепился — он принял таблетки от высокого давления ранним утром, часов за пять до наркоза — согласно нашей инструкции.
И — давление при выписке меряют много раз, последний раз — уже в одежде, лёжа.
Закралась одна идея — перезвонил ему на следующий день, он чувствует себя отлично, в хорошем настроении.
Спрашиваю: а вот что ты почувствовал первым делом в машине?
Голова закружилась, отвечает. В машине? Да нет, ещё сидя в коляске.
А чего ты ничего не сказал? Да я подумал — пустяки…
Попрощались, я опять к бумагам — его давление при поступлении хорошее, даже слишком, при выписке — чуть ниже нормы, но терпимо.
И вот тут у меня возникла гипотеза — ортостатическое давление ему не проверяли, незачем — оно проверяется у пациентов с повышенной чувствительностью к изменению положения тела: лёжа, сидя и стоя.
Не утверждаю — но скорее всего у него произошла ортостатическая гипотония — сброс давления сидя, да и у машины ему пришлось встать, что и привело его к обмороку и потере сознания.
Так, а что мне теперь делать с этой моей гипотезой?
А вот что: всем моим пациентам после наркоза при выписке — измерять давление и пульс три раза— лёжа, сидя и стоя. Меняется несущественно — домой, большие разницы — звать меня.
… и вот уже четверть века — этот сценарий не повторялся…
А как непредвиденный результат: из чистого суеверия я ввёл правило 200 ярдов — ни я ни мои сотрудники не начинают радоваться благополучному исходу — пока пациент не скрылся из виду, отъехав от госпиталя… без возвращения к оному!
Кстати, проверьте свои суеверия — в них, без сомнения есть и опыт ваших предков и ваш жизненный опыт и ваша интуиция и ваши фобии.
И, возможно, — рациональное зерно.
Здоровья всем и шипящих шашлыков!
Michael Ashnin@anekdot. ru
Терпеть не могу, когда меня хвалят!
Особенно — авансом…
Какой-то частью — это суеверие, боюсь сглазить удачу.
Но есть тут ещё и очень рациональные объяснения.
Скажем, я давал наркоз членам семьи — и всё прошло хорошо, штатно. И они бешено рады видеть мою бородатую морду и наперебой начинают рассказывать о моих доблестях!
И что? Да ничего, все эти успехи — в прошлом, моему сегодняшнему пациенту нужно , чтобы всё закончилось хорошо сегодня, а мои вчерашние победы остались там,вчера.
О чём я, решительно прервав панегирики, говорю пациенту — прошлые успехи ничего не значат, нам нужна победа сегодня, вот мы будем делать то, то и то — и единственным критерием будет признание пациентом и всеми нами нашего сегодняшнего успеха.
И припоминаю армейские прибаутки: лёгким днём бывает только вчера, большинство ошибок случаются за пять шагов до финиша , безопасность превыше комфорта…
И что я обязательно выйду после наркоза к семье и близким — рассказать что и как прошло, как пациент поживает и где и когда они воссоединятся с ним.
Но самое главное — это знание, что без своей команды — я стою мало…
Что такое команда госпиталя?
Это уборщицы, сантехники, прачки, инженеры разного рода.
Короче, все те, кто позволяют госпиталю функционировать.
Моя команда, команда операционного блока — клиника предоперационной подготовки, медсёстры и санитарки предоперационной, хирургические медсёстры и техники, ассистенты хирурга, представители компаний по оборудованию, ребята из рикавэри — пробудительной палаты … я, скорее всего, позабыл кого-то… короче — команда немаленькая.
Ой, я старый забывчивый дурак!! Самого главного игрока своей команды — забыл!!
Я работаю с Лорой уже лет 20 — она анестезиологический техник, приготавливает в операционной всю наркозную технику.
Её карьера — она была уборщицей, наши зоркие глаза высмотрели в ней талант — она самая лучшая в своей специальности, интуитивно и уверенно знает каждого из анестезиологов, иногда мне страшно — не успеваю подумать — а она тут как тут, с инструментом именно для этой ситуации.
Калифорнийская мексиканка в 4 поколении, отличный английский( она начитана и религиозна), владеет испанским, в совершенстве.
Короче — в моей команде нет более важного человека…
Разбаловала она нас всех до зависимости, я даже думать не хочу о работе без неё… точнее, я неспособен работать в любом другом госпитале…
Распасовка начинается с хирурга — он первым инициирует процесс, затем все лабораторные данные и вся информация поступает к моим медсёстрам и анализируется, затем мы сами просматриваем информацию и решаем, что нам нужно сделать до операции: консультацию специалиста, дополнительные анализы, инфу от семейного врача.
Дальше мы назначаем день операции, какие-то лекарства можно брать в день операции, какие-то лучше пропустить.
И — мой выход — предоперационный осмотр, успокаивающие, антациды, в операционную, наркоз, взлёт — пас хирургу, теперь его выход на гол.
Надеюсь, мои объяснения, несколько хаотичные, — пояснили мою глубокую убежденность — несмотря на свою важность я просто один из большой команды людей, которые позволяют мне добиться успеха — или НЕ позволяют…
Ну, а откуда тогда заголовок — правило 200 ярдов?
А вот и история возникновения этого правила.
В самом начале моей карьеры в моём старом госпитале пациенты выписывались через отдельный выход из операционного блока.
По традиции — пациентов вывозили, сидя на коляске, и подвозили прямо к машинам их родственников, друзей или соседей.
Рутина… их сопровождала медсестра послеоперационной палаты и помогала сесть в машину.
Обычно я всего этого не видел — темп работы диктовал мою занятость уже следующим пациентом.
Но вот что-то побудило меня в тот день выйти из оперблока , воздухом подышать и попрощаться с моим пациентом. Его помогли сесть в машину, его жена села за руль, я, как сейчас помню, пошутил — ведите машину медленно и плавно, никаких трюков а-ля Шумахер( в этой шутке была доля истины — после наркоза многих укачивает до тошноты и рвоты).
Она кивнула в знак согласия, пациент меня поблагодарил и они тихонько поехали, выехали на улицу плавно и медленно и также медленно доехали до угла. Я продолжал наслаждаться свежим бризом с океана, следя за их движением к своему дому, они отъехали метров 150 от госпиталя.
И вдруг( вдруг — слово, которое я чисто профессионально не люблю, вдруг — это нарушение рутины, сбой в матрице…) — резкий разворот и рывок машины к нашему приёмному покою!
Именно то, что я не рекомендовал — и не просто так…
Я рванул к отделению приёмного покоя, его уже вынимают из машины и кладут на носилки.
Мы быстро накинули на него мониторы, кислород, слушая сбивчивый рассказ его жены — всё было нормально, доехали до угла и он замолчал, потеряв сознание.
Мой косяк?
Да вроде нет, он практически мгновенно пришёл в себя, кардиограмма без изменений, анализы в норме, рана не кровит, тошноты нет, мозги ясные…
Уехал домой, я пару раз позванивал его жене, всё путём , в архив?
В архив!?!? Ну уж дудки!
Мы, анестезиологи, точнее, большинство из нас —обсессивно- компульсивные люди, я не могу успокоиться и пожать плечами — ну вот с какого испуга моему пациенту вздумалось потерять сознание?
Да ещё через пару минут после моего с ним разговора?
Сижу над бумагами, просматриваю — всё, ну вот абсолютно всё нормально, пульс, давление, содержание кислорода в крови, температура — все очень строгие правила выписки пациента соблюдены.
Единственное, за что я зацепился — он принял таблетки от высокого давления ранним утром, часов за пять до наркоза — согласно нашей инструкции.
И — давление при выписке меряют много раз, последний раз — уже в одежде, лёжа.
Закралась одна идея — перезвонил ему на следующий день, он чувствует себя отлично, в хорошем настроении.
Спрашиваю: а вот что ты почувствовал первым делом в машине?
Голова закружилась, отвечает. В машине? Да нет, ещё сидя в коляске.
А чего ты ничего не сказал? Да я подумал — пустяки…
Попрощались, я опять к бумагам — его давление при поступлении хорошее, даже слишком, при выписке — чуть ниже нормы, но терпимо.
И вот тут у меня возникла гипотеза — ортостатическое давление ему не проверяли, незачем — оно проверяется у пациентов с повышенной чувствительностью к изменению положения тела: лёжа, сидя и стоя.
Не утверждаю — но скорее всего у него произошла ортостатическая гипотония — сброс давления сидя, да и у машины ему пришлось встать, что и привело его к обмороку и потере сознания.
Так, а что мне теперь делать с этой моей гипотезой?
А вот что: всем моим пациентам после наркоза при выписке — измерять давление и пульс три раза— лёжа, сидя и стоя. Меняется несущественно — домой, большие разницы — звать меня.
… и вот уже четверть века — этот сценарий не повторялся…
А как непредвиденный результат: из чистого суеверия я ввёл правило 200 ярдов — ни я ни мои сотрудники не начинают радоваться благополучному исходу — пока пациент не скрылся из виду, отъехав от госпиталя… без возвращения к оному!
Кстати, проверьте свои суеверия — в них, без сомнения есть и опыт ваших предков и ваш жизненный опыт и ваша интуиция и ваши фобии.
И, возможно, — рациональное зерно.
Здоровья всем и шипящих шашлыков!
Michael Ashnin@anekdot. ru
В 1991 году Кевин Костнер был не только звездой фильма *Телохранитель*, но и его продюсером. Он был убежден, что роль Рэйчел Маррон должна достаться Уитни Хьюстон, хотя у той никогда не было актерского опыта. Warner Bros. хотела опытных актрис вроде Джулии Робертс или Мадонны, но Костнер отказался и отложил съемки на целый год, чтобы дождаться, пока Уитни завершит свое музыкальное турне. Уитни была в ужасе от мысли перейти в кино. Почуяв ее неуверенность, Костнер дал ей личное обещание: он будет ее направлять, заботиться о ней и позаботится, чтобы она не опозорилась. Взамен он попросил ее не брать уроки актерского мастерства и просто быть собой. Он так хорошо сдержал слово, что даже лично монтировал фильм, чтобы лучшие кадры подчеркивали красоту и талант Уитни. Одним из величайших вкладов Костнера в поп-культуру была его собственная идея: он настоял, чтобы песня начиналась а капелла, без музыки. Музыкальный продюсер Клайв Дэвис и лейбл были категорически против, считая, что радиостанции никогда не проиграют трек, который начинается таким образом. Костнер стоял на своем, потому что знал: неприкрашенный голос Уитни разобьет сердца зрителей. И он оказался прав. Хотя их экранная химия была неоспорима, в реальной жизни они никогда не были парой. Однако они развили защитную связь, которая длилась годами. После успеха фильма их жизни разошлись по разным путям, но они поддерживали контакт. Спустя годы Костнер признался, что часто писал Уитни личные письма, чтобы напоминать ей о ее ценности и пытаться поддержать в самые темные моменты и борьбу с зависимостью, хотя он никогда не знал наверняка, читала ли она их. После трагической смерти певицы в 2012 году семья Уитни — в частности, ее кузина Дайонн Уорвик — попросила Костнера выступить на похоронах. Сначала он сопротивлялся, чувствуя себя недостойным, но в итоге согласился. Он произнес историческую речь почти на 20 минут, в которой обрисовал легенду как человека, открыв миру глубокие неуверенности Уитни, и произнес фразу, которая вошла в историю:
«Ты была так хороша, как только могла. Ты была не просто достаточно хороша; ты была уникальной».
Спустя десятилетия Костнер все еще вспоминает Уитни с огромной преданностью. В недавних интервью актер с ностальгией оглянулся назад, признав, что то, что он чувствовал к ней, было формой чистой, настоящей любви: «Она была моей великой любовью на мгновение», — признался он, закрепив одну из самых искренних и уважительных связей в истории Голливуда.
«Ты была так хороша, как только могла. Ты была не просто достаточно хороша; ты была уникальной».
Спустя десятилетия Костнер все еще вспоминает Уитни с огромной преданностью. В недавних интервью актер с ностальгией оглянулся назад, признав, что то, что он чувствовал к ней, было формой чистой, настоящей любви: «Она была моей великой любовью на мгновение», — признался он, закрепив одну из самых искренних и уважительных связей в истории Голливуда.
Послать донат автору/рассказчику
Мой разговор с дочкой когда она училась в 4 классе:
- Пап, сегодня нам дали задание. Найти 5 отличий школы от тюрьмы. Я сказала, что в школе кормят за деньги, а в тюрьме кормят бесплатно.
- Больше отличий не нашла? - спросил я.
- Hе нашла, - ответила дочка.
Расул Ниязбеков
- Пап, сегодня нам дали задание. Найти 5 отличий школы от тюрьмы. Я сказала, что в школе кормят за деньги, а в тюрьме кормят бесплатно.
- Больше отличий не нашла? - спросил я.
- Hе нашла, - ответила дочка.
Расул Ниязбеков
«Пламенный привет от дедушки Соломона»
Нерассказанная история еврейских солдат Войска Польского
ПРОЛОГ
Польша, 1944 год.
Человек в форме Войска Польского остановился перед знакомой дверью. На гимнастёрке — пястовский орёл, за спиной — ППШ.
Он смотрел не на дверь, а на косяк.
Там остался светлый прямоугольник — место, где когда-то висела мезуза. Две дырочки от гвоздей. И всё.
Он поправил ремень автомата и постучал.
Наверное, впервые в жизни постучал в эту дверь. Когда-то здесь никто не стучал. Соседи заходили друг к другу запросто. Двери были знакомые, люди были знакомые, вся улица была знакомая.
Теперь — чужая.
Открыл мужчина. Увидел польскую форму, насторожился. Потом понял, что перед ним один солдат, и немного успокоился.
— Здесь Абрамовичи жили, — сказал военный.
Хозяин выглянул на улицу. Никого.
— Нету здесь никаких Абрамовичей.
И уже хотел закрыть дверь, но солдат выставил сапог.
— Я ненадолго. Привет передать.
— Какой ещё привет?
— Пламенный.
Солдат говорил спокойно, почти буднично:
— От дедушки Шломо. От Ривки. От Леечки. От Арончика...
Мужчина всмотрелся в его лицо. И вдруг узнал.
— Мошка?.. Ты ещё не сдох?
Усмехнулся.
— Иди поплачь.
Но плакать Мошка давно разучился.
Последние слёзы остались где-то в Сибири — в бараке, на нарах, возле ржавой трубы, покрытой инеем изнутри.
Хозяина явно раздражал этот разговор. Ещё больше его раздражал человек на пороге — живой, вооружённый, в форме той самой армии, которая теперь возвращалась с Востока.
— Пошёл отсюда.
Он поднял руку, собираясь вытолкнуть незваного гостя.
Мошка шагнул вперёд.
Дальше всё произошло очень быстро.
Дверь с грохотом ударилась о стену. Ремень соскользнул с плеча. В руках оказался ППШ.
Две короткие очереди разорвали тишину дома.
В полутёмной прихожей на мгновение стало светло от вспышек.
Привет от дедушки Шломо действительно оказался пламенным.
Таких историй в послевоенной Польше почти не записывали. О них рассказывали вполголоса — дома, на кухнях, уже в Израиле, Америке или Австралии. Что-то в этих рассказах было правдой, что-то со временем превращалось в семейную легенду.
Но сама почва, на которой такие истории возникали, была совершенно реальной.
Люди, потерявшие семьи в Холокосте, возвращались домой и обнаруживали, что дома больше нет. Иногда — буквально. Иногда дом стоял на прежнем месте, только в нём уже жили другие.
И далеко не все новые жильцы были рады возвращению хозяев.
1. Бегство на Восток
В сентябре 1939 года в Польше жили около 3,3 миллиона евреев.
После нападения Германии и раздела страны сотни тысяч людей двинулись на восток. Для многих советская территория казалась единственным шансом уйти от немцев.
Очень скоро выяснилось, что спасение это весьма относительное.
Советская власть подозрительно относилась к польским гражданам, особенно к беженцам, не желавшим принимать советское гражданство. В 1940 году начались массовые депортации.
Десятки тысяч еврейских беженцев вместе с другими польскими гражданами оказались в спецпоселениях, лагерях и рабочих колоннах — в Архангельской области, Коми, Сибири, Казахстане.
Лесоповал. Шахты. Холод. Голод. Болезни.
Для некоторых парадокс истории заключался в страшной вещи: советская депортация, едва не убившая их, одновременно вырвала их из той части Европы, где через год началось массовое уничтожение евреев.
2. Амнистия
Летом 1941 года всё снова перевернулось.
Германия напала на Советский Союз, и вчерашняя Польша из врага Москвы превратилась в союзника.
После соглашения Сикорского—Майского польские граждане, находившиеся в заключении и ссылке, получили так называемую амнистию.
Из лагерей, поселений и рабочих колонн начали выходить люди.
Среди них были тысячи польских евреев.
Но свобода ещё не означала возвращения домой. Дома, как многие узнают позже, уже могло не существовать.
3. Польская форма
В 1943 году в СССР появилась 1-я польская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко. Из неё постепенно выросло польское войско, связанное с просоветскими политическими структурами и обычно ассоциируемое с именем генерала Зыгмунта Берлинга.
Среди его солдат было немало евреев.
Причины вступать в армию были разными.
Для одного это была возможность выбраться из нищеты и лагерного прошлого. Для другого — возможность вернуться в Польшу. Для третьего — шанс наконец получить оружие и воевать с немцами.
А у кого-то оставалась ещё одна мысль:
узнать, кто из семьи жив.
Пока солдат шёл на запад, он мог ещё надеяться.
Мать где-нибудь спряталась.
Сестра успела уйти.
Сосед укрыл детей.
Отец пережил гетто.
Человек способен очень долго верить в невозможное, когда ему больше не во что верить.
4. Возвращение
В 1944 году польские части вместе с Красной армией вошли на территорию Польши.
Для многих еврейских солдат война неожиданно стала ещё и дорогой домой.
Кельце. Люблин. Радом. Белосток. Варшава. Десятки маленьких местечек.
Человек получал увольнительную, садился на попутную машину или шёл пешком на знакомую улицу.
И начинал спрашивать.
Где отец?
Расстреляли.
Мама?
Гетто.
Сестра?
Увезли.
Дети?
Неизвестно.
Иногда на этом всё заканчивалось.
А иногда солдат подходил к собственному дому и видел в окнах занавески.
Дом был цел.
Только жил в нём кто-то другой.
После уничтожения польского еврейства осталось огромное количество квартир, домов, мастерских, лавок, мебели и вещей. За годы оккупации всё это получило новых владельцев и пользователей.
Возвращение выжившего хозяина означало очень неприятный вопрос:
а кому теперь принадлежит его имущество?
И человек, которого считали мёртвым, вдруг появлялся на пороге.
Иногда ещё и в военной форме.
5. Люди, которых не ждали
Послевоенная Польша была далеко не мирной страной.
По лесам действовало вооружённое подполье. Новая коммунистическая власть укреплялась силой. Работали спецслужбы. Шли аресты и убийства. По стране ходило огромное количество оружия.
А среди всего этого пытались вернуться к жизни немногочисленные евреи, пережившие Катастрофу.
Им приходилось выяснять не только судьбу родственников.
Кто выдал семью?
Кто донёс на прятавшихся?
Кто забрал магазин?
Кто поселился в доме?
Кто получил деньги за выдачу евреев немцам?
Иногда ответы давали соседи.
Иногда — бывшие друзья.
Иногда человек, открывавший дверь, сам всё понимал, едва увидев того, кто стоял на пороге.
Официальное правосудие в таких условиях далеко не всегда могло — а порой и не особенно стремилось — разобраться в произошедшем.
Поэтому возникало другое правосудие.
Личное.
У фронтовика было одно серьёзное отличие от обычного вернувшегося узника или беженца.
У него было оружие.
И он умел им пользоваться.
Можно ли документально доказать каждый рассказ о еврейском солдате, приехавшем в родной город и застрелившем человека, причастного к гибели его семьи?
Нет.
Но невозможно понять послевоенную Польшу, если не понимать, почему подобные рассказы вообще появились и почему современники находили их вполне правдоподобными.
6. После войны война не закончилась
Особенно страшным оказалось то, что конец немецкой оккупации не означал конца убийств евреев.
Выжившие возвращались из лагерей, лесов, советской эвакуации и армии — и снова сталкивались с угрозами.
Кульминацией стал погром в Кельце 4 июля 1946 года.
Погибли 42 человека.
Для тысяч польских евреев Кельце стало окончательным ответом на вопрос, который они задавали себе после войны:
есть ли у нас здесь будущее?
Ответ для многих был очевиден.
Нет.
7. Бриха
Начался исход.
Подпольное движение «Бриха» — буквально «бегство» — помогало евреям нелегально пересекать европейские границы и добираться до лагерей перемещённых лиц, а оттуда — в Палестину.
Через эту систему прошли десятки и десятки тысяч человек.
Среди них были и бывшие солдаты.
Люди, ещё недавно носившие польскую форму, снова собирали несколько вещей и отправлялись в путь.
Польша для них закончилась.
Впереди была Палестина.
А затем — Израиль и новая война.
Боевой опыт людей, прошедших Красную армию, Войско Польское, партизанские отряды и армии союзников, оказался там совсем не лишним.
ЭПИЛОГ
Представим того самого Мошку через несколько лет.
У него уже другое имя. Другой язык вокруг. Вместо польской зимы — ближневосточная жара.
Он сидит вечером возле дома, а рядом возится маленький внук.
Для мальчика дедушка — просто дедушка.
Смешно говорит на иврите. Любит крепкий чай. Иногда ругается по-польски, иногда по-русски. Не выбрасывает хлеб. Никогда не оставляет еду на тарелке.
И почему-то терпеть не может, когда дверь закрывают перед его лицом.
Однажды внук спросит:
— Деда, а что было с твоей семьёй?
Старик надолго замолчит.
Потом назовёт несколько имён.
Шломо.
Ривка.
Лея.
Арон.
Мальчик никогда их не видел.
На семейных фотографиях их почти не осталось.
Но дедушка помнит всех.
И, возможно, когда-нибудь расскажет историю о том, как осенью 1944 года пришёл к одному дому в Польше.
А может быть, не расскажет.
Некоторые истории люди уносили с собой.
Потому что после такой войны граница между местью и правосудием, преступлением и возмездием уже не казалась такой чёткой, как нам сегодня.
Оставалась только память.
И тот самый привет от дедушки Соломона.
Пламенный.
Нерассказанная история еврейских солдат Войска Польского
ПРОЛОГ
Польша, 1944 год.
Человек в форме Войска Польского остановился перед знакомой дверью. На гимнастёрке — пястовский орёл, за спиной — ППШ.
Он смотрел не на дверь, а на косяк.
Там остался светлый прямоугольник — место, где когда-то висела мезуза. Две дырочки от гвоздей. И всё.
Он поправил ремень автомата и постучал.
Наверное, впервые в жизни постучал в эту дверь. Когда-то здесь никто не стучал. Соседи заходили друг к другу запросто. Двери были знакомые, люди были знакомые, вся улица была знакомая.
Теперь — чужая.
Открыл мужчина. Увидел польскую форму, насторожился. Потом понял, что перед ним один солдат, и немного успокоился.
— Здесь Абрамовичи жили, — сказал военный.
Хозяин выглянул на улицу. Никого.
— Нету здесь никаких Абрамовичей.
И уже хотел закрыть дверь, но солдат выставил сапог.
— Я ненадолго. Привет передать.
— Какой ещё привет?
— Пламенный.
Солдат говорил спокойно, почти буднично:
— От дедушки Шломо. От Ривки. От Леечки. От Арончика...
Мужчина всмотрелся в его лицо. И вдруг узнал.
— Мошка?.. Ты ещё не сдох?
Усмехнулся.
— Иди поплачь.
Но плакать Мошка давно разучился.
Последние слёзы остались где-то в Сибири — в бараке, на нарах, возле ржавой трубы, покрытой инеем изнутри.
Хозяина явно раздражал этот разговор. Ещё больше его раздражал человек на пороге — живой, вооружённый, в форме той самой армии, которая теперь возвращалась с Востока.
— Пошёл отсюда.
Он поднял руку, собираясь вытолкнуть незваного гостя.
Мошка шагнул вперёд.
Дальше всё произошло очень быстро.
Дверь с грохотом ударилась о стену. Ремень соскользнул с плеча. В руках оказался ППШ.
Две короткие очереди разорвали тишину дома.
В полутёмной прихожей на мгновение стало светло от вспышек.
Привет от дедушки Шломо действительно оказался пламенным.
Таких историй в послевоенной Польше почти не записывали. О них рассказывали вполголоса — дома, на кухнях, уже в Израиле, Америке или Австралии. Что-то в этих рассказах было правдой, что-то со временем превращалось в семейную легенду.
Но сама почва, на которой такие истории возникали, была совершенно реальной.
Люди, потерявшие семьи в Холокосте, возвращались домой и обнаруживали, что дома больше нет. Иногда — буквально. Иногда дом стоял на прежнем месте, только в нём уже жили другие.
И далеко не все новые жильцы были рады возвращению хозяев.
1. Бегство на Восток
В сентябре 1939 года в Польше жили около 3,3 миллиона евреев.
После нападения Германии и раздела страны сотни тысяч людей двинулись на восток. Для многих советская территория казалась единственным шансом уйти от немцев.
Очень скоро выяснилось, что спасение это весьма относительное.
Советская власть подозрительно относилась к польским гражданам, особенно к беженцам, не желавшим принимать советское гражданство. В 1940 году начались массовые депортации.
Десятки тысяч еврейских беженцев вместе с другими польскими гражданами оказались в спецпоселениях, лагерях и рабочих колоннах — в Архангельской области, Коми, Сибири, Казахстане.
Лесоповал. Шахты. Холод. Голод. Болезни.
Для некоторых парадокс истории заключался в страшной вещи: советская депортация, едва не убившая их, одновременно вырвала их из той части Европы, где через год началось массовое уничтожение евреев.
2. Амнистия
Летом 1941 года всё снова перевернулось.
Германия напала на Советский Союз, и вчерашняя Польша из врага Москвы превратилась в союзника.
После соглашения Сикорского—Майского польские граждане, находившиеся в заключении и ссылке, получили так называемую амнистию.
Из лагерей, поселений и рабочих колонн начали выходить люди.
Среди них были тысячи польских евреев.
Но свобода ещё не означала возвращения домой. Дома, как многие узнают позже, уже могло не существовать.
3. Польская форма
В 1943 году в СССР появилась 1-я польская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко. Из неё постепенно выросло польское войско, связанное с просоветскими политическими структурами и обычно ассоциируемое с именем генерала Зыгмунта Берлинга.
Среди его солдат было немало евреев.
Причины вступать в армию были разными.
Для одного это была возможность выбраться из нищеты и лагерного прошлого. Для другого — возможность вернуться в Польшу. Для третьего — шанс наконец получить оружие и воевать с немцами.
А у кого-то оставалась ещё одна мысль:
узнать, кто из семьи жив.
Пока солдат шёл на запад, он мог ещё надеяться.
Мать где-нибудь спряталась.
Сестра успела уйти.
Сосед укрыл детей.
Отец пережил гетто.
Человек способен очень долго верить в невозможное, когда ему больше не во что верить.
4. Возвращение
В 1944 году польские части вместе с Красной армией вошли на территорию Польши.
Для многих еврейских солдат война неожиданно стала ещё и дорогой домой.
Кельце. Люблин. Радом. Белосток. Варшава. Десятки маленьких местечек.
Человек получал увольнительную, садился на попутную машину или шёл пешком на знакомую улицу.
И начинал спрашивать.
Где отец?
Расстреляли.
Мама?
Гетто.
Сестра?
Увезли.
Дети?
Неизвестно.
Иногда на этом всё заканчивалось.
А иногда солдат подходил к собственному дому и видел в окнах занавески.
Дом был цел.
Только жил в нём кто-то другой.
После уничтожения польского еврейства осталось огромное количество квартир, домов, мастерских, лавок, мебели и вещей. За годы оккупации всё это получило новых владельцев и пользователей.
Возвращение выжившего хозяина означало очень неприятный вопрос:
а кому теперь принадлежит его имущество?
И человек, которого считали мёртвым, вдруг появлялся на пороге.
Иногда ещё и в военной форме.
5. Люди, которых не ждали
Послевоенная Польша была далеко не мирной страной.
По лесам действовало вооружённое подполье. Новая коммунистическая власть укреплялась силой. Работали спецслужбы. Шли аресты и убийства. По стране ходило огромное количество оружия.
А среди всего этого пытались вернуться к жизни немногочисленные евреи, пережившие Катастрофу.
Им приходилось выяснять не только судьбу родственников.
Кто выдал семью?
Кто донёс на прятавшихся?
Кто забрал магазин?
Кто поселился в доме?
Кто получил деньги за выдачу евреев немцам?
Иногда ответы давали соседи.
Иногда — бывшие друзья.
Иногда человек, открывавший дверь, сам всё понимал, едва увидев того, кто стоял на пороге.
Официальное правосудие в таких условиях далеко не всегда могло — а порой и не особенно стремилось — разобраться в произошедшем.
Поэтому возникало другое правосудие.
Личное.
У фронтовика было одно серьёзное отличие от обычного вернувшегося узника или беженца.
У него было оружие.
И он умел им пользоваться.
Можно ли документально доказать каждый рассказ о еврейском солдате, приехавшем в родной город и застрелившем человека, причастного к гибели его семьи?
Нет.
Но невозможно понять послевоенную Польшу, если не понимать, почему подобные рассказы вообще появились и почему современники находили их вполне правдоподобными.
6. После войны война не закончилась
Особенно страшным оказалось то, что конец немецкой оккупации не означал конца убийств евреев.
Выжившие возвращались из лагерей, лесов, советской эвакуации и армии — и снова сталкивались с угрозами.
Кульминацией стал погром в Кельце 4 июля 1946 года.
Погибли 42 человека.
Для тысяч польских евреев Кельце стало окончательным ответом на вопрос, который они задавали себе после войны:
есть ли у нас здесь будущее?
Ответ для многих был очевиден.
Нет.
7. Бриха
Начался исход.
Подпольное движение «Бриха» — буквально «бегство» — помогало евреям нелегально пересекать европейские границы и добираться до лагерей перемещённых лиц, а оттуда — в Палестину.
Через эту систему прошли десятки и десятки тысяч человек.
Среди них были и бывшие солдаты.
Люди, ещё недавно носившие польскую форму, снова собирали несколько вещей и отправлялись в путь.
Польша для них закончилась.
Впереди была Палестина.
А затем — Израиль и новая война.
Боевой опыт людей, прошедших Красную армию, Войско Польское, партизанские отряды и армии союзников, оказался там совсем не лишним.
ЭПИЛОГ
Представим того самого Мошку через несколько лет.
У него уже другое имя. Другой язык вокруг. Вместо польской зимы — ближневосточная жара.
Он сидит вечером возле дома, а рядом возится маленький внук.
Для мальчика дедушка — просто дедушка.
Смешно говорит на иврите. Любит крепкий чай. Иногда ругается по-польски, иногда по-русски. Не выбрасывает хлеб. Никогда не оставляет еду на тарелке.
И почему-то терпеть не может, когда дверь закрывают перед его лицом.
Однажды внук спросит:
— Деда, а что было с твоей семьёй?
Старик надолго замолчит.
Потом назовёт несколько имён.
Шломо.
Ривка.
Лея.
Арон.
Мальчик никогда их не видел.
На семейных фотографиях их почти не осталось.
Но дедушка помнит всех.
И, возможно, когда-нибудь расскажет историю о том, как осенью 1944 года пришёл к одному дому в Польше.
А может быть, не расскажет.
Некоторые истории люди уносили с собой.
Потому что после такой войны граница между местью и правосудием, преступлением и возмездием уже не казалась такой чёткой, как нам сегодня.
Оставалась только память.
И тот самый привет от дедушки Соломона.
Пламенный.
Самый смешной анекдот за 04.09:
Купил в Пятерочке черную икру за 100 рублей, называется Царская. Сижу, ем. И так обидно стало за царей. Какую же дрянь они ели.